— Цто тябе нужно?
— Прекрасно ведь знаете. Книгу вашей матушки.
Вацетис протянул вперед ладонь так, как будто Алена носила книгу под подолом.
— А если не отдам, то цто? — подбоченилась Алена.
В руке Вацетиса появился пистолет.
Сергей сглотнул и несмело шагнул вперед. Пистолет — это серьезно, сделать он ничего не может, это не его разборки…
Алену нужно выручать.
— Ня боюсь я твоих игрушек, — Алена была странно смела.
— Заговорена?
— А если да?
— От огня и воды, камня и дерева, кости и рога, веревки и стекла, стали и железа, меди и бронзы, свинца и олова?
Вацетис, казалось, цитировал что-то наизусть.
— Знаешь… — прошипела змеей Алена.
— Знаю, — невозмутимо кивнул латыш, — Ведь угадал?
Алена промолчала.
— Буд иметь в виду. Книгу.
— Эй, товарищ… — Сергей шагнул вперед, хотя все его воспитание вопило: «Куда?! Дурак!!! Назад!!!»
Ствол переместился в сторону Сергея.
— Сектант? — Вацетис оглядел полуголого Сергея. Выражение лица не изменилось, но он явно понял ситуацию неправильно.
— Сектант… — взгляд белых глаз вернулся к Алене.
— Не твое чухонское дело!
Вацетис пришел к какому-то выводу и спрятал оружие.
— Книга, гражданка Выреева. Мне нужна книга.
— Что за книга? — спросил Сергей вечером, когда они с Аленой сидели в полумраке кухни.
На лавке. Рядышком.
— Книга… Это книга моей прабабушки. В ней все наши сямейные тайны: заговоры, заклинания, травы, обяреги…
— А… посмотреть можно? — робко спросил Сергей.
Все-таки его грызла совесть: в короткой и словесной стычке с Вацетисом он отнюдь не был победителем. Разум говорил, что ничего страшного не произошло, что все осталось на местах, что латыш ушел, что он был вооружен и шансов у Сергея не было… Все это было правильно.
И все равно было стыдно.
— Посмотреть? — Алена цепко взглянула на Сергея, — Ну, посмотри…
Колдунья пошуршала чем-то за печью и вынула сверток. Положила на стол, осторожно развернула тряпицу…
Сергей ожидал увидеть нечто вроде гримуара: толстого фолианта в кожаном переплете. С застежками и замком.
На столе лежала… книга? Тетрадь? Альбом?
Твердая обложка, обтянутая серо-синей выгоревшей тканью, без заголовка, без надписей. На уголках ткань обтерлась и разлохматилась.
Сергей осторожно протянул руку. Сразу вспомнились фэнтези-романы, где колдовские книги прыгают, бегают и даже могут укусить.
— Даю тябе разряшение взглянуть на книгу, дяржать яе в руках и открывать, с условием, цто ты вярнешь яе мне по первому требованию.
Сергей отдернул руку и взглянул на Алену. Уж очень произнесенная фраза напоминала колдовское условие.
— А цто ты думал? Заговоренная у мяня книга, взять яе можно только с мояго разряшения. И получить ее можно только по моей доброй воле. Поцему ты думаешь, Вацетис у мяня яе до сих пор не отнял?
Сергей опасливо погладил переплет. Книга не отреагировала. Ткань на ощупь была жесткой, как накрахмаленной.
— Няльзя книгу взять без моего разряшения, вот и просит. Все, говорит, для общей пользы…
Сергей раскрыл книгу. Пожелтевшие страницы, исписанные крупным разборчивым почерком, слегка расплывшиеся чернила.
Понять, что написано — невозможно.
Вместо знакомых букв — или хотя бы незнакомых, типа тех же ятей, еров и прочих фит — весь текст состоял из непонятных значков, перемежавшихся вполне понятными точками и запятыми.
— А… — Сергей поднял взгляд на колдунью.
— А это — цтобы никто не смог процитать.
Алена довольно усмехалась, как сытая шкодливая кошка.
— А ты можешь?
— Конецно.
Алена повернула книгу к себе и вполне бойко прочла:
— Заговор на нахождение всякой вещи… ну дальше тябе знать необязательно.
— Заговор… Алена, — неожиданно вспомнил Сергей, — а ты правда заговорена от всего?
— Правда, — серьезно кивнула она.
Сергей подумал, что устойчивость к внешнему воздействию — штука в здешних условиях полезная. Хотя заговора от сапог он что-то не помнил.
