После него ханом стал брат его Гусейн-Али-хан[73]. Был он столь слаб и ничтожен, что царствовавший тогда в Грузии царь Ираклий[74] пошел на него войной, разбил и даже обложил его данью в три тысячи туманов.
Когда на его место сел сын его Магомет-хан[75], выступил в поход Ага-Магомет-хан[76], — по-иному Ахта-шах, — и, подобно Надиру, громя горы и ущелья, сам двинулся на Карабах и Тифлис, а брата своего Али-Кули-хана[77] направил на Ереван.
Пока тифлисские пленные совершали путь до Еревана, Магомет-хан, собрав вокруг себя жителей страны, сидел в ереванской крепости и не отдавал врагу поводьев от своего коня, — а враг, осадив крепость со всех сторон, не предпринимал пока военных действий, ибо хан сам говорил, что «когда, мол, возьмете Тифлис, я уже, конечно, достанусь вам в руки». Так и случилось: когда Тифлис взяли и сожгли, а караван последних пленных как раз достиг Еревана, хребет у хана сломился.
Али-Кули-хан вступил в крепость и пригласил Магомет-хана к себе в гости, но во время обеда приказал связать его по рукам и ногам и отправил в Персию.
Рассказывают, что из всех ханов не было хана лучше его. Как прошло несколько дней, он однажды в ночное время вдруг вызывает к себе мелика Абраама[78]. Тот — несчастный — явился к хану ни жив, ни мертв. А хан вдруг говорит сердитым голосом: сам он-де слышал, что армяне без колокольного звона в церковь не ходят, — так почему же колокольного звона не слыхать? Когда же мелик, весь дрожа, ответил ему, что звонить перестали из страха перед ним, тот осердился и велел ему сей же час пойти, объявить армянам, что он, Али-Кули-хан, прибыл сюда для того, чтобы охранять народ, править им, помочь ему в беде, а не с тем, чтобы его притеснять.
Это был тот самый достопамятный хан, который освободил народ от подушной подати и от барщины, окрылил его надеждой и милостивым отношением.
Но не долго оставался он у власти. Когда в Карабахе Садык-хан[79] убил его брата, ереванские армяне и тюрки захватили крепость и изгнали его, чтобы от каджаров имени даже не осталось, — так что несчастному едва удалось мольбами и всяческими просьбами спасти свою голову и возвратиться к себе на родину.
Немного спустя прибыл в Ереван хан Макинский и взял власть в свои руки как родственник Магомет-хана.
Когда же Фат-Али-шах[80] сел на престол, Магомет-хан прибег к посредничеству его матери, обещал взятку в десять тысяч туманов ереванскими деньгами и, вновь вернувшись, занял прежнее свое место.
В это время вот что происходило. Кялбали-хан Нахичеванский[81], слепец, пошел войной на Каре, разбил пашу и предал страну разоренью.
Русские тем временем только что успели занять Памбак, и был там майор по прозванию «Кара»[82], что значит «Черный».
Хан, на возвратном пути, пожелал попробовать завладеть и Памбаком. Узнав, что у майора Кара всего несколько сот людей и больше ничего, он приказал своим пойти и схватить его живьем.
Но эти жалкие люди еще не знали тогда силы русского солдата и русской пушки. Три-четыре раза отряд их совершал нападение, но, видя, что русские стоят, как стена, и не отворачивают лица даже от пули, вконец перепугавшись, повернули своих коней и возвратились восвояси.
В это же самое время случилось то, что не имевший совести Магомет-хан уговорился тайно с шахом и обманным образом пригласил к себе доблестного Цицианова[83], якобы для того, чтобы сдать крепость русским.
