- Тогда почему ты вернулся домой рано? - спрашивает мама.
- У нас… не все заладилось.
И это своего рода правда.
- Но ты в порядке? - ее лоб прорезают морщины.
- Конечно, - улыбаюсь я, чтобы прокатило. - Просто устал. Поиграю немного и отправлюсь на боковую.
Мама расслабляется. Раз уж я в порядке настолько, чтобы играть в видеоигры, то нет причин для беспокойства, - мамино родительское правило номер пятьдесят три. Оно идет сразу после: “Раз директор не вызывает в школу, то нет причин волноваться об оценках”, и прямо перед: “Если его глаза не налиты кровью, то он просто голоден, и на него не напал жор после травки”.
Вот поэтому я ее люблю. Она знает, когда нужно держать меня в узде, а когда - дать мне волю. И отец тоже это знает. Мне реально повезло с приемной семьей. Даже, несмотря на то, что мама с отцом не похожи на меня и живут в маленьком городишке, где погода будто бы нас всех за что-то изощренно и жестоко наказывает. И еще они позволили мне оставить мою фамилию, что просто офигительно, поскольку Вестон звучит намного лучше, чем Брейзер, что рифмуется с Фрейзер. Но я знаю, что для всех и каждого в школе я - Вейн Брейзер.
Моя фамилия - это то, что осталось мне от той, “другой жизни”.
Мое прошлое - это гигантская бездна, из-за которой хочется биться головой о стену, чтобы, наконец, выбить все воспоминания. Меня плевать, что врачи твердят, что это нормально - подавлять болезненные воспоминания, я на это не куплюсь. Как может быть нормальным полностью забыть свое детство?
И каким же надо быть эгоистичным засранцем, чтобы стереть воспоминания о своей семье только потому, что больно думать о ней?
Моя улыбка тает, и я спешу уйти, прежде чем мама это заметит. Закрыв дверь своей спальни, включаю старенький телевизор, доставшийся мне после того, как родители приобрели плоскоэкранный и с выходом в интернет, и морщусь, потому что начинает запускаться одна из военных игр Айзека.
Айзек не понимает, почему я не люблю играть в стрелялки от первого лица. Вообще-то, я и сам этого не понимаю. У меня кровь от них стынет и желудок переворачивается. Я ему об этом, конечно же, не говорю - не хватает только, чтобы он еще и из-за этого меня доставал.
Но я все равно не собираюсь играть. Я выбираю первый подвернувшийся уровень - мой игрок приседает на корточки в углу - и прибавляю громкости, чтобы мама в гостиной слышала взрывы. Надеюсь, она не пойдет смотреть, что я делаю.
В игре бабахают выстрелы, а я опускаюсь на груду одеял, сброшенных прошлой ночь с постели. Мама с ума сошла, что ли? Одеяла? Летом? И закрываю глаза. Прохладный воздух из потолочного вентилятора дует на лицо, и мои плечи расслабляются. При ветре у меня всегда проясняется в голове. Что мне сейчас просто необходимо, так как нужно подумать о серьезной херне.
Да, я видел ту девушку мельком и раньше, но всегда сомневался в том, что видел действительно ее, а не похожую на нее темноволосую девчонку. В этот раз все было по-другому - я смотрел ей прямо в глаза.
И я слышал в ветре шепот из снов. Незнакомый голос в них шептал непонятные мне слова и никогда, никогда не произносил мое имя.
Не говоря уже о том, что на меня никогда еще не нападал ветер. Да, бывало, что внезапно возникали слабые ветра, которые, казалось, тянутся ко мне. Но они никогда не шокировали меня. Знаю, это звучит странно, но я не боюсь ветров. Даже после того, что случилось с моими родителями. Даже после того, что случилось сегодня вечером. Каким-то образом ветер успокаивает меня. Я никогда не понимал, почему.
Так что не из-за дикого холодного ветра мои руки сейчас дрожат.
А из-за того, что этот ветер призвала ко мне та девушка. Она каким-то образом управляла им. Атаковала меня с помощью него. Странное шипение, услышанное мной перед тем, как ветер напал на нас, было издано ей.
И что из этого следует?
Что она волшебница? Какая-нибудь богиня ветра? Ангел?
Я смеюсь над собой, хотя от слова “ангел” у меня скручивает желудок.
