Сбежав с обрыва к самой воде, ребята, так же, как тогда Лёня и Стас, попробовали руками воду и стали бегать вдоль берега по песку. А Володя с Кузевановым начали у самой воды разводить костер. Взлетело вверх высокое пламя, понесся чёрный дым к середине реки.
— А ну, кто проголодался? — крикнул Володя. — Всем приказ: атакуй НЗ! Закусывай!
Этот приказ встретили смехом, сразу почувствовав, что в самом деле изрядно проголодались. И, рассевшись по звеньям, принялись выкладывать из сеток свёртки с едой.
Лёня отошел к воде. Он тоже проголодался, но садиться с ребятами было неудобно — ведь никакой еды в общий котел он не внёс, а жевать на глазах у всех слежавшийся в кармане хлеб тоже неловко. И, громко насвистывая, Лёня пошел прочь от ребячьего табора, засунув руки в карманы.
Его остановил окрик Зайцева:
— Галкин, ты далеко?
— Сюда, иди сюда! — замахала Аня.
Всё так же, не вынимая рук из карманов, Лёня повернул обратно и приблизился к ребятам.
— Бери, — пододвинула ему Гусева положенные на газету пирожки, печенье и всякую снедь.
Ребята уже расположились на камнях и прямо на песке. Кто-то взял из дому вареную картошку — она желтела горкой рядом с печеньем.
— Эх, жалко, хлеба маловато! — посетовала Маша.
— Хлеба?
Лёня решительно полез в карман.
Появление примятого куска хлеба было отмечено общим ликованием.
— Что же ты раньше молчал?
Лёня смущенно заморгал, глядя, как под Машинными пальцами разламывается на порции и его «вклад в общий котёл».
Наконец Маша засмеялась:
— Берите!
![Шестиклассники i_035.png](https://litlife.club/books/170763/read/images/i_035.png)
Лёня жевал чей-то вкусный пирожок с капустой, глядел на ребят и думал о том, что вот он хорошо знает их всех: видел и вчера, и позавчера, и даже сидел с ними в одном ряду, и всё-таки сейчас они чем-то не похожи на вчерашних, будто сделались знакомее, как и этот лес. Может, так казалось оттого, что прошли строем под барабанный бой по улицам, а потом с увлечением слушали Варвару Самсоновну и собирали в папку растения? А может, оттого всё выглядит по-новому, что сидят так необычно на берегу реки у пылающего костра, вокруг газеты-скатерти, разостланной прямо на земле, и с аппетитом закусывают на свежем воздухе. И в других звеньях приподнятое настроение.
Недаром так смеются около звена Комаровой и Володя и обе учительницы. Они стоят рядом — молодая и старая. Таисию Николаевну часто можно видеть такой весёлой, а вот Варвара Самсоновна всегда строгая, но и она смеётся! Значит, даже она сегодня не такая, как обычно.
Всё не такое — лес, ребята, учителя…
Лёня с удовольствием навалился на сидящего рядом Кнопку:
— Куча мала!
Олег завизжал:
— Наших бьют!
— Мала куча! — подхватил Зайцев и, придерживая на носу очки, навалился на Лёню.
— Раздавите продукты! — испугалась Гусева, едва успев оттащить в сторону газету с остатками еды.
А куча уже росла.
— Дави, дави! — кричал, подбегая, Валерий Петренко.
Забарахтался на песке клубок ребячьих тел, только мелькали чьи-то руки да ноги — не разберёшь!
— Внимание! — послышался голос Володи.
Ребята, отдуваясь, расползались в разные стороны, потирая ушибленные места.
— У нас есть шоколадные конфеты! — сказал Володя. — Но получит их только тот, кто заслужит!
— Чем? Чем? — посыпались вопросы.
— Хорошим знанием литературы! — отозвалась Таисия Николаевна, вставая рядом с Володей. — Посмотрим, в чьём звене лучше знают басни Крылова!
Ребята бросились к костру. Впереди Лёни бежала Аня. Она обернулась и крикнула:
— Отвоюем конфеты!
— Отвоюем! — отозвался Лёня.
В конце концов если не удалось победить Димкино звено при сборе цепочкой, то теперь надо поднажать и доказать Димке по-настоящему.
Таисия Николаевна, держа над головой конфету в красивой обертке, громко продекламировала:
— У сильного всегда бессильный виноват! Из какой басни?
