— Знаю. Как ты думаешь, она свободна? А я не нарушу законы гостеприимства, если попробую узнать об этом сам? Вообще-то я обещал вести себя примерно, то есть не прикасаться к запретному плоду, даже если хочется узнать, созрел ли он. — Глаза юноши насмешливо сверкнули. Ему никогда не суждено стать красивым в том классическом смысле, каким был его отец. Взрослые черты пока недостаточно развились. Однако, оживляясь, смеясь или выражая сильное чувство, Ренард преображался и притягивал к себе такое внимание, что люди, особенно женщины, оборачивались, чтобы взглянуть на него еще раз. Молодому человеку очень шел к лицу богатый бархатный наряд с золотой отделкой. Когда же он надевал накидку с широким воротником из волчьей шкуры, это выгодно сочеталось с его сверкающими серыми глазами.
Здесь в Уэльсе, в замке Родри ап Тевдра, на свадьбе Родри и дочери соседнего валлийского лорда Ренард представлял своего отца. Заключенное перемирие нужно время от времени подтверждать делами, именно поэтому Адам сам приехал на торжества. Если бы не политическая выгода, он, несомненно, остался бы рядом с Хельвен в Торнейфорде. Приближалось время родов. В то утро, когда он собирался на свадьбу, жена с грустью призналась, что чувствует себя огромной, словно выброшенный на берег кит. Приехала Джудит, чтобы помогать во время родов, рядом постоянно находилась и знахарка Агата. Все было предусмотрено, однако Адама не покидала тревога.
За последние шесть месяцев Адам обрел способность противостоять испытаниям судьбы. Но иногда среди ночной тишины, прислушиваясь к стонам жены, с тревогой вглядываясь, как та с трудом поворачивается, или просто держа ее за руку, он подолгу всматривался в темноту и чувствовал, как страх наполняет все его существо. Хельвен считала мужа сильным, опиралась на эту силу, зависела от нее. От сознания собственной ответственности страх, наваливающийся на Адама, еще больше пугал его. Если ребенок родится со светлыми волосами и голубыми глазами, — а это возможно, даже если Варэн не имел никакого отношения к отцовству, — Адам решительно не мог представить себе, хватит ли у него сил. Если же он сломается... Очнувшись от своих мыслей, Адам торопливо отхлебнул медовый напиток и даже пролил несколько капель на тунику, отчего вполголоса выругался.
— По-моему, это не у меня утром будет болеть голова, — не преминул использовать возможность вставить шутку Ренард и широко улыбнулся, показывая белые зубы.
— Если тебе запретили вступать в словесные дуэли с валлийцами, не думай, что можешь безнаказанно болтать языком в мой адрес! — сурово оборвал он.
Ренард виновато прикусил язык и нерешительно глянул в сторону Адама. Одновременно размышляя, стоит ли отпустить замечание насчет вспыльчивости и тем более увязать это с приближающимся материнством Хельвен. Быстро взвесив возможную реакцию, решил воздержаться, иначе хозяева-валлийцы получат немалое удовольствие, наблюдая открытую потасовку между гостями-норманнами.
— Извини, Адам, — пробормотал он, стараясь выразить интонацией искреннее сожаление.
— Да нет, это ты извини меня. Не воспринимай меня слишком серьезно. Что-то я сейчас плохо расположен для компании.
Ренард двумя руками поднял кубок с медовым напитком.
— Хельвен здоровее буйвола. Конечно, ты думаешь, что я говорю это, только чтобы ты успокоился, но это истинная правда, уж я-то знаю по тем шлепкам, которые не раз получал от нее. — Юноша улыбнулся.
— Перемени тему или заткнись, — спокойно заметил Адам, улыбаясь в ответ и переключая внимание на энергичное притопывание танцоров, скачущих вокруг костра.
— Ну, что ж, пожалуйста. У меня скоро помолвка с дочкой де Мортимера. Помоги мне, Господи! Отец и сэр Хью уже обсуждают приданое.
Адам молча прикусил губу. Откуда Ренарду знать, что любое упоминание фамилии де Мортимер обжигало его, словно пылающим факелом.
— Поздравляю, — с усилием выдавил Адам, отхлебнув еще несколько глотков.