— А… А меня можешь…
Алена, не поднимая глаз, закрыла книгу и обернула ее тряпкой. Подошла к Сергею и провела горячей ладонью по груди. Ощущения были… приятные…
— А-алена, ты же говорила…
— Сняла я с тябя заклятье… Понравился ты мне…
Сергей занервничал. Не то, чтобы он не знал, как вести себя с девушками. Но с колдуньями?
Алена уткнулась носиком ему в грудь, секунду постояла, тяжело вздохнула, как будто отправляла любимого мужа на безнадежную войну, подняла голову:
— Не бойся. Ня будет у нас ницего.
— Поцему… почему?
Алена присела на лавку, Сергей опустился рядом.
— Я ведь ня дура, — сказала четырнадцатилетняя девчонка, — все вижу. Я тябя люблю, да ты мяня ня любишь…
— Алена… — Сергей неожиданно для самого себя почувствовал желание остаться с девчонкой.
— Ня ври. Самому сябе ня ври. Ня любишь ты мяня, и жить со мной ня сможешь. Тяжело тябе здесь, ня сможешь ты в дяревне жить, уйдешь скоро. А зацем мне муж, которому со мной тяжко? Я луцше подожду…
«Она же колдунья!» — вдруг проснулся страх, — «Заколдует, приворожит!»
— Могу я тябя приворожить, — посмотрела в галаза Алена, — могу. Есть у мяня и заговоры на приворот, и крюцок с лопатоцкой… Да только ня буду. Плохо это, плохо и жестоко — заставлять любить. И не живут привороженные долго, церез три года умирают…
Сергей молчал. Не знал, что сказать. Нетипичное поведение для девчонки. В его время восьмиклассница, влюбившаяся в кого-нибудь, не остановится ни перед чем, чтобы свою любовь завоевать. А уж отказаться самой…
— Откуда… — он проглотил слюну, — откуда ты знаешь, что я тебя не люблю?
Алена, уже почти успокоившаяся, вздохнула и погладила Сергея по руке:
— По лицу вижу. Мама моя умела по лицу цитать и мяня науцила. Инаце я бы тябе книгу ня показала, только увидела, цто она тябе ня нужна, тябе просто любопытно…
— А Вацетису?
— А Вацетис сам ня знает, зацем нужна. Ня для сябя он яе исцет. Для кого-то другого. Большого. Оцень большого…
Сергей твердо решил убираться из Загорок в Песков. Беляки не дотянутся, а здесь каждый день как на пороховой бочке.
Алена, можно сказать, благословила его на отъезд, хотя теперь у Сергея на сердце скреблись кошки. Может, остаться?
Сергей прошел по площади и вошел в волисполком. Проскочил мимо двери председателя — товарищ Поводень до сих пор его немного пугал — и прошел в читальню.
— Привет, Сярежа, — обрадовался перелистывающий подшивки Данила, — с цем пожаловал?
— Данила, совета твоего хочу спросить. С кем мне можно до Козьей горы добраться? А то нога до сих пор не работает, сам дойти не смогу.
Нога действительно пока не окончательно пришла в себя, Алена обещала, что еще месяцок придется похромать.
— До Козьей горы? — Данила пристально посмотрел на Сергея, — Не нужно тябе туда.
— Почему? — насторожился Сергей.
Данила перегнулся через стол:
— Люди капитана Ждана тябя исцут.
Вспыхнул и разлился по телу страх:
— Откуда ты знаешь?
— Неподалеку убили парнишку. Высокий, худой, на тябя похожий. Может и слуцайность, но я думаю, с тобой пяряпутали.
— Да зачем я им?!
— Я ня знаю, — покачал головой данила.
«Красный подсыл…» — всплыло в памяти. Принимают за агента ОГПУ? Чушь!
Но белякам не докажешь…
Ч… блин! Теперь из Загорок не высунешься!
— И долго мне еще прятаться?
— Нядолго, — откинулся Данила, опершись плечами о стену, — Повадился кувшин по воду ходить — там яму и голову сломить. Если ня успокоится — поймают. Или застрелят. Вот цего яму няймется?
— Так родину потерял, хочет вернуть, — машинально ответил Сергей.
— Кто яму ня давал? Пусть бы возврасцался и жил.
— Так ведь расстреляли бы.
— Кого?
— Ждана.
— За цто?
Сергей почувствовал, что потерял нить разговора.