Что касается светящегося облака, объяснение здесь очень простое. Если находишься на вершине горы в краях, где небо неизменно голубое, то, когда появляется облако и окутывает человека, солнце, продолжающее палить гору, превращает облако в настоящий светорассеиватель, и возникает такой контраст, что человек, особенно если он одет в белое, кажется еще более ослепительным.
Теперь перейдем к последнему заклинанию духов, которое состоялось в вечер ареста Иисуса, на Масличной горе, близ Вифании, в месте, именуемом Гефсимания, что значит «пресс для маслин». Возьмем рассказ Луки:
«И вышед, пошел по обыкновению на гору Елеонскую; за ним последовали и ученики Его. Пришед же на место, сказал им: молитесь, чтобы не впасть в искушение. И Сам отошел от них на вержение камня и, преклонив колена, молился, говоря: Отче! о, если бы Ты благоволил пронесть чашу сию мимо Меня! впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет. Явился же Ему Ангел с небес и укреплял Его. <…>
Встав от молитвы, Он пришел к ученикам, и нашел их спящими от печали, и сказал им: что вы спите? Встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Лук., 22:40–43, 45–46).
Здесь зададим первый вопрос: как можно было заснуть от печали? Тревога и тоска, напротив, не дают спать. Этот «сон от печали», сатурнический сон, является опять-таки результатом окуривания, вероятно, парами дурмана (Datura strammonium) или белены, смешанными с парами гальбана, helbenah храмовых курений. Потому что здесь происходит новое заклинание духа, но он вопрошает уже не Моисея и Илию, а своего отца. Кого это? Мы поймем позже.
Второй вопрос: коль скоро ученики заснули, а он удалился от них на расстояние броска камня[80], откуда известны слова его диалога с отцом?
Не от них, потому что они спали. Не от него, потому что Иисус еще не закончил отчитывать учеников, наконец проснувшихся, когда римские солдаты из Когорты и служители Храма, вооруженные мечами и дубинками, ведомые Иудой Искариотом, его племянником, явились с факелами и тотчас приступили к его задержанию.
Знаем мы это от того персонажа, о котором пишет только Марк и о котором нам известно следующее — детали весьма любопытные:
«Тогда, оставивши Его, все бежали. Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них» (Марк, 14:50–52).
Прежде всего удивимся, как это в марте в Иудее какому-то юноше пришло в голову оказаться в одном покрывале в качестве одежды на вершине Масличной горы, да еще ночью, в самые холодные часы, настолько холодные, что на дворе дома Каиафы люди грелись у костра, где через несколько минут Петр отрекся от своего Учителя (Иоан., 18:18).
Это не шерстяное покрывало, потому что Вульгата святого Иеронима, официальный церковный текст, использует латинский термин pannus, означающий «ткань».
Это не покрывало с постели, потому что в те времена таковых еще не было. Евреи спали на циновках, как и все народы этого региона. Римляне использовали складные матерчатые койки, покрытые шерстяными тканями или мехами. У галлов были матрасы, в крайнем случае соломенные тюфяки, покрытые шкурами. Но тканевых покрывал не было, они появились очень недавно, потому что в Германии и Австрии еще в наше время в деревнях постели состоят из одной простыни.
На самом деле Вульгата святого Иеронима использует латинское слово sindon, точное значение которого — «саван» (suaire)[81]. А саван не имеет ничего общего с ритуальной одеждой, которую в то время должен был носить иудей.
Именно этот юноша играл роль ангела, явившегося с неба, чтобы укрепить Иисуса, о чем нам сообщил Лука (22:43). Благодаря ему и стала известна молитва Иисуса, обращенная к «его отцу». Это соучастник, классическая фигура в любом спектакле этого жанра; на арго это называется «барон».
И мы понимаем, что смыслом всей этой мизансцены на самом деле было не укрепление Иисуса в исполнении его миссии: он знал, что эта миссия грозит ему страшной смертью, не оставляющей надежды на освобождение Израиля и восстановление Давидова царства. Он знал, что после бегства в Финикию уже перенес эту миссию в другое «царство», которое для него было не от мира сего. Но окружавшие его фанатики были глухи к подобным вещам.