Она была там, в тот день, когда я пережил торнадо. В глубине души я всегда задавался вопросом: не она ли спасла меня? Иначе, как бы я выжил?
Неужели она мой… ангел-хранитель?
Нее. Не верю я в этот бред. К тому же, меня не нужно было сегодня ни от чего защищать. Я был на гребаном свидании - где, спрашивается, в этом опасность?
Так что же?
Она ревнует?
Ревнивый ангел-хранитель… вот так свезло.
Так, я реально себя пугаю. Не потому, что считаю, что что-то из этого может быть правдой, а потому, что мой мозг вообще додумался до этого. У меня явно едет крыша.
Мне нужно покончить с этим безумием. Я инстинктивно принял правильное решение с Ханной. Я не могу продолжать гоняться за приходящей в снах девушкой и думать о магической силе ветра и ангелах, если не хочу оказаться звездным пациентом в местной психушке.
Пора уснуть и, проснувшись, забыть обо всем случившемся.
Вот только она будет ждать меня. Проникать в мои сны, отказываясь быть забытой.
Жизнь была бы гораздо проще, если бы я мог окунуться под действием лекарств в сон без сновидений. Но когда я пережил торнадо, врачи дали мне снотворное - меня бросило в пот, все тело обсыпало сыпью, после чего меня вырвало и я отрубился. У меня такая реакция на все лекарства, так что хорошо, что я никогда не болею.
И все же каждый раз, как я чищу зубы перед сном, меня искушает аптечка. Может быть, мне хватит и половины таблетки, чтобы я вырубился без аллергических последствий?
Но риск не стоит того. Мне придется научиться игнорировать темноволосую девушку, пока она не оставит меня в покое… кем бы она ни была.
Или, может, просто не стоит сегодня спать…
Нет.
Пусть она придет. Тогда я наконец скажу ей, чтобы она оставила меня в покое.
Я залезаю в кровать, выключаю свет, укутываюсь в простынь и крепко сжимаю подушку.
Приходи же, девушка из снов. На этот раз я готов.
Глава 6
Одри
Я думала, он никогда не заснет.
Я скорчилась в тенях под окном Вейна в ожидании, когда его дыхание замедлится - от этой позы всегда сводило ноги, как бы много ночей мне не приходилось этого делать. А сегодня удовольствие дополняли еще и шипы пираканта, впивающиеся в кожу через тончайшее платье, в которое я переоделась.
Но боль ничто в сравнении с тем, с чем мне предстояло столкнуться. В сознание Вэйна должен проникнуть ветер. И сделать это я могу только так.
Последние девять лет я каждую ночь пыталась пробудить его разум, создавая легкий ветерок, гуляющий по его комнате во время сна, и нашептывая слова. Это самый простой способ изучить язык ветра - так дети учатся говорить, слыша разговоры родителей. Но мне никак не удавалось достучаться до Вейна, и все, чего мне удавалось добиться, ускользало как сон при утреннем свете, стоило только ему проснуться.
Нужно время и терпение, - сказали мне Силы Бури.
Но я подобной роскошью больше не обладаю.
По босой ноге проползает огромный жук, и я едва сдерживаю крик. Я училась достойно встречаться лицом к лицу с любыми противниками, но нет ничего ужаснее ползающего по земле коричневого паразита размером с кулак. Их практически невозможно убить, они лишь уползают, когда я шлепаю по ним клинком. А еще они умеют летать. Это нечестно, что у таких бесполезных и противных созданий умений больше, чем у Вейна.
Эта мысль показалась бы мне смешной, если бы не была столь пугающей. Вейна могут слишком легко раздавить, и я знала лучше всех, с чем мы столкнемся, когда прибудут Буреносцы.
Волна боли накрывает меня, когда воспоминания, от которых я так старалась укрыться, сносят мои ментальные барьеры.
Родители Вейна. Мои родители. Непостижимая сила циклона, швыряющая их из стороны в сторону как сухие листья в грозу. Мстительная усмешка на губах Буреносца.
Я закрываю глаза, как в тот день - но не могу абстрагироваться от налетающего на меня с ревом ветра, от эха криков Вестонов. От голоса отца перед тем, как он сдался, чтобы спасти нас, наказывающего мне позаботиться о Вейне.