— Но он не сможет развернуться за плащами. — Пег подошла поближе, чтобы приглядеть за ним.
Ему нужно было только, дойдя до плащей и пальто, повернуться, и это оказалось не слишком трудно, потому что одежда была легкой и висела свободно, а Сноггл был плотный и тяжелый. Но когда он это проделал, его передняя сторона осталась торчать между пальто и плащами, и он то закрывал, то открывал глаза. Вид у него был самый несчастный. А Пег внезапно почувствовала, что ей еще хуже, чем ему, как будто она оказалась за миллион миль вдали от их внезапного забавного танца.
Почти у всех людей есть собственные способы одолевать плохое настроение и тоску. Способом Пег было позволить себе кусочек — небольшой, конечно, — молочного шоколада с орешками. У нее в спальне был тайный запас его, недоступный мальчикам, которые запросто могли проглотить целую плитку сразу. Она пошла наверх, достала один из трех оставшихся квадратиков и теперь, спускаясь по лестнице, медленно посасывала его. Ей было грустно. У нее не было желания разговаривать или слушать, о чем говорят дедушка и Джеймс, поэтому она прошла через детскую прямо к окну и посмотрела в сад. Она услышала, как дедушка спросил ее:
— Что-нибудь случилось, моя дорогая?
— Настроение испортилось. — Она не обернулась.
Хотя дедушка был добрый и ласковый, он не очень-то понимал в настроениях — возможно, потому что был стар. Вот и теперь он к ней пристал, хотя даже мальчики промолчали бы:
— Испортилось, да что ты? Из-за того, что пришлось прекратить танец со Сногглом?
— Не только. — Она все еще глядела в окно, разжевывая последние кусочки орехов. — Всё вместе. Давит на меня, будто целая тонна, всякая ерунда.
— А ты напиши об этом стихи, дорогая.
Если бы это был кто угодно, а не дедушка, она бы прикрикнула, чтобы он заткнулся. А ему она только буркнула, не заботясь о том, слышит ли он ее:
— Когда-нибудь, возможно.
Она продолжала мрачно смотреть в окно, ничего не видя, но внезапно ее пронзило чувство острой тревоги — она даже испугалась, — как будто кто-то предупреждал ее, что сейчас случится нечто ужасное. И всего минуту спустя она увидела, как к дому со всех ног мчится Робин. Она стала открывать ему окно.
— Робин бежит, — сообщила она дедушке и Джеймсу. — Изо всех сил. Что-то случилось.
![Сноггл i_039.png](https://litlife.club/books/170798/read/images/i_039.png)
Глава 9
ЕЩЕ ОДИН
![Сноггл i_040.png](https://litlife.club/books/170798/read/images/i_040.png)
Пег впустила Робина и тщательно затворила за ним окно. Он совсем запыхался, пот стекал с него ручьями, но, как ни странно, лицо у него было не красным, а бледным. Пег даже испугалась, не заболел ли он вдруг.
— Ты что, Робин? Тебе плохо?
— Ну, в каком-то смысле — да. — Он еле переводил дыхание.
— Ладно, успокойся, — Джеймс хлопнул его по плечу. — Уж не хочешь ли ты сказать, что Кроуп и компания скачут сюда галопом?
Робин стряхнул с себя его руку и плюхнулся на диван.
— Нет, их я потерял из виду. Совсем другое. Знаешь короткую и глубокую канаву за нашей оградой, по ту сторону теннисного корта?
— Да. А что?
— Это где я один раз туфлю потеряла? — спросила Пег.
Робин кивнул, перевел взгляд с одного на другого, облизнул губы, потом произнес:
— В той канаве еще один Сноггл.
— Черт побери! — воскликнул Джеймс.
У Пег с губ сорвался какой-то бессмысленный звук.
— Ты уверен? — спросил дед. — Хотя это глупый вопрос. Конечно, уверен.
— Да. И пусть бы я лучше не был так уверен в этом, — серьезно ответил Робин. — Он не на дне канавы. А то бы я его, наверно, не заметил. Там на склоне есть такой уступ, как полочка, он на ней еле помещается. Он, по-моему, туда скатился, когда его сбили, и вцепился в траву, чтобы удержаться.
— Как сбили? — это спросил дед, но Пег с Джеймсом тоже произнесли нечто подобное.
— Да. — В этот момент Робин выглядел много старше своих тринадцати лет. Ворвавшись в дом так неистово, он уже заставил себя успокоиться и был в состоянии серьезно и точно излагать факты. — Я думаю, его сбили наугад из ружья. Никто его не выслеживал, а то его бы нашли. Но он болен — ранен, я хочу сказать, но не знаю, насколько сильно. Из него вытекает что-то такое липкое, темно-зеленое.