Но когда Цицианов с тремя тысячами людей вошел в Ереван и увидел, что лукавый перс расставляет ему западню, он, недолго думая, занял ереванскую мечеть и в ней заперся. Три месяца продержался там этот доблестный богатырь, — без хлеба, без подкрепления, в самое жаркое время, когда кажется, что огонь сыплется на голову, при такой дороговизне, что лидр соли нельзя было купить и за целковый. Шах тем временем явился с бесчисленным войском и занял горы и ущелья. Большая часть русского войска погибла — кто от голода, кто от жары. Одни только армяне приносили хлеб и всячески помогали русским, — в особенности же заживо-мученик епископ Иоаннес[84], опорожнивший все амбары зчмиадзинские, чтобы только русские могли как-нибудь удержаться в Ереване.
Но не такова была божья воля. Собрав горсть своих воинов и армян, Цицианов сумел увести их от стольких зверей и прибыл в Тифлис как раз в то время, когда вся Грузия, весь Кавказ подняли междоусобие, — все грызли друг друга.
До самого Казаха кизильбашские войска, спереди и сзади охватив его отряд, завязывали бои, но снова вынуждены были повертывать назад, почесывая себе затылки.
С приходом Цицианова сразу наступило в стране умиротворение: таково было одно имя этого доблестного богатыря.
Армяне, живущие теперь на Авлабаре, именно тогда оставили свою страну, и — кто под началом мелика Абраама, кто — сотника Оганеса[85],— перешли на новые места и поселились в Тифлисе.
По уходе русских Магомет-хана схватили, увезли в Персию, а на его место пришел и сел управлять Тавакял-хан[86], тот самый, что воевал с Гудовичем[87]. Но его тоже скоро сменили и послали в Ереван сардаром Гусейн-хана[88], вместе с братом Гасан-ханом[89], — эти двое успели за несколько лет попрать ногами и Карс, и Баязет, и Эрзерум и османцев обратить в драных кошек.
Вероятно, никогда в Ереване не видали такого доброго, честного, отзывчивого к народному горю, заботливого ко всякому благоустройству человека, каким был этот сардар. Но насколько был он добросердечен, настолько свиреп был его брат. Это был истинный зверь, исчадие ада, — от одного его шага горы и ущелья трепетали. Для него, все одно — что голова человека, что луковица.
Вот почему бог на него прогневался и отнял у него все достояние, утолил, наконец, сожженное, испепеленное сердце бедных армян. Ныне хранит их и осеняет крест, и пятиперстие Али уже не вводит в страх и трепет.
Да будет благословен тот час, когда русские благословенной своей стопой вступили на армянскую светлую землю и развеяли проклятый злобный дух кизильбашей.
Пока есть у нас дыхание в устах, денно и нощно должны мы вспоминать пережитые нами дни и, увидя лицо русского, всякий раз перекреститься и прославить бога, — что услышал он нашу молитву, привел нас под могущественную державную руку русского царя.
Но до того, как достигнуть этого счастья, какие мы дни претерпели, какие пули сыпались на голову бедного нашего народа, какие шашки рассекали, жгли внутренности его, сколько было пролито нашей крови, сколько, о сколько раз перекочевывали мы из края в край, покидали дома, насиженные места свои! Сколько, о сколько князей наших испустили дух в огне или под батогом, — кто хочет обо всем этом узнать, пусть пойдет со мною, — отправимся снова в Ереван.
Пусть читатель не подумает, что поскольку я уроженец Еревана, любовь к его земле и воде так увлекает мое сердце. О, нет, богу ведомо, я был еще ребенком, когда выехал оттуда. Но стоит мне вспомнить даже и сегодня, по прошествии стольких лет, как, бывало, проходили мы по зангинскому мосту или через базарную площадь и блаженной памяти покойный отец мой делал мне знаки рукой и ногой, — ибо и говорить вслух было опасно, — чтобы я проходил поскорей, чтобы тюрок нас не приметил, как подумаю, сколько, о сколько раз в нашем собственном саду или мы сами ранили кизильбашей или же они нас, — я весь содрогаюсь и жутко становится на душе.