— «Волк и Ягнёнок», — первым ответил Шереметьев.
— Правильно! Теперь вспоминайте цитаты сами!
Эдик Зайцев торопливо сказал:
— Избави бог и нас от этаких судей! Басня «Осел и Соловей»!
— Услужливый дурак опаснее врага! — крикнула Аня.
— Откуда? — обернулась Таисия Николаевна к Валерию Петренко.
Он не мог ответить. Вместо него проговорила Варвара Самсоновна:
— «Пустынник и Медведь»!
Она тоже принимала участие в игре.
— А вы, друзья, как ни садитесь… — начала Ляля Комарова.
— Всё в музыканты не годитесь! — закончили хором.
— Ай, Моська, знать, она сильна! — вспомнила опять Аня.
Цитаты посыпались со всех сторон — от Эдика Зайцева, от Стаса Гроховского, от Ляли и Гусевой, даже от Варвары Самсоновны.
Лёня радовался тому, что Аня, Маша и Зайцев почти беспрерывно говорили, «забивая» ребят из других звеньев. Значит, их звено выделялось.
Только Таисия Николаевна заметила:
— Почему все время одни? Слабая активность в звеньях, слабая!
Эх, плохо Лёня знает басни!
Он напряг память, стараясь припомнить хоть одну строчку, и вдруг на ум пришла сегодняшняя фраза Елены Максимовны: «С разбором заводи знакомства и друзей!» Похоже, что это откуда-то из басни? И он начал неуверенно:
— С разбором заводи…
Таисия Николаевна повернулась к нему:
— Ну, ну, молодец!
Ага! Значит, угадал! Уже не смущаясь, Лёня громко докончил фразу.
Он с азартом захлопал в ладоши, когда Таисия Николаевна объявила:
— Первая премия присуждается третьему звену!
Отойдя от учительницы и развёртывая шелестящую красную конфету, он оказался рядом с Аней. Она тоже развёртывала конфету.
Они взглянули друг на друга и рассмеялись. И Лёня сам не ожидал, как у него вырвались слова:
— Если в другой раз по цепочке придется… ты не думай, я пулей!
Аня ничего не ответила, только снова засмеялась и, отбежав к девочкам, налетела на них ураганом, затормошила, закачала из стороны в сторону, пытаясь свалить на песок сразу и Машу, и Эммку, и ещё кого-то.
— Тише ты! — рассердились на неё девочки.
Стоящие около Таисии Николаевны ребята запели торжественный туш, вручая премию-конфету Варваре Самсоновне.
Потом все шумно играли на берегу в догоняшки и взбирались на обрыв, и прямо на краю обрыва Володя декламировал стихи Маяковского о советском паспорте, и, наконец, весело, с песнями, зашагали назад, уже не строем, а вразброд. Большинство девочек вертелось под ногами у Таисии Николаевны и Варвары Самсоновны, а часть ребят окружила Володю. Остальные, ловя друг друга, бегали по лесу, мелькая между стволами сосен.
И в городе долго не расставались. Девочки продолжали суетиться около учительниц, усаживали их в трамвае на свободные места, поддерживали при выходе из вагона, пошли провожать.
Повернул к себе, окружённый ребятами, и Володя. Весёлая компания постепенно таяла, шум, который сопровождал её, утихал, и Лёне становилось почему-то грустно. Он даже не сразу свернул на свою улицу, а пошел с Эдиком Зайцевым дальше. Дальше отправилась и Аня Смирнова, провожая Гусеву.
Лишь когда захлопнулась дверь подъезда за Эдиком, Лёня направился домой. И на углу Рабочей опять увидел Аню. Она тоже возвращалась к себе.
— Хорошо было, правда? — спросила она по-прежнему оживлённо и радостно, подходя совсем близко и шагая рядом.
Лёня кивнул.
— А как с Варварой Самсоновной вышло, — продолжала Аня. — Пообещал Володя познакомить с ней и в самом деле заново познакомил. Совсем другая она.
Лёня опять кивнул.
Высокие стены их дома уже закраснелись впереди. Донеслись мальчишечьи голоса со двора. Лёня невольно прибавил шагу.
Аня поспешно сказала:
— Послушай, Лёня, — и тоже прибавила шагу, чтобы не отставать от него, — послушай… Завтра родительское собрание, и ты не бойся… У тебя всё наладится…. Вот увидишь! Ты скажи маме. Так будет лучше — скажи!