Итак, Граммон отправляется в новую экспедицию в июне 1680 года. Он атакует среди бела дня форт Ла-Гуайра (город Каракас), настоящую крепость, с развевающимися на ветру знаменами и под бой барабанов, как регулярная армия (без применения бесчеловечной практики пускать впереди солдат священников и женщин). Флибустьеры овладели небольшим укреплением и с таким воодушевлением голосили «Да здравствует король»(!), что остальные защитники крепости сами сдались.
Отступление с добычей к морю оказалось гораздо труднее, так как приходилось сдерживать напор 2000 человек, которых выслали испанцы в качестве подкрепления; Граммон был тяжело ранен в голову. Добыча оказалась довольно скудной, но флибустьеры привезли с собой 150 пленников, за которых получили выкуп (и это при подписанном мире), существенно увеличив добытую в боях сумму, поделенную с королем.
ШОКОВЫЙ ПРОЕКТ
Вернувшись на Тортугу в 1682 году, Граммон вместе со своими соратниками начал вынашивать идею атаки Веракруса, находящегося в глубине залива Кампече, одного из самых значительных, богатых и хорошо укрепленных городов Мексики, а также новой стоянки военно-морского флота Новой Испании.
Похоже, что для этой экспедиции губернатор Тортуги господин де Пуанси еще раз должен был выдать корсарские патенты, несмотря на состояние мира с Испанией.
Но когда в 1685 году Граммон захотел подготовить новую экспедицию, на этот раз в Кампече, то новый губернатор Тортуги господин де Кюсси, назначенный после смерти де Пуанси, как раз прибыл из Франции с жесткими инструкциями: остановить деятельность флибустьеров, которая в мирное время рассматривается не как свободная добыча в пользу воюющей страны, а как разбой; завербовать тех флибустьеров, которые не захотят «осесть на земле», в королевский флот, задача которого свелась к роли наблюдателя и гарнизона.
Однако у флибустьеров были доводы в свою защиту: испанцы продолжали по-прежнему считать французов и буканьеров с острова Санто-Доминго своими врагами.
Граммон отправился сначала на остров Васкес (в пиратских источниках — Коровий остров), расположенный у самой западной точки Санто-Доминго, где он должен был встретиться с другими капитанами. Отсюда он полагал направить посланцев с просьбой о выдаче патентов, когда увидел господина де Кюсси, самого спешащего причалить к острову. Он опередил флибустьера, чтобы по приказу короля помешать любому выходу в море.
Граммон весело заметил ему:
— Господин губернатор, как Его величество могло узнать о наших намерениях, когда наибольшая часть нашего флота еще об этом не знает? Невозможно, чтобы Его величество дало вам знать о своем мнении на этот счет. Что касается жестокостей, которые мы якобы применяем по отношению к испанцам, то я вам гарантирую, что их не будет: мы постараемся так тщательно хранить в секрете наши планы о внезапном нападении на город, что не прозвучит ни одного выстрела и жители не успеют даже заметить, что их ограбили, и тем более не успеют вызвать подмогу. Как говорится, с овцы состригут шерсть, не сдирая шкуры, и она не успеет издать даже слабого блеяния!
Господин де Кюсси вышел из себя, заявив, что сейчас не время для шуток. Губернатор призвал Граммона отказаться от своей затеи, а он тем временем попросит у Двора выгодные должности для каждого флибустьера исходя из его заслуг и умения.
Граммон сделал вид, что согласен на это предложение, но он должен, следуя обычаю, узнать мнение своих товарищей, которых к тому времени уже набралось 1200 человек. Можно только представить, какой в ответ ему поднялся гвалт, прерываемый всевозможной бранью и криками.
Наконец один из «братьев» сумел перекричать других и высказал общее мнение:
— Уже много сделано, чтобы теперь все бросить. Если губернатор не желает давать нам патенты, разрешающие нападать на испанцев, то обойдемся и без них. Воспользуемся разрешением, какое у нас есть для охоты и рыбной ловли. Братья знают, что нам и его достаточно.