— Только не говори об этом с такой печалью! — рассмеялся Ренард. — Эта крошка — просто прелесть. Теперь, когда Варэн погиб, она единственная наследница сэра Хью, а это сулит отменные пастбища и стада. — Ренард стрельнул глазами сквозь полуприкрытые ресницы в сторону юной валлийки, но поняв причину молчания Адама, добавил: — Ты знаешь, смерть Варэна тяжело ударила по сэру Хью. Он так надеялся, что король простит его сына.
— В самом деле? — Адам с усилием изобразил безразличие. Но как спокойно ни звучали его слова, в интонации легко угадывалось злорадство.
— Надо же, какая-то уличная стычка в Анжере. Не очень-то славный путь в преисподнюю, как ты считаешь?
Адам не смог выдержать и проворчал:
— Он еще слишком легко отделался!
— А так ли все это было? Неужели он действительно ввязался в пьяную драку возле пристани с какими-то матросами, которые потом сбросили его в воду?
На щеке Адама дрогнул мускул.
— Откуда мне-то знать? — взорвался он. — Если его отцу сообщили именно такие подробности, значит, так оно и было.
— Да я просто подумал, что раз уж ты в это время как раз был в Анжере...
Адам резко вскинул руку и с силой стиснул плечо Ренарда, медовый напиток выплеснулся на одежду юноши.
— Знаешь, лучше держи свои фантазии при себе! — прошипел он, со злостью выговаривая каждое слово.
Он снова погрузился в молчание, в глазах безмолвно плясали огоньки от праздничного костра. Ренард хотел смело заглянуть в глаза Адаму, но почувствовал, что вся отвага куда-то испарилась. Юноше почему-то представился изготовившийся к прыжку волк. Адам презрительно фыркнул, толчком отодвинул Ренарда, вскочил на ноги и ушел.
За стенами зала было холодно. Острый морозец все больше наполнял вечерний воздух.
— Он обещал хорошо вести себя! — с улыбкой заметил на местном диалекте Родри ап Тевдр.
Адам повернулся к молодому валлийскому вождю, незаметно подошедшему к нему. Лицо Родри сияло румянцем от выпитого вина, хотя он вовсе не был пьян. Новоиспеченный жених хорошо понимал, что нынешней ночью лучше оставаться трезвым.
— Он всегда обещает, — фыркнул Адам. — Вы ведь не возражаете против его сдержанности, пусть и вынужденной? Мне совсем не хочется, чтобы какой-нибудь разгневанный муж или отец набросился на парня, и наши войны возобновились с новой силой.
Родри расхохотался.
— Перед первой брачной ночью я хотел бы быть готовым лишь к одной войне, и уж точно не против норманнов. Нет, здесь можно не ждать неприятностей. Муж этой Бранвен бросил ее еще год назад, когда застал в кустах с торговцем шерстью. Можешь поверить, тропинка к ее нижней дверце так исхожена, что удивлюсь, если там еще осталась хоть одна невытоптанная травинка — не подумай только, что я сужу по личному опыту.
— Да я и не думаю, — с серьезным видом кивнул Адам.
— Эге-ге, да она у него все силы отнимет! — фыркнул Родри и повернулся на звуки нового танца, начавшегося в зале. Некоторые гости закричали, зазывая Родри в круг. — Жаль, что твоя жена не смогла приехать, но и причина стоит того, а? Я помолюсь, чтобы роды прошли легко, и у тебя появился здоровый сын. Надеюсь, моя жена тоже не станет затягивать с наследником! — Валлиец похлопал Адама по плечу и с криком поспешил присоединиться к молодой жене в центре танцующих, невольно освободив Адама от необходимости отвечать.
Валлийка уверенно положила ладонь на бедро Ренарда и наклонилась вперед так, чтобы юноше было удобнее заглянуть за вырез платья. Адам отыскал свободный кувшин с вином и уединился, пытаясь найти в нем утешение.
* * *
У Хельвен перехватило дыхание и, крепко зажмурив глаза, она прижалась к стене и стала тяжело и часто хватать ртом воздух. Боль нарастала и сжимала ее так, что женщина не замечала ничего вокруг себя. Живот холмом вздымался под рубашкой. Хельвен давно желала лишь одного — избавиться от него как можно скорее. В то же время она очень боялась потерять ребенка.
— Ты что это, девочка? Ну-ка перестань напрягаться, — ворчливо вмешалась знахарка Агата, решительно беря Хельвен за руку. — Так ты только повредишь себе. Лучше кричи, если невмоготу. Вот так-то лучше, лежи спокойно.