— Чем старше становится ребенок, тем больше от него шалостей и беспокойства, — сказала бухгалтерша. — А наши подрастают.
— Конечно, нечего в милицию раньше времени соваться. — Крахмальников зевнул и прикрыл рот рукой. — Будут ребятишек выспрашивать, они и вовсе напугаются. У Юрки и так двоек хватает. Если какая шайка вокруг нашего двора околачивается, как-нибудь она себя выявит, тогда уж, ясное дело, участковому заявим.
— Выявиться-то может так, что и не обрадуешься! — сказала тетя Мотя. — И что нынешним подросткам надо? Мы, бывало, голые-босые росли, да честные. А этим всего мало!
— Идейность у нас была и в юном комсомольском возрасте, — наставительно сказал бухгалтер. — Идейность сейчас хромает.
— Ремнем мало пользуются, вот и не хватает идейности, — прогудела Крахмальникова.
— Пошли спать, — сказал Крахмальников, и все поднялись.
Севка чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что все подозрительно на него косятся и украдкой посмеиваются. Севкино самолюбие невыносимо страдало. Чтобы не показать своего состояния, он держался развязнее, чем обычно, был подчеркнуто весел. И на каждой перемене торчал в пионерской комнате, показывая свою активность.
Он просматривал газеты, когда пионервожатая сказала:
— Мало мы все-таки встречаемся с интересными людьми. В прошлом году были у нас в гостях и ученые, и метростроевцы, и писатели. А в этом году еще никто не был. Хорошо бы с производства кого-нибудь пригласить или с большой интересной стройки.
— А у меня как раз отец вернулся с огромного строительства, — сказал Севка, мило улыбаясь. — Может, его пригласить к нам в школу?
— О, чудесно! — обрадовалась пионервожатая. — Пожалуйста, Локтев, поговори с папой, чтобы он выступил у нас на ближайшем дружинном сборе. Он кто у тебя, инженер?
— Да, — сказал Севка.
— Ну, как удачно получилось. Пусть хоть немножко расскажет.
Севка твердо обещал, что отец его придет на дружинный сбор. Настроение у него исправилось. Все будут посматривать на Севку с уважением: ведь это его отец сидит в президиуме, это его отца слушают. А осел и ябеда Ревунов будет посрамлен!
Однако на дружинный сбор отец пятиклассника Доктора не пришел. Обошлись другими выступлениями. Но явился на сбор и сам Севка. Не пришел он в школу и на другой, и ка третий день.
Погожая осень канула в прошлое. Часто шли дожди, дул холодный ветер. Присматривать за детьми стало много проще: они сидели по домам.
Опять, как бывало до появления Севки, Вартан с Колей часами играли в пластилиновых человечков. Подводное царство под круглым столом, заброшенное, когда кипучая деятельность протекала во дворе, снова ожило. Водолазы сражались с акулами, морскими ежами и допотопными ящерами. Приключение следовало за приключением. Колин голос радостно звенел. Иной раз негодующие крики Вартана заставляли баб-Аню прибегать из кухни:
— Что у вас тут?
— Эта бестолковая наступила ногой в пропасть! — возмущался Вартан. — И стоит, проходу никому не дает, ни вездеходу, ни саблезубому тигру!
— Я нечаянно, я же нечаянно! — оправдывалась Ирка.
Теперь она часто бывала у Шапкиных. Тина предложила Иркиным родителям, когда никого нет дома, приводить девочку к ним, — все-таки у них няня постоянно дома. Вартан раскипятился: «Да зачем она мне нужна?» Но его приструнили и Сурен, и Тина: «Девочку гнать — да как тебе может в голову прийти такое негостеприимство?» Вартан смирился. Но что же ему, из-за Ирки к Коле не идти? И в первый же день Иркиного гостеванья он прихватил ее с собой к Шапкиным. Ирке там очень понравилось. Часто она покидала приятелей и отправлялась на кухню. Толклась возле занятой по хозяйству Анны Петровны, болтала, не переставая, и распевала песни. Разнообразие Иркиного репертуара изумляло и смешило Анну Петровну.
Узнав об опасности, угрожавшей во дворе ребятам, Ася расхохоталась:
— Ерунда какая! Страсти-мордасти! Колька вон ни капельки не боится и правильно делает. Просто чьи-то дурацкие выдумки.
