Около десяти часов утра Джон обычно прощается с ним, женой и сыном и едет в свой магазин, значительно расширенный им за последние годы. В два раза увеличилась площадь торгового зала, который теперь занимает и весь первый этаж соседнего дома; за длинными прилавками стоят уже семь продавцов. Двое посыльных беспрерывно подносят новые товары или доставляют их на дом клиентам, а в конторе сидит специальный служащий, помогающий Джону вести бухгалтерию. На наследство, доставшееся Джону после смерти родителей его матери, он открыл в другой части города филиал своего магазина. Бумажную фабрику, оставленную ему дедом Беннетом, он продал, а вырученные деньги поместил в двух лондонских банках. Руководство филиалом он поручил Пендеру, который состарился, располнел, но по-прежнему прекрасно разбирается в торговых делах. Благодаря его неутомимой и удачной деятельности филиал приносит Джону не меньшую прибыль, чем основной магазин.
С особым рвением Пендер разыскивает галантерейные товары, ранее не поступавшие в магазины Джона. Для этого он объезжает владельцев фабрик и редко возвращается от них без образцов таких новинок. По этой части у него выработалось удивительное чутье, и благодаря своему колоссальному опыту он почти всегда выбирает товары, которые впоследствии привлекают покупателей.
— Я заказал партию каучуковых сумок, — говорит он однажды вечером, когда Джон заходит в филиал, чтобы посмотреть, как там идут дела. — Новость рынка, из настоящего индийского каучука! Я специально приготовил для вас образцы, — продолжает Пендер. — Не захватите ли одну для вашего уважаемого отца? Видит бог, ваш отец всегда интересовался вещами из каучука!
Джон берет сумку красноватого цвета.
— Странно, — произносит он, разглядывая ее. — Насколько я помню, все изделия из каучука, которые мне приходилось видеть, были серыми.
— Да, индийский каучук не такой чистый, как бразильский…
Пендер усмехается, заметив недоверчивое выражение на лице у Джона.
— Можете не беспокоиться, я наводил точные справки. Сборщикам платят за вес сданного каучука, поэтому они иногда подмешивают к нему красный латерит, чтобы он был потяжелее. Но этот обман приносит пользу! В результате индийский каучук становится устойчивее против жары и горячей воды, чем чистый каучук.
— То есть как?
— Он не так быстро размякает, — говорит Пендер.
Джон качает головой.
— Хорошо, если бы так, — все же сомневается он. — Было бы досадно, если вам всучили какую-нибудь дрянь! Ну хорошо! Одну сумку для отца я возьму.
Несмотря на высокую цену, на новый товар находится так много охотников, что Пендер заказывает у фабриканта еще одну партию.
В продаже появляются также шланги для воды, эластичные повязки и напальчники из индийского каучука.
— Швейные иглы и шпагат покупатель может найти где угодно, — говорит Пендер Джону. — Буквально на каждом углу! Не пересмотреть ли наш ассортимент?
— В пользу каучука?
— А почему бы и нет? Каучук завоевывает рынок. За ним будущее!
Но Джон колеблется. Ему кажется, что вернее по-прежнему торговать товарами, которые пользуются небольшим, но постоянным спросом и вот уже несколько десятков лет обеспечивают процветание магазина.
В 1822 году английский химик Чарльз Мак-Интош, экспериментируя, случайно вымазал свой сюртук раствором каучука. Он обратил внимание на то, что в испачканном месте материя стала водонепроницаемой. В следующем году после ряда неудачных опытов ему удалось, склеивая два слоя материи раствором каучука, изготовить непромокаемую ткань; получив официальный патент, он начал производить эту ткань в большом количестве на собственной химической фабрике в Кроссбеккете близ Глазго и шить из нее дождевики.
Эти дождевые плащи, в том же году появившиеся на английском рынке, получили в просторечии название «макинтошей» и пользовались большим спросом.
13
— Сейчас самый подходящий момент, — заявляет Пендер.
