– Начальник полиции Пренсо-Балу двоюродный брат помощника шерифа Матувельо, – поморщился мажордом. – Начнут выяснять подробности, свяжутся с полицейским участком Матувельо…
– Все понятно, – кивнул Веклемишев. – Доберемся до центра штата и там сориентируемся. Мы можем отсюда позвонить? Где телефон?
– Телефонная связь только через коммутатор, – предупредил его бывший сержант. – Я бы не советовал вам пользоваться этим каналом. Через две минуты после разговора не только полиция, но и все население Матувельо и ваши преследователи будут знать, где вы находитесь. А дорога отсюда одна.
– Как вывести из строя телефон?
– На столбе у выездных ворот серый металлический ящик. Если вы его откроете и вырвете провода, то неисправность искать и исправлять будут долго. За это время вы доберетесь до шоссе.
– Все понял. Жаль, что с телефоном ничего не получилось, – расстроенно вздохнул Веклемишев. – Спасибо, сержант, за то, что ты для нас сделал. Удачи тебе!
– Сеньор! – разочарованно протянул мажордом. – А в глаз? Я же пытался защищать хозяина!
– Тогда извини, – развел руками Вадим и коротким хуком врезал по физиономии бывшего сержанта. – Достаточно?
– Пойдет, – морщась и потирая щеку повыше скулы, оценил удар мажордом. – Синяк будет – и ладно. Счастливого пути, полковник!
Глава 7. Есть такой городок…
Веклемишев засунул за пояс «кольт», подхватил с прикроватной тумбочки лакированную сумочку Софии и выскочил из комнаты. В считаные секунды он сбежал по лестнице на первый этаж.
– Почему так долго? – встревоженно спросила София.
– Пришлось разобраться с этим типом мажордомом, – выложил дезу Вадим не столько для нее, сколько для хозяина дома. – Крутой парень! Попытался убить меня, но ничего у него не вышло. Все спокойно?
– Почти, – сообщила София. – Вот только сеньор ван дер Холст пытался обидеть беззащитную женщину.
Веклемишеву и без доклада было видно, что здесь произошел инцидент, который закончился не в пользу сеньора Хенрика. Ван дер Холст сидел на полу, держался за живот и легонько постанывал.
– Женщин обижать нехорошо, – покачал головой Веклемишев, передавая Софии ее сумочку. – Очень нехорошо…
Шагнув к сеньору Хенрику, он неуловимо резко выбросил руку, с виду легонько коснувшись кончиками пальцев шеи сидящего. Ван дер Холст дернулся и кулем повалился на бок.
– Через полчасика придет в себя, – успокоил Веклемишев охнувшую от неожиданности Софию. – А нам это время очень дорого.
Он оглянулся на открытую дверь гостиной. Пробормотав под нос про береженого, которого бог бережет, Вадим затворил дубовую массивную створку и подпер ее винчестером, который держал в руках. Вести массированный огонь по неприятелю из двух стволов Веклемишев не собирался, оставшийся при нем «кольт» его вполне устраивал.
– За мной, сеньора! – скомандовал Вадим Софии и нырнул под лестницу.
Там действительно находилась дверь, которую он не разглядел из коридора. Она оказалась незапертой. Вытянув из-за пояса пистолет, Веклемишев красноречивым жестом показал Софии, чтобы она следовала за ним. Рывком растворив дверь, Вадим выскочил из дома и повел стволом «кольта» по сторонам. Индеец в холщовой одежде, натиравший тряпкой задний бампер «Доджа», испуганно расширил глаза при виде пистолета и присел у колеса, прикрывая рукой голову. Кроме него, в обозримом пространстве никого не наблюдалось.
– В машину! – кинул Веклемишев спутнице и заскочил на водительское сиденье.
София шустро обежала пикап и села рядом.
– Винчестер в окно, если кто появится на горизонте – палите, сеньора, в воздух, – дал команду даме Веклемишев, поворачивая ключ в замке зажигания.
Машина завелась с пол-оборота. Включив скорость, Вадим тронул «Додж» с места. Дав газу до упора, он переключил скорость на повышенную, потом еще раз повторил то же самое, притопив педаль акселератора до пола. Из-за угла особняка пикап вылетел словно пробка из бутылки с шампанским.