— Ой, не надо! — крикнула Пег.
— Жуть, — сказал Джеймс. — И он такой же, как наш Сноггл?
— Чуть поменьше. И не такой округлый и яйцевидный. И у него не четыре антенны — или как их там назвать — на голове, а три, и они по-другому расположены. И я теперь скажу одну вещь — послушай-ка, Пег, — теперь я уверен, что эти Сногглы не могут быть машинами. Они живые, как мы, хотя и выглядят так странно. Когда я на него пристально посмотрел, — неприятно мне это было, но я чувствовал, что так надо, — он очень медленно открыл свои огромные глаза, и в них было такое умоляющее выражение, будто он понял, что я ему друг и ужасно его жалею. Вот. Больше я ничего не могу вам сказать. — Он повернулся к деду: — Что же нам делать?
— Принести его сюда, — тотчас ответил тот.
— Дедушка, — обрадовалась Пег, — как я тебя люблю!
— Пускай мы не сможем вылечить бедное создание, — продолжал дед, — мы хотя бы отрегулируем для него воздух, уменьшим количество кислорода — сделаем то, в чем нуждался Сноггл. Что ты сказал, Джеймс?
— Согласен с тобой на все двести процентов, дед!
— Я надеялся, что вы это предложите, — сказал им Робин. — Но должен вас предупредить — это будет не так легко. Во-первых, его придется тащить из канавы…
— Так идемте же! — в нетерпении закричала Пег. — Нечего на болтовню время тратить.
— Замолчи, Пег! Мне кажется, тебе лучше не быть при этом. Я и то еле вынес это зрелище.
— Да ну тебя, глупости какие! Если ты, Робин, смог это вынести, так и я смогу. Я с вами иду, вот и все.
— Но если дедушка тоже пойдет…
— Конечно пойду, мой мальчик!
— Тогда никого здесь не останется…
— Прекрасно, значит, не останется, — Пег сказала это еще более нетерпеливо, чем всегда. — Придется рискнуть, ведь мы будем недолго отсутствовать. Пойдемте же, нечего тут сидеть и болтать попусту.
— Да погоди ты, Пег, успокойся, — сердито сказал Джеймс. — Мы больше времени потратим, если помчимся туда без всякого плана, лучше уж немного подольше поговорить. А я уже придумал. Что, если взять тот коврик, которым мы накрывали Сноггла, и обернуть им этого новенького, все-то вчетвером, я думаю, мы сможем выволочь его из канавы. Правда, Робин?
— Да. Только надо осторожнее, вот и все. Не забудьте, что он тяжело ранен. Потом его надо перетащить через изгородь, а это еще тяжелее, чем из канавы поднять. Он, может быть, немного меньше нашего Сноггла, но спорю, что тяжелее.
— Не стоит. Я это учел. — Джеймс теперь был целиком поглощен серьезными планами. — О том, чтобы перетащить его через изгородь, и речи быть не может. Но это и не надо. Ты забыл про нашу калитку в поле. Что нам надо, так это взять тачку. Перевезем эту штуку… это…
— Будем называть его — он, — предложила Пег.
— О'кей! Провезем его, завернутого в коврик, через калитку — и прямо сюда. А что потом — сейчас нечего обсуждать. Какие предложения?
— Великолепная идея, Джеймс! — И Пег, горя желанием действовать, продолжала: — Один из вас берет коврик, я бегу на задний двор за тачкой. Пройду здесь, чтобы не отпирать заднюю дверь. Живей, живей!
![Сноггл i_041.png](https://litlife.club/books/170798/read/images/i_041.png)
Тачка находилась в сарайчике, набитом садовой утварью, сразу возле задней двери. Пробраться к ней было безумно трудно — не только потому, что в сарае было темно и повсюду были засунуты садовые инструменты, но еще и потому, что Пег, как большинство бешено спешащих людей, все затрудняла для себя сама. Она кинулась за тачкой, а в ней лежали разные предметы, да еще какие-то крупные вещи стояли к ней вплотную, так что Пег опрокинула лейку, наткнулась на беспорядочно сваленные лопаты, вилы, садовые ножницы, проткнула мешок с навозом и, наконец, наступила на грабли, которые стукнули ее по ноге, как будто хотели отхватить пальцы. Ой, если бы она только воспринимала все спокойно, как Джеймс!