73
Гусейн-Али-хан — правил Ереванским ханством в 1764–1778 гг.
74
Ираклий II (1720–1798) — грузинский царь.
75
Магомет-хан — правил Ереванским ханством в 1779–1795 и 1798–1805 гг.
76
Ага-Магомет-хан (Ахта-шах) — основатель нового персидского царского дома — династии каджаров (1779–1797), воинственный и кровожадный властелин В 1795 г. захватил и разрушил Тифлис.
77
Али-Кули-хан — Правил Ереванским ханством в 1795–1797 гг.
78
Мелик Абраам — потомок известного рода Мелик-Агамалянцев, предводитель армян Ереванской области. Имел русскую ориентацию, и с начала 1780-х годов вступил в сношения с русским двором. После неудачного похода Цицианова в 1804 г. на Ереван, руководил переселением части армян в Тифлис. Умер в октябре 1827 г.
79
Стр. 101. Садык-хан — правил в Карабахе (конец XVIII в.).
80
Фат-Али-шах — персидский шах (1797–1834).
81
Кялбали-хан Нахичеванский — правитель Нахичеванского ханства (конец XVIII–XIX вв.), часто вмешивался в дела Ереванского ханства и стремился к захвату сопредельных русских областей.
82
Майор по прозванию «Кара» — командующий русскими войсками и пограничной линии Памбака, настоящая фамилия Монтрезор. Служил с первых дней перехода этого района под владычество России (1801–1802 гг.). О храбрости и смелости его слагались легенды. Героически погиб в битве против персидских войск под деревней Сарал 21 августа 1804 г. О смелых поступках Монтрезора Абовян рассказывал в своих путевых заметках 1838 г. Советский армянский прозаик Г. Деврикян упоминает о нем в документальной повести «Священный памятник» (Ереван, 1975).
83
Цицианов Павел Дмитриевич (1754–1806) — генерал. Став в 1802 г. военным губернатором Астрахани и командующим кавказскими войсками, приступил к завоеванию Закавказских ханств. Летом 1804 г. предпринял поход на Ереван, однако не смог овладеть крепостью и в сентябре отступил. Наметил новый поход на 1806 год, но вскоре был убит недалеко от Баку.
84
Стр. 102. …заживо-мученик епископ Иоаннес… — В 1802–1810 гг. был епархиальным начальником армян в Тифлисе, лелеял мечту освобождения Армении с помощью России, много трудился во имя ее осуществления, помогал русским войскам продовольствием и пр. Скончался в ноябре 1810 г. Современники характеризовали его как «мужа гениального, великого и щедрого». Прозвали живым мучеником его за то, что в детстве сумел устоять против ужасных пыток турок и делу своему не изменил.
85
Сотник Оганес — происходил из княжеского рода Гегамянов, имел русскую ориентацию. В 1804 г. после неудавшегося похода Цицианова на Ереван вместе с братом Габриелем Юзбаши и Мелик Абраамом-Агамалянцом, а также со своими крестьянами ушел в Ширак и Лори, а в последствии обосновался в Грузии. Умер в 1815 г.
86
Тавакял-хан — по Абовяну, правил в Ереване в 1805–1808 гг., что сомнительно, так как согласно историческим документам, в 1805–1807 годах поочередно правили ханы Мехти Кули и Ахмат из Марата (последний — с августа 1806 г.).
87
Гудович Иван Васильевич (1741–1820) — генерал-фельдмаршал русской армии. В 1806 г. назначен главнокомандующим Кавказских войск. Осенью 1808 г. возглавил поход русских на Ереван.
88
Гусейн-хан (Гусейн Кули-хан) сардар — последний правитель Ереванского ханства (1807–1827). Проводил двуличную политику — угождал, но в основном притеснял и угнетал армян.
89
Гасан-хан — брат сардара Гусейна-хана, командующий войсками, кровожадный и жестокий человек. 1 октября 1827 г. был взят в плен русскими.