Одни устроили этот подлог, чтобы снова активизировал, мессианизм Иисуса, чисто политический и не имевший надежд на успех. Другой пошел еще дальше и уже выдал его — это был его родной племянник, сын Симона Петра, Иуда Искариот. С исчезновением Иисуса право на царский престол Израиля переходило к Симону Петру, а он, Иуда, становился «дофином»… Что касается третьих, то, пользуясь ночной темнотой, скудным светом от солдатских факелов, они растворились во мраке Гефсиманского сада, без зазрения совести обратившись в бегство[82].
Но для тогдашних евреев не было сомнений, что Иисус воспользовался запретными знаниями. Слух о его встрече с Самаилом в безлюдье Иудейской пустыни уже должен был распространиться. Знали, что он победил Князя тьмы. После этого по общей магической традиции последний должен был ему служить, потому что Иисус его укротил:
«А фарисеи говорили: Он изгоняет бесов силою князя бесовского» (Матф., 9:34).
«Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух (подразумевается: у него „в распоряжении“)» (Марк, 3:30).
В эпизоде с прелюбодейкой он, похоже, использует магический прием — не то прорицание, не то очищение:
«Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось в нее камень (подразумевается „побивание камнями“, наказание неверных жен по закону)» (Иоан., 8:6–7).
Вероятно, здесь он прибег к геомантии. Еще и в наше время в Марокко, Тунисе и на всем Ближнем Востоке некоторые гадатели используют способ, называемый дарб-эль-ремель, «песочное искусство». При помощи точек и линий, изображаемых пальцем на песке, получают предсказательные фигуры, обязательно ровно шестнадцать, которые дают ответ на заданный вопрос.
Также возможно, что был использован прием особого магического «освобождения». На песке или на земле чертят определенные магические диаграммы, над ними проводят пациента, и он излечивается, потому что злой дух, наведший болезнь, не может вынести прохождения над сакральными знаками. Для того же делают и защитные татуировки.
Снисходительность Иисуса к неверным женам и блудницам объясняется тем, что в его родословной много таких.
Прежде всего это Фамарь, которая в Книге Бытия (37:12–19) отдалась своему свекру, не узнавшему ее, на перекрестке дорог, чтобы потом принудить его жениться на ней. Далее — Раав, профессиональная проститутка из Иерихона, которая прячет шпионов, посланных Иисусом Навином, перед разрушением города и тем самым спасает свою жизнь. Потом она выйдет замуж за Салмона, сына Наассона, князя Иудеи, и станет матерью Вооза (Нав., 2:1–6:24; Матф., 1:5). Далее — Руфь, супруга Махлона, потом жена Вооза, по происхождению моавитянка, то есть женщина из племени, возникшего в результате инцеста между пьяным Лотом и двумя его дочерьми, — такое происхождение должно было бы закрыть Руфи доступ в традиционалистскую иудейскую семью (Руф., 1:4, 2:2, 3:9, 4:5; Матф., 1:5). Наконец, Вирсавия, жена Урии, военачальника Давида, которого этот царь велел убить, чтобы оставить себе его жену, что не вызвало протеста со стороны последней. От этого адюльтера родился Соломон (2 Цар., 11; Матф., 1:6).
Наконец, похоже, как ученики, так и сам Иисус не мог исцелить всех, кто обращался к нему:
«Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к нему женщина с алавастровым сосудом…» (Матф., 26:6).
80
Дальность броска из обычной пращи того времени.
81
Согласно латинско-русскому словарю И. X. Дворецкого, sindon — род тонкой хлопчатобумажной ткани, муслин или кисея, а также платье из этой ткани (примеч. пер.).
82
В самом деле, Симон был братом Иисуса «…и братья Его Иаков и Иосий, и Симон и Иуда?» (Матф., 13:55). С другой стороны, Иуда Искариот был сыном Симона: «…один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот» (Иоан., 12:4). И другие тексты также уточняют, что речь идет о братьях по плоти (Послание к римлянам, 9:5. — Евсевий Кесарийский. Церковная история. III, XX, 1). Что касается пресловутых «тридцати сребреников», то рассказ о них был добавлен в IV веке безымянными фальсификаторами, составлявшими подложные Евангелия, чтобы оправдать слова Захарии (11:12): «И они отвесят в уплату Мне тридцать сребреников». Ведь если голова Иисуса и была оценена, то в гораздо более значительную сумму.