Еще одно высказывание, вероятно, подрывает патриархальную власть в семье: «И отцом своим не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец — Небесный» (Мф 23:9). Замечу, что в лютеранской среде, где я рос, до появления экуменического движения мне часто говорили: этот стих объясняет, почему мы называем наших церковнослужителей «пасторами», а не «отцами», как это делают католики или члены епископальной церкви. Неужели они не знают, что Иисус запретил называть священников «отцами»? Вне сомнения, такое понимание текста внеисторично. Однако в контексте I века, возможно, этот стих понимали так: поскольку Бог твой Отец, у тебя нет других отцов. Этот смысл подобен словам о господстве Бога: поскольку твоим Господом является Бог, у тебя не должно быть иных господ.[141]
Означает ли это, что Иисус полностью отвергает семью? Это крайне маловероятно. Иисус говорил о любви к ближнему и даже о любви к врагам, а потому трудно себе представить, что в итоге он учил исключительно негативному отношению к родственникам. Но Иисус ясно показал, что семейные узы и обычаи могут держать человека в плену и потому могут помешать ему сделать центром жизни Бога и Его желания. Он утверждал, что обычная для того времени патриархальная семья связывает человека и требует от него лояльности, несовместимой с верностью Богу. Если человек ставит семейные обязанности на первое место, он попадает в тюрьму обычаев и ценностей культуры. В самом деле, освобождение от контроля структур патриархальной семьи была основной причиной, почему христианство сразу после своего появления особенно стало привлекать женщин.[142]
Богатство
Богатство и имущество занимали важнейшее место в общепринятой системе ценностей того времени, также как и всегда в большинстве мировых культур. Очевидно, что богатство считалось благом, поскольку оно давало комфорт и безопасность. Оно также было основой идентичности человека и признаком правильной жизни. Хотя некоторые иудеи говорили о «богатстве неправедном», чаще всего в нем видели благословение Бога и результат того, что человек идет путем мудрости. Богатство, по мнению хотя бы части общества, отражало благоволение Бога. Некоторые изречения Книги Притчей, отражавшей общепринятую мудрость древнего Израиля, говорят именно об этом: В доме праведника — обилие сокровищ, а в прибытке нечестивого — расстройство (15:6); За смирением следует страх Господень, богатство и слава и жизнь (22:4); Ленивая рука делает бедным, а рука прилежных обогащает (10:4); Нерадивая душа будет терпеть голод (19:15b); Грешников преследует зло; а праведников вознаграждает благо (13:21).[143]
Отсюда следует простой вывод, который во многих культурах делают богатые, а порой и бедные люди: если ты наслаждаешься богатством, значит, ты жил правильно; если же ты скатываешься к нищете, это твоя ошибка. Богатые заслужили свое богатство, а бедные — свою нищету.
Однако Иисус постоянно обличает богатство как в афоризмах, так и в притчах. И для современных христиан, которые наслаждаются изобилием или к тому стремятся, эти слова становятся самыми трудными изо всего, о чем говорят евангелия. Иисус говорит «горе вам, богатые» и возвещает о блаженстве бедных (Лк 6:20–26). Он отрицательно отзывается о погоне за богатством: «Смотрите, храните себя от всякого любостяжания, потому что и при изобилии жизнь человека не зависит от его имущества» (Лк 12:15). За этими словами следует притча:
У одного богатого человека хорошо уродила земля, и он рассуждал сам с собой: «что мне делать, раз некуда мне собрать плодов моих?» И сказал: «вот, что сделаю: снесу мои житницы и построю большие, и соберу туда всю пшеницу и всё добро мое, и скажу душе моей: душа, много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись». И сказал ему Бог: «безумный, в эту ночь душу твою потребуют у тебя, а то, что ты заготовил, кому достанется?» Таков собирающий сокровища себе, а не в Бога богатеющий (12:16–21).