Сержант не обманул Веклемишева. У колонн парадного подъезда стояли двое с помповыми ружьями, по виду – явные крестьяне. Судя по растерянным лицам, обращенным к летящему мимо них «Доджу», опыт боевых действий у них не выходил за отметку абсолютного нуля. Пара выстрелов, произведенных Софией в воздух из винчестера, немедленно повергла пеонов наземь. Вадим ухватил эту замечательную картину краем глаза, едва успевая выворачивать руль. «Додж» юзом, отчаянно занося грузную корму, обогнул клумбу и ворвался в аллею, ведущую к воротам.
Веклемишев нажал на клаксон и выдал пару длинных гудков, призывая слугу распахнуть перед ними ворота. Однако его старания остались без внимания. Или индеец-привратник куда-то отлучился со своего поста, или издали разглядел, что в машине хозяина едет вовсе не сам ван дер Холст, а чужие люди, и запрятался подальше в кущи. Вряд ли парень был глухой и не услышал выстрелов, донесшихся от особняка. Да и летел «Додж» прочь от дома, словно за ним гналась стая чертей. Затормозив у самых ворот, Вадим разглядел, что замка на них нет, а створки просто закрыты на кованую щеколду.
– Открывайте ворота, – кинул Веклемишев Софии, оглядываясь по сторонам, высматривая коммутационный телефонный ящик.
Столб с серой коробкой высился в кустах у самой ограды в нескольких метрах от ворот. Веклемишев выскочил из машины и метнулся к нему. Рукоятью «кольта» он сшиб несерьезный замочек, запирающий коробку, распахнул ее и стал безжалостно рвать провода.
Неожиданно периферийным зрением Вадим поймал движение слева. Автоматически сработал рефлекс на близкую опасность. На раздумье времени не было. Стремительным броском Веклемишев ушел в повороте вправо, и сделал это как нельзя вовремя. На то место, где он только что стоял, обрушился мачете. Правда, на этом все и закончилось. Воинственный крик привратника, а это был именно он, оборвался, едва прозвучав. Совершив уход с закруткой вокруг собственной оси, Вадим встретил потерявшего равновесие нападавшего, стремившегося согласно законам физики за своим оружием, ударом голени в грудь. Индеец застыл на месте, широко раскрыв глаза и хватая ртом воздух. Завершая начатое, Веклемишев выполнил «тван чуан» – короткий удар в лоб противника. Причем совершил это левой рукой, так как правая была занята «кольтом». Можно было врезать и пистолетом, но калечить слугу за то, что он пытался выполнить свои обязанности стража ворот, выглядело негуманным. Ему хватило и «тван чуана». Глаза привратника закатились, показав ослепительно белые белки, и он рухнул на траву.
Радоваться победе над очередным пеоном не приходилось, а вот его оружие пошло в ход. Вытянув из рук недвижно лежащего привратника мачете, Вадим обрубил телефонный кабель выше по столбу и забросил его подальше за забор. Когда Веклемишев вернулся к «Доджу», ворота были распахнуты, а его спутница заняла позицию у капота автомобиля. Женщина воинственно поглядывала по сторонам, сжимая в руках винчестер.
– Что там? – спросила София, указывая на кусты, из которых он вышел.
– Вывел из строя телефонный кабель и… в общем болтался там без дела один крестьянин, – не вдаваясь в подробности, сообщил Вадим.
– И он больше не болтается? – саркастически усмехнувшись, поинтересовалась София.
– Нет, успокоился, – заверил ее Веклемишев. – Ну что, поехали, сеньора?
– Поехали, – безропотно согласилась спутница.
Вадим гнал пикап с максимально возможной скоростью. Движок был мощный и достойно тянул тяжелый автомобиль. Стрелка спидометра зашкаливала за сотню. Правда, в каких величинах была отградуирована его шкала – в километрах или милях, разобраться было трудно. Однако по тому, как убегали назад кусты и деревья да осторожно охала на поворотах София, ухватившись обеими руками за боковую ручку, Веклемишев более склонялся ко второй единице измерения скорости.
Важно было выскочить на шоссе, чтобы не попасть в ловушку на узкой дороге. И им это удалось. Если ван дер Холст вез их до своего поместья от трассы по крайней мере минут пятнадцать, то на этот раз они проскочили этот путь не более чем минут за шесть, если не меньше. На шоссе Веклемишев снизил скорость и зафиксировал стрелку спидометра на цифре семьдесят. Так и ехали – спокойно и чинно – еще минут сорок пять, пока впереди не показалась невысокая серая стела.