— Эй, добрый зеленоголовый! Не мог бы ты подойти на минуточку?
Гоблин, насквозь прокопченный и отчего-то с разводным ключом в руках, охотно опустился на траву.
— Меня зовут Ольдек. Клянусь Мертвой Землей — ну и дела! Нам придется здорово попотеть, прежде чем мы отстроим поселок заново! А электричества совсем нет — боюсь, по энергостанции федераты тоже ударили.
— Это очень интересно. Но как ты думаешь, что нам теперь делать, симпатичный господин? — Илан просто не мог во время разговора не жеманничать. — Прости, меня зовут Илан, а это — моя подружка Алоя.
— Я с ней уже знаком, — махнул длинной рукой гоблин. — А что делать, я тебе сказал. Надо все чинить — смотри, разруха вокруг какая! Немного отдохну и пойду по линии. Может, какая будка просто сгорела? Разберемся понемногу.
— Я не умею чинить. — Илан решил быть откровенным. — Я умею любить и быть любимым, заботиться о красоте, давать советы по поводу гардероба хозяевам, ну и еще немного петь. Алоя даже петь не умеет. Гномам мы не нужны… А если придут кентавры? Их теперь никто не остановит!
Гоблин, посасывая травинку, задумался.
— Знаешь, ты не торопись. Скоро придут новые хозяева… М-м… Я имел в виду федератов. Вот у них и надо это спрашивать. Полагаю, нам они прикажут чинить, мы ведь тоже больше ничего не умеем. И гномы займутся своими делами, и на кентавров управа будет, и торговля с лесными эльфами восстановится, и русалы поплывут за рыбой… Жизнь наладится снова. Значит, и для вас что-нибудь придумается.
— У нас будут новые хозяева?! — взвизгнула Алоя. — Но я умру, я умру, если не вернется мой господин!
— Тоже решение проблемы, — согласился хладнокровный Ольдек.
Илан покосился на гномок, уже расстилающих подальше от пожарища скатерти — будет пикник, и будут бутылки, и будет веселье по случаю Свободы. Сегодня можно поесть и выпить, станцевать, но нимф чувствовал себя чужим на готовящемся празднике.
— Милый гоблин, а нельзя ли нам пока пойти с тобой? Может быть, мы встретим кого-нибудь… Ну, хотя бы федератов.
— Да пожалуйста, — пожал плечами Ольдек. — У меня, кстати, в энергобудке полный холодильник. Теперь продукты быстро испортятся, так что рад буду гостям.
Они встали и пошли к дороге. Навстречу попались два юных гнома, с трудом волочивших третьего, мертвого.
— Они убили дядюшку Валериана! — то ли с ужасом, то ли с восторгом сказал один из юношей. — И мы не знаем, за что!
— Сегодня много кого убили. — Ольдек спокойно прошел мимо, ибо сентиментальность любого рода была чужда гоблинам. — То ли еще будет…
Последнюю фразу он пробурчал себе под нос. Нимфы тем более ее не расслышали, потому что со стороны полей к поселку приближался нарастающий гул, сопровождавшийся удивительно четко проговариваемыми словами. Все замерли и скоро уже могли разобрать:
«Всем, всем, всем! В течение ближайшего часа на небе появится крест! Вы должны незамедлительно двинуться в его сторону, стремясь оказаться под центром! Выполняйте все требования патрулей! Это необходимо для вашей же безопасности! Следуйте инструкциям! Минимум одежды и продовольствия! Вещи брать с собой запрещено, вас всем обеспечат на месте! Это необходимо для вашей же безопасности! Больные и раненые получат медицинскую помощь! Всем, всем, всем!..»
Запись повторялась раз за разом, три скутера довольно медленно описывали полукруг над поселком.
— Как это получается, что рев скутеров не заглушает слов? — удивился гоблин. — Посмотреть бы мне на эту систему…
— А дядюшку Валериана брать с собой или как? — спросил один из гномов.
— Старшие разберутся, — решил второй. — Пошли, а то без нас уйдут.
На всякий случай покрутив головой в поисках креста на небе, Ольдек поманил за собой Илана и Алою:
— Пошли, чего стоять. Может, еще перекусить успеем. Полный холодильник… Не повезло.
Однако планам гоблина оказалось не суждено сбыться. Один из скутеров вдруг резко изменил направление и на бреющем полете прошел над домом Де Фрешей, несколько раз выстрелив. Над крышей взметнулось высокое пламя.