Не без причины эту историю называют притчей о безумии богатого. Богатство идет рука об руку вовсе не с мудростью, но с безумием.
В другой притче (Лк 16:19–31) рассказывается об утопающем в роскоши богаче, который с полным равнодушием относится к нищему, лежащему у ворот его виллы:
Некий человек был богат, и одевался в порфиру и виссон, и каждый день пиршествовал блистательно. Нищий же некий по имени Лазарь лежал у ворот его, покрытый язвами; и хотел он насытиться тем, что падало со стола богача, и собаки приходили и лизали язвы его.
Затем оба они умирают. Лазаря ангелы относят «на лоно Авраамово». Богач попадает в ад, где, пребывая в муках и отчаянии, он мечтает хотя бы о капле воды, чтобы «прохладить язык». Он умоляет Авраама послать Лазаря, чтобы предупредить его братьев: они еще могут переменить свой образ жизни и избежать столь злосчастной судьбы. Авраам отвечает: «Есть у них Моисей и Пророки: пусть послушают их». Богач уверяет, что этого недостаточно, и снова взывает к Аврааму: «Нет, но если кто из мертвых придёт к ним, они покаются».
Ответ Авраама завершает притчу: «Если Моисея и Пророков не слушают, то, когда бы и воскрес кто из мертвых, не убедятся они». Смысл данной истории очевиден. Закон и Пророки, то есть Библия иудеев, достаточно полно раскрывают Божье благоволение к бедным. Если это тебе «не помогает», то и рассказ человека, восставшего из мертвых, «не поможет». Богатство и закостенелость в грехе, роскошь и жестокосердие чаще всего идут вместе — что тогда, что сегодня.
В одном афоризме, используя образ слуги, Иисус говорит о том, что любовь к богатству порабощает и связывает человека:
Никто не может служить двум господам: или одного возненавидит, а другого возлюбит; или к одному привяжется, а другим пренебрежет. Не можете Богу служить и богатству (Мф 6:24; Лк 16:13).
Под «слугой» здесь подразумевается скорее раб. В Древнем мире на рабов смотрели как на существа, лишенные собственной воли; их волей распоряжался хозяин. Так что первое предложение говорит о простой ситуации: невозможно быть рабом сразу двух хозяев. Второе же прилагает эту простую истину к богатству, к «маммоне», как его называют в старых переводах. «Маммона» означает богатство, но иногда этим словом называют материальную основу жизни в целом. Таким образом, оно указывает не просто на богачей, но на всех, кто ставит во главу угла заботу о богатстве. По мнению Иисуса, маммона, богатство — это господин, который не позволяет своему рабу сделать Бога главным содержанием жизни.
О разительном контрасте между служением Богу и служением богатству говорит и другое высказывание, где Иисус показывает безумие тех, кто хранит свои сокровища на земле, и мудрость тех, кто хранит их на небесах:
Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и тля разрушают, и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни тля не разрушают, и где воры не подкапывают и не крадут; ибо, где сокровище твое, там будет и сердце твое (Мф 6:19–21; Лк 12:33–34).
«Сердце» — это самый глубокий уровень человеческого бытия, и потому человек будет хранить верность тем вещам, которые ценит его сердце.
В известной истории, которую приводят все синоптики, богатый человек спрашивает Иисуса: «Что мне сделать, чтобы наследовать жизнь вечную?» Матфей называет его юношей, а Лука — начальником. Часто этот эпизод называют историей о богатом начальнике. Но в самой ранней версии у Марка (10:17–31) говорится просто о богаче.
Нам может показаться, что вопрос о «вечной жизни» означает: «Что мне сделать, чтобы попасть на небеса?» Но в I веке выражение «вечная жизнь» означало «жизнь грядущего века», а по ходу рассказа становится очевидно, что это эквивалент «царства Божьего» (Мк 10:23; Мф 19:23; Лк 18:24), и таким образом, вопрос о вхождении в царство Божье.