Но это не Тисса... это...
- Пей, - у губ Тиссы оказывается фляга. - Пожалуйста. Я тебе позже все объясню.
Она глотает горькую настойку.
Это неправильно! Нельзя, чтобы другой человек заплатил за убийство, Тиссой совершенное! И что бы Урфин ни пообещал за такую помощь, все равно не правильно!
Только язык больше Тиссу не слушается. И тело тоже. Свечи перед глазами плывут и меркнут... ей не позволяют упасть, подхватывают на руки, передавая в руки другие.
- Нишхат, ты все понимаешь?
- Да, капитан.
Уже в покоях Кривой башни, Урфин подаст женщине другой флакон, содержимое которого она осушит одним глотком, радуясь тому, сколь выгодную сделку заключила. Но нахлынувшее безразличие погасит радость, а следом придет странная немота. Ну и ладно, ей вовсе не хотелось разговоры разговаривать. Она позволит надеть кольца - простенькое из серого металла и другое, украшенное черным алмазом - и золотую цепочку сложного плетения.
И засмеется про себя - вправду получилось леди побыть...
Казнь проводили в маленьком внутреннем дворике, закрытом со всех сторон. Его вычистили от снега и раскатали ковры. Для Нашей Светлости вынесли стул и поставили жаровню. Кайя предпочел остаться на ногах.
...тебе не обязательно смотреть.
...обязательно.
Я не думаю о том, что произойдет здесь в ближайшем времени, потому что мысли и уж тем паче догадки слишком опасны. За нами наблюдают.
Лорд-канцлер в трауре и регалиях.
Леди Лоу, скорбящая вдова, чье лицо скрыто вуалью, но взгляд направлен на Кайя.
...Иза, что ты о ней думаешь?
Помимо того, что она - тварь? Остальные мысли весьма нецензурны.
...а Ингрид?
...в чем дело?
...вы ведь довольно близки. Какая она?
Мой супруг темнит, но сейчас не место и не время выяснять, чем же ему так интересна Ингрид.
...замкнутая. И несчастная. Кайя, помнишь, я просила тамгу?
...прости, забыл совсем. Для Ингрид?
...да.
...когда она уезжает?
...понятия не имею. Ты же меня запер. Она ждет ответа от Деграса. Но... мне неудобно. Я обещала помочь.
...я распоряжусь. Ей передадут тамгу.
И снова чудится мне что-то неясное, неуловимое. Недоброе.
Почему-то в голову лезет мысль, что меня заперли, защищая не только от Кормака. Но... ерунда же.
Снегопад начался, точно пытаясь поторопить неторопливое действо.
Выносят плаху. Устанавливают. Накрывают красной тканью. И в полной тишине я слышу, как бьется сердце Кайя. И мое собственное поддерживает этот же ритм.
Все будет хорошо... иначе никак.
Лорд-палач неузнаваем. Его лицо окаменело, а взгляд сосредоточен. Он одет в черное, с нарочитой простотой, и снежинки марают эту черноту. В его руках топор не выглядит таким уж огромным.
Урфин. Тисса. И я забываю, как дышать.
Доктор Макдаффин.
Рука Кайя ложится на затылок, и меня охватывает уже знакомое безразличие. Я вижу, как девушка подходит к плахе. Становится на колени и поворачивает голову влево, лицом от меня. Между белым чепцом и черным воротником - полоска кожи.
Кормак что-то говорит, но слишком тихо.
Палач заносит топор.
- Закрой глаза, - приказывает Кайя. И я не смею ослушаться.
Хруст. Какой омерзительный резкий звук. И звонкий голос леди Лоу:
- Браво, Хендриксон. Вы ничуть не потеряли прежней сноровки.
- Не смотри, Иза. Не стоит.
Кайя поднимает меня и прижимает к себе, не позволяя обернуться. В воздухе чем-то пахнет, не зимним совсем, и я не сразу понимаю, что это - кровь.
- Казнь состоялась, - тихо говорит доктор Макдаффин.
- Мне только интересно, кого казнили... - под ногами Кормака скрипит снег.
