Огюст де Виакур был небогат, увы, Крестовый поход не принёс ему ожидаемой добычи и славы. Его небольшой родовой замок на землях Амуа пришёл в упадок и со стороны представлял собой груду камней. Узнав о том, что барон Ла Доль и его вассалы убили графа Бургундского и захватили Безансон, тотчас отправился, дабы присягнуть на верность новому сюзерену, который обещал всем баронам и виконтам щедрое вознаграждение.
Виакур прибыл в Безансон, облачённый в старые доспехи, ещё оставшиеся от отца. Это обстоятельство ничуть не смутило де Ла Доля. Он приказал дать вновь прибывшему рыцарю отряд и назначить его капитаном. И вот де Виакур почти полгода верно служил новому графу. К счастью Матильда не знала, что отряд Виакура принимал участи в разграблении Монбельяра. Она спешно бежала из замка в Понтарлье, захватив с собой только самое ценное.
Позволив удовлетворить жажду поживы своим людям на какое-то время, новоявленный правитель Бургундии запретить мародёрство, опасаясь, что таким образом можно ввергнуть теперь уже свои земли в хаос и нищету. А править разорённым графством Франциску вовсе не хотелось.
Ночью у капитана возникло острое желание ворваться в комнату Матильды и овладеть ею. Останавливало только то, что подле неё находилась компаньонка Флоранс. Мог подняться шум и уж тогда – кровавая резня между людьми виконтессы и капитана неизбежна. Поэтому капитан умерил свой пыл и удовлетворил свою плотскую страсть с одной из девиц, что предлагали свои услуги мужчинам.
Утром виконтесса и капитан отправились в Безансон. Они благополучно миновали все гарнизоны, охранявшие резиденцию.
Увидев издали очертания города, виконтесса невольно ощутила волнение, ведь она посещала его ещё ребёнком вместе с отцом в бытность правления Рено II. Затем, по мере приближения, её охватил страх и отвращение – перед подъёмным мостом была сооружена виселица, на которой болтались полуистлевшие тела. Рядом был сооружён помост с плахой, почерневшей от крови.
Отряд Матильды беспрепятственно миновал внешние ворота и оказался за первой линией обороны.
Графу доложили, что прибыла некая вдова-виконтесса, которая проделала долгий опасный путь, дабы увидеть его и принести вассальную клятву. Франциск удивился и поинтересовался: хороша ли дама собой? Не стара ли? Ему ответили, что та достаточно молода и хороша собой.
Граф был неравнодушен к женскому полу и помимо законной супруги, Урсулы де Тюинвиль, имел несколько фавориток и рождённых от них бастардов.
Он приказал разместить Матильду в восточном крыле замка и позаботиться о её людях. Ригор не ожидал такого гостеприимства, ибо он, как голиард мог свободно перемещаться в пределах восточного крыла и узнать о настроениях, царивших здесь.
Наконец, виконтесса, облачённая в роскошное одеяние, проследовала в один из залов резиденции и предстала перед взором графа. Её сопровождала немногочисленная свита: Жан де Лер, Флоранс, Ригор и два юных пажа. Франциск оценил зрелую красоту Матильды. Она преклонила колени, её примеру последовала и свита.
– Монсеньор, я считаю своим долгом присягнуть вам в верности, как истинному правителю Бургундии. – Произнесла виконтесса.
Франциску понравились её слова, он милостиво кивнул.
– Монсеньор, я привезла с собой голиарда, который услаждал слух ещё её покойного мужа барона де Монбельяра и весьма в этом преуспел.
Франциск улыбнулся. Чего-чего, а уж развлечений он жаждал всегда с неуёмной силой.
– Я желаю насладиться его пением… – сказал он.
Ригор, облачённый в модную жёлтую куртку, зелёные шоссы и берет; на ногах его красовались новенькие пулены, – выглядел на редкость привлекательно. Он не разочаровал ожиданий графа, искусно исполнив несколько песен. Тот пришёл в восторг, сказав, что этот голиард – самый искусный из тех, кого ему довелось услышать.
Матильда не растерялась и произнесла:
– Монсеньор, я рада, что голиард усладил пением ваш слух. Я с удовольствием переуступлю его Вашей Светлости.