Ну, Аська известный скептик, на нее произвести впечатление трудно. Но, к удивлению Тины, Анна Петровна, всегда дрожавшая за Колино здоровье, тоже отнеслась к тревожным слухам без особого беспокойства.
— Да бросьте вы, — успокаивала она Татьяну Константиновну, Тину и даже Крахмальникову, с которой потолковала как-то во дворе. — Что за паника? Кому нужны наши ребята? Кто на них позарится? За подростков всегда тревожно, а наши еще малы. Никто их в шайку не завербует.
С неделю Вартана с Колей все-таки провожали в школу и встречали после занятий то Татьяна Константиновна, то Анна Петровна. Потом Тинина мать прихворнула и не смогла приезжать к дочери, а баб-Ане было некогда. К тому же ничего подозрительного вокруг не наблюдалось, никаких тревожных сигналов ниоткуда не поступало. Бухгалтер высказал предположение, что «означенная шпана перебазировалась в какое-то другое место». Все успокоились. И Вартан с Колей, как прежде, стали возвращаться из школы одни и в хорошую погоду по-прежнему играли во дворе. Но без Севки. Севка во дворе не гулял. Как-то Вартан с Колен повстречали его на плитчатой дорожке и не поздоровались.
Был ясный, холодноватый день. Вартан с Иркой гонялись друг за другом во дворе под липами. Галоши их шлепали по лужам и опавшим листьям, коричневым, сморщенным и мокрым. Вартан только что пообедал, вернувшись из школы, и няня выпустила его погулять. Коля опять сидел дома с распухшими железками. Ирка заприметила Вартана в окно и сейчас же выскочила. Так они и развлекались вдвоем на осеннем пустом дворе.
— Убегай зигзагами! — учил Вартан. — Тогда труднее поймать.
По-прежнему он утверждал, что Ирка «на все способна», — но без особой уверенности. Так ли уж Ирка зловредна? Ведь коробочку-то из дупла не она утащила, а этот подлец Севка! И вообще Ирка стала для Вартана кем-то вроде двоюродной сестренки, не слишком желательной, но все же терпимой.
Толстая, в ватнике и в теплом платке, тетя Мотя деловито сметала листья и грязь с тротуарчиков возле дома. Потом принялась подметать середину двора. Вдруг она остановилась, подняла голову и стала во что-то всматриваться. Вартан с Иркой подбежали, встали рядом с тетей Мотей и тоже задрали головы.
Через несколько секунд Ирка спросила:
— Тетя Мотенька, а на что вы глядите?
Ответила тетя Мотя не сразу. Еще присмотрелась, повела толстыми плечами и тогда проговорила в раздумье:
— Что за притча такая! Вон торчит а чердачном окно чья-то макушка. Кто там на чердаке сидит? И ведь не в первый раз примечаю. Сперва думала: помстилось. И все днем… Надо пойти проверить!
Тетя Мотя решительно отправилась в подъезд и полезла по лестнице на чердак их трехэтажного дома. Вартан с Иркой на цыпочках, чтобы не прогнала, поспешили следом.
Отпыхиваясь после подъема, тетя Мотя толкнула дверь и переступила высокий порог чердака.
— Эге! — сказала она негромко. — Да то ваш приятель!
Вартан высунулся из-под локтя тети Моти. Скрываться не имело смысла.
— Что там? Что там? — шепотом спрашивала Ирка, тоже протискиваясь.
Вартан стоял пораженный. Какая невероятность! У чердачного окна на трехногой табуретке примостился Севка Локтев. Подоконник был аккуратно застлан газетой. Севка сосредоточенно писал в тетрадке.
Оправившись от изумления, Вартан пробурчал:
— Он не наш приятель. Он гад!
— Будешь ругаться, отцу пожалуюсь, — привычным тоном отозвалась тетя Мотя и окликнула: — Эй! Ты чего тут делаешь?
Севка вздрогнул и обернулся. Лицо его выразило сильный испуг.
— Я… ничего не делаю. Просто занимаюсь.
Все трое перебрались через тянувшиеся по полу балки и приблизились к Севке.
— Стола, что ли, у тебя дома нету? — спросила тетя Мотя. — Или кто тебя выгнал?
— Никто меня не выгонял, — краснея шеей и ушами, ответил Севка. — Просто так. Мне тут нравится.
— Странные, однако, у тебя вкусы, — заметила тетя Мотя. — Вовсе здесь для занятий не место. Тут и белье вешают. Еще вымажешь чужое белье чернилами.