Эти слова, загадочные для нас, но имевшие абсолютно точное значение для жителей островов, обезоружили господина де Кюсси и давали шанс флибустьерам, так как, несмотря на рыболовные патенты, испанцы сами мгновенно начнут нападать на этих «мирных рыбаков». А что произойдет дальше, можно будет назвать законной самозащитой…
Господин де Кюсси вынужден был отплыть ни с чем, сопровождая свой отъезд пустыми угрозами типа «использования силы, чтобы заставить вас выполнять свой долг перед королем», которые были достаточно смешны: флибустьеров насчитывалось 1200 человек (и каких!), а корабль губернатора имел на борту несколько сотен бойцов, которые вряд ли могли бы победить пиратов в «честном бою».
Таким образом, все осталось по-прежнему до появления санкции о неподчинении приказам, о которой речь пойдет впереди.
ЛОРЕНС ДЕ ГРАФФ: ЗНАТОК СВОЕГО ДЕЛА
Флибустьер голландской национальности (его фамилия вовсе не дворянского происхождения и не должна писаться с частицей «де»), Лоренс Графф служил сначала испанцам, а позднее стал мужем известной бретонской охотницы-буканьера Марии Богоугодной, вдовы Пьера Длинного, основателя Порт-Франсе (очевидно Порт-о-Пренс) на Санто-Доминго. Вот как описывает этого бравого флибустьера Эксквемелин:
«Капитан Лоренс — высокого роста, но не сутулящийся, лицо его красиво, но без всякой женственности, волосы — светло-золотистые, но не рыжие, и главная его гордость — усы испанского вида, которые ему идут более, чем кому-либо в мире. Никогда мы не знали лучшего канонира; при наведении дула пушки на цель он всегда точно рассчитывает точку, куда должно ударить его ядро, равно как и его пуля при стрельбе из ружья. Капитан — человек смелый, быстрый и решительный. Задумать дело, организовать его и выполнить — это для него три обязательных пункта любой операции. Опасности его не страшат, но он всегда слишком нетерпелив и горяч. В остальном он прекрасно владеет техникой ведения боя с испанцами, он их хорошо понимает, так как в молодости долго находился среди них.
Лоренс всегда возит с собой в море скрипки и трубы, игрой на которых он любит развлечь себя и других, кто предпочтет такой способ отдыха в перерывах между драками. Он явно выделяется среди других флибустьеров своей воспитанностью и хорошим вкусом. В конце концов он так прославился, что как только становится известным о его прибытии в какой-нибудь порт, то сразу со всех сторон сбегаются люди, чтобы увидеть собственными глазами, что он такой же обычный человек, как и они.
Что отличает его все-таки от других, так это то, что он довольно долго служил испанцам на море, даже сражаясь против самих флибустьеров, к которым сам теперь относится. Если бы он и дальше продолжал им служить, то избавил бы их от многих неприятностей и потерь, а о дальнейших событиях, вообще, нельзя что-либо предугадать. На самом деле Лоренс успел побывать на островах Санто-Доминго, Тортуга и Ямайка и после многочисленных боев, принесших ему большое количество пленников, он был схвачен сам. Оказавшись среди людей, цену которым он прекрасно знал, не раз испытав на себе их боевые качества, Лоренс принял решение остаться у них и отныне бороться с испанцами еще более яростнее, чем французы, которых он ранее сам брал в плен. У него было много времени, чтобы узнать коварство и жестокость своих бывших начальников, и теперь он страстно желал найти возможность их наказать».
Самой блистательной операцией, проведенной Лоренсом, — не считая его участия в экспедициях к Кампече и Веракрусу, о которых мы еще поговорим, — считается его спасение от двух мощнейших испанских кораблей, имеющих на борту по 60 пушек и 1500 человек, один из которых был адмиральским галионом, а другой — вице-адмиральским.
Увидев слишком поздно, с кем он имеет дело, капитан Лоренс уже не мог спастись бегством. Отдав приказ взорвать свой корабль, если полностью будет ясно, что дело проиграно, он рискнул пройти между двумя галионами под вражеским обстрелом из 60 орудий, беспорядочно стреляя по испанцам из ружей и пушек с двух бортов таким образом, что вражеский расчет никак не мог точно прицелиться.