Граф остался доволен. Ригор тоже – пока всё шло по плану. Теперь, получив статус придворного голиарда, он сможет свободно перемещаться по замку – то там, то здесь поигрывая на лютне, и может выяснить, где содержатся Агнесс, Режина и маленький Гильом.
Целыми днями Ригор услаждал слух правящей четы, особенно Урсулы. Но выдавались и свободные минуты, когда голиард мог пройтись по замку и подслушать, что говорят слуги.
Он выяснил, что пленницы содержаться в западном крыле замка. Граф до сих пор не решил, как с ними поступить. Казнить женщин он не решался, ребёнка – тоже, ибо могли быть серьёзные последствия. Нынешние графы Олтинген и Церинген могли объединиться со Швабией, и тогда – жди начало новой войны. А у Франциска сейчас хватало забот. Надо было укрепить свою власть в графстве, заставить баронов принести вассальную клятву, не покорных – уничтожить. А их земли разделить между верными людьми.
Матильда и Ригор провели в замке почти неделю. Урсула выказывала явное расположение к молодому голиарду, а граф – к виконтессе. Внешне все были довольны. Грустил лишь капитан де Виакур, понимая, что виконтесса обрела сильного покровителя и потеряна для него навсегда.
В это время союзные войска, разгромив гарнизоны, охранявшие Безансон, молниеносным ударом уничтожили военную ставку, расположенную около города. Коннетабль барон де Отён и несколько его маршалов погибли. Не помогли новоиспечённому графу ломбардцы и лотаринги. Видя, что дело плохо, наёмники решили благоразумно отступить, ибо погибать за мятежных баронов они не собирались.
Франциск затворился в резиденции, пребывая в бешенстве. С высоты крепостной стены, он наблюдал, как неприятель устанавливает метательные машины и штурмовые башни напротив главных ворот, а затем, переправляется через Ду, дабы окружить город.
– Безумцы! – воскликнул граф. – Безансон не преступен. Вы сдохнете около стен города, но никогда не возьмёте их штурмом.
На следующий день союзные войска подвергли стены города обстрелу из требуше. Им был нанесён ущерб, но не значительный. Приблизиться же к главным воротам под прикрытием штурмовых башен также не увенчалось успехом. Мало того, что из-за барбиканов и палисадов (первой линии обороны), пехоту, шедшую за башнями, лучники осыпали градом стрел, так ещё из аркбаллисты сделали своё дело. Мощные стрелы, нацеленные на штурмовые башни, обтянутые дублёными кожами для лёгкости передвижения, пронзали их насквозь.
Граф Клермонский, посоветовавшись с Губертом Савойским, решил не возобновлять штурма, надеясь получить полезные сведения от Ригора. Впрочем, Гильом IV не был преисполнен уверенности, что виконт де Верэн жив. Также он отправил переговорщиков в графство Ошере, подвластное герцогу Дижонскому, дабы заручиться военной поддержкой её сеньора. И властитель Ошере, предчувствуя богатую добычу, поступил мудро, отрядив на помощь графу Клермонскому военный отряд во главе со своим маршалом, пять бриколей, отряд артификсов[102] и несколько десятков бочонков со смолой.
…Франциск держал военный совет с доверенными баронами и уцелевшими маршалами.
– Я хочу услышать предложения, позволившие бы отбросить врага от стен Безансона! – взревел он и хищным взором обвёл собравшихся в зале.
– Можно предпринять вылазку на рассвете и потрепать клермонцев. – Выказался барон Ла Бон.
– Этого мало… – выдавил из себя Франциск, хотя понимал, что в данной ситуации обитатели Безансона мало, что могут сделать.
– Наёмники бежали. – Констатировал барон де Монсо.
– Лотарингии, подчинившие земли Лангруа-Атюйе могли бы прийти нам на помощь. Тем более вас с герцогом Лимбургским связывают родственные узы… – высказался барон де Шалон. – От Фурвена до Безансона три дня перехода войска в полной экипировке…
– Кто отправится в Фурвен? И главное – как? Город окружён… – выказал сомнения Франциск.
– Я найду верного человека, способного переплыть Ду, обойти посты клермонцев и савойцев. – Заверил де Шалон, жаждавший отличиться. – Вам надо только написать письмо эшевену Фурвена.
102
Артификсы – специально обученные люди, специалисты, умевшие обслуживать и управлять метательными машинами.