Джон больше не колеблется. На улицах все чаще можно видеть эти серые непромокаемые плащи; правда, как вскоре выяснилось, в жаркие летние дни они становятся липкими и вонючими, а зимой гремят, словно жесть, и совершенно не сохраняют тепла; однако они незаменимы в дожди и туманы, столь частые на Британских островах.
Джон закупает большие партии макинтошей и всех других товаров из каучука, которые неожиданно быстро завоевывают прочные позиции на рынке. С двумя фабрикантами каучуковых изделий он заключает договоры на регулярные поставки.
Так постепенно, шаг за шагом, при содействии Пендера он за четыре года превращает оба своих магазина в первую крупную фирму по торговле каучуковыми изделиями в Лондоне.
Вначале каучук применялся только для стирания карандашных линий, для изготовления упругих мячей и тому подобных игрушек. В то время в Англии за кубик каучука с гранью в двенадцать миллиметров платили три шиллинга.
Затем началось использование каучука для производства пробок, медицинских зондов и катетеров.
В 1791 году англичанин Сэмюэл Пиль применил раствор каучука, чтобы сделать водонепроницаемыми кожу и другие материалы.
В 1820 году Надлер изобрел растягивающуюся материю, сотканную из каучуковых нитей.
В 1830 году Томас Гэнкок сделал первые попытки изготовить из каучука галоши.
Однако подлинный расцвет каучуковой промышленности начался лишь в 1836 году, когда Чеффи в Северной Америке и Никкелс в Англии изобрели машину, при помощи которой стало возможным превращать каучук при невысокой температуре в мягкое вещество, почти полностью утрачивающее эластичность и принимающее любую нужную форму.
Глава третья
Каучук и сера
На протяжении девяноста лет люди заковывали каучук в колбы и реторты, стремились проникнуть в сложную структуру этого вещества и в конце концов отдали на съедение промышленности, которая проглотила его и выплюнула на рынок в новой, самой разнообразной форме. Теперь, познав скрытые в каучуке возможности, люди начали исследовать его недостатки и искать средства, чтобы их устранить. Решающие усилия для этого были приложены именно и первой половине XIX века. В Германии, во Франции, в Англии, в Швейцарии — почти во всех экономически развитых странах химики бились над тем, чтобы улучшить свойства каучука. То же самое происходило и в Америке.
1
Над Нью-Хейвеном стоит жаркий летний день. Чарльз Гудьир держит над огнем тигель с хлористой смесью, полученной только что в результате опыта, и добавляет ее в нагретом виде к раствору каучука, хранящемуся в особом сосуде.
Раздается взрыв. Уронив тигель, он выскакивает из тесной комнаты, с силой захлопывает дверь и приходит в себя лишь на улице, перед низким зданием мастерской, поражаясь, что остался невредим.
Минутой позже он замечает Слима, своего единственного рабочего, который раньше обычного возвращается с ежедневного обхода, медленно, с понурым видом везя за собой по улице тележку, полную непромокаемых ботинок. Не доходя нескольких шагов до двери, он останавливается и делает жест в сторону ботинок. Чарльз по привычке спрашивает:
— Продал что-нибудь?
— Да меня чуть не избили, — вздыхает Слим.
Затащив тележку в дощатую пристройку позади мастерской, он продолжает:
— Уж вы не обижайтесь, мистер Гудьир. Том Холлер предлагает мне место буфетчика.
— У меня ни доллара в кармане, — удрученно признается Чарльз.
— Ничего, расплатитесь со мной позже. А вообще-то лучше бы вам уехать отсюда. Ведь никто ваших ботинок не покупает.
Чарльз возвращается в свою маленькую лабораторию и садится за стол, не обращая внимания на разрушенную печь. Какие надежды он возлагал на эти каучуковые ботинки! Еще несколько лет назад, когда он, будучи совладельцем небольшой мастерской, выпиливал ключи и чинил часы, ему пришло в голову, что следовало бы придумать что-нибудь новое, чтобы избавиться от конкуренции более крупных предприятий. Однажды ему в руки попала брошюра о растущем спросе на каучук, и это навело его на правильный путь.