- Если вы прикоснетесь к моей жене, - это Урфин, мне надо смотреть, чтобы понять, насколько он взбешен, - я вызову вас на дуэль. За оскорбление ее чести и достоинства. Вы ведь еще носите рыцарское звание? А когда откажетесь, объявлю трусом...
- Детские игры.
Но Кормак отступает. Его оружие - слова.
- Ваша Светлость утверждают, что эта женщина является Тиссой Дохерти?
Меня отпускают, позволив обернуться. Я вижу Урфина, который держит на руках что-то черное и большое, мой разум отказывается воспринимать детали.
- У меня нет оснований не верить ее супругу. Его свидетельства достаточно для опознания. Но если вас это не устраивает, то моя жена готова сказать свое слово.
...извини, но...
...я понимаю.
- Тогда леди следует взглянуть поближе, - Кормак предельно любезен. И разве откажешь в этой просьбе? Нашу Светлость не стошнит. У нее хватит духу подойти к плахе, на которой стоит голова. И заглянуть в изуродованное болезнью, распухшее лицо.
Я смотрю долго, кажется, вечность.
И помню это лицо. Видела вчера. И позавчера...
- Это Тисса...
- Вы лжете, - констатирует факт Кормак. И я вскипаю. Но это холодная дикая злость, которая позволяет смотреть ему в глаза и улыбаться.
- На каком основании вы обвиняете меня во лжи? Мне просто интересно, насколько далеко зашла ваша болезнь, лорд-канцлер.
- Какая болезнь?
- Вы постоянно всех в чем-то подозреваете. Меня. Урфина. Лорда Хендриксона. Ваших же людей, которые сторожили Тиссу. Их было столько, что у меня до сих пор в глазах красно.
...от крови на снегу.
- Кому из них вы не верите? Всем? Вы хотя бы собственному отражению в зеркале доверяете? Или уже подозреваете и его?
...Иза, он тебя ненавидит.
Чтобы это понять, не нужно быть эмпатом.
Но сейчас его ненависть меня радует. Она вполне взаимна. Я хочу, чтобы этот человек издох и желательно мучительной смертью.
Надеюсь, мое желание когда-нибудь сбудется.
Глава 33. Далекие берега
- Ты и в правду за меня испугался.
- Конечно испугался.
- Значит, ты меня любишь.
Об особенностях женского и мужского мировосприятия.
За прошедшие пару дней жизнь не то, чтобы наладилась, скорее пришла в некое странное равновесие, которое Меррон не хотела нарушать.
Утро. Пробуждение.
Одиночество и пустая кровать: Сержант всегда умудрялся сбегать до рассвета. И возвращался глубоко заполночь. Меррон в первый вечер поинтересовалась, где он был, просто потому, что было бы невежливо не поинтересоваться. Ну и любопытно, конечно.
А он так глянул, что все вопросы сами собой исчезли.
Какая разница, в самом-то деле?
Уходит. Приходит. Молчит. Капустный сок пить не заставляет и уже хорошо.
И док опять же есть. Он совсем другой, чем в зале суда. Добрый. Мягкий. Где-то стеснительный, и серьезный во всем, что касается медицины. Умный очень. Въедливый. Док полдня потратил, дотошно выспрашивая, какие книги Меррон читала и что делала сама, и что видела, и вообще, что она умеет. А выяснилось - совсем ничего.
И знает мало. Кусками какими-то.
Нет, док ничего такого не сказал - он же добрый - но Меррон сама поняла, когда не сумела ответить на половину его вопросов. А он не стал прогонять, хотя она ждала, что на дверь укажут, но повел Меррон в мертвецкую. Только уточнил:
- Вам ведь не доводилось проводить вскрытия?
Не доводилось. Меррон и мертвецов-то всего пару раз в жизни видела да и то издали. Она очень боялась упасть в обморок или сделать еще какую-нибудь глупость, за которую потом станет невыносимо стыдно. Меррон не дура, понимает, что мертвецкая и вскрытие, то, которое ей надо собственноручно провести, - это своего рода испытание.
Выдержала. Прикасаться к телу - мужчина средних лет и неприятной наружности - было... интересно. Док подсказывал, что делать. И выдал кожаный фартук, инструменты поразительной красоты, а еще велел вымыть руки едким раствором, от которого кожа стала сухой.