— Бежим! — Ольдек, не дожидаясь нимф, понесся к дому, размахивая разводным ключом. — Надо помочь Корнелию и Матильде! Может, только крыша горит?
К облегчению Топуса, в доме Де Фрешей все было в полном порядке. Корнелий вместе с нашедшейся женой пребывали в добром здравии, вот только дверь открыли не сразу — прятались в подвале.
— У нас оттуда есть выход, — успокоил Корнелий фавна. — Так что в случае пожара успели бы улепетнуть. Все Матильда — бабе завсегда спокойнее, когда поглубже да за запорами. Если бы Нинон не сказала ей, что это ты, то и вовсе меня бы не отпустила.
— Спасибо, Нинон! — поблагодарил Топус домовую арахну.
— Не за что… — Арахна плакала.
— Что-то случилось?
— Понимаешь, — тихо заговорил гном, — когда дома горели, то большинство арахн в них остались… Не слишком они умеют бегать, да и непривычны каморки свои покидать, боятся всего. Ну, и до конца были на связи. Нинон такого наслушалась, что любой бы расклеился. Связь-то работает, на резервных этих — батареях, а вот воды и света нет.
— Тогда, может, не будем спускаться к вам в подвал? Просто войдем в холл. — Несмотря на наступившую тишину, Топус нервничал на открытом пространстве.
— В подвал ты бы не пролез, козлоногий! — захихикал Корнелий.
— Нет, конечно, посидим в холле, я только схожу за бутылочкой. В темноте даже удобнее — Матильда не заметит, где у меня заначка!
От гнома здорово несло самогоном, и Топуса это успокоило. Конечно, Свобода пришла в несколько странном виде, и вонь от разорванных кишок гнома в саду до сих пор чудилась фавну во всем, кроме перегара Корнелия, но это надо принять. Война есть война, это даже фавну ясно. Топус и сам как-то раз зашиб до смерти одного особо наглого эльфа, когда их стая повадилась травить посевы. А как иначе? Выследил, взял подходящий камень, да и засветил прямо в лоб тому, кто дальше всех зашел. Зато эльфы долго не тревожили. Фавны в тот раз тело просто закопали, но Топус был уверен, что хозяева наказали бы его не сильно.
Стараясь настроить себя на веселый лад, Топус уселся на крыльцо и достал из кармана фартука дудочку.
— Ну вот, кому что, а рогатому дай побездельничать и в дудку подудеть. — Из-за угла дома появился Хорх, дорожный брауни. — Есть чего перекусить? У нас столовку сожгли, так что мы на перерыв кто куда разбрелись. Свобода, брат!
— Я вот думаю у Корнелия что-нибудь попросить, — признался Топус. — Пошел бы к своим, но здесь интереснее… Ведь такое — раз в жизни! Да еще не в каждой жизни.
— Философы вы, крестьяне! — Пролетарий брауни пристроился рядом, сложил на коленях мозолистые руки. — Мостик чинили тут недалеко, а федераты как: налетели — мы сами-то под мост… А двое наших, значит, в столовой готовили. Сперва Фом выбежал, с поварешкой, а за ним уже Клун. Фом ему поварешкой на скутер и показал. И все, не стало ни Фома, ни Клуна, ни столовки нашей, ни обеда. Слышь, смешно: он ему показывает, — Хорх пихнул снова загрустившего Топуса в бок и вытянул руку, — показывает — во, гляди! А оттуда — бах-бах! Там от них мало что осталось.
— Белый флаг! — спохватился фавн. — Вот мы о чем не подумали: надо было вывесить белые флаги!
— Да у нас вся палатка была белая! — усомнился брауни.
— Любезная Нинон! — Топус вскочил и повернулся к дому. — Как ты думаешь, не стоит ли передать через арахн, чтобы все вывесили на строениях и деревьях белые флаги? Тогда федераты поймут, что стрелять не нужно!
— Многие так делали… — Нинон ответила не сразу, голос ее срывался. Видимо, просьба фавна вызвала у арахны новый поток слез. — И на востоке, и на юге… Они не смотрят на флаги.
— Ну да, — тут же понял Топус. — Если бы хозяева захотели подпустить федератов поближе, то, конечно, вывесили бы белый флаг. Тогда нам, наоборот, не надо флагов — это подозрительно!
— Вот заладил: флаги, флаги! — проворчал брауни. — Где этот Корнелий? Пойду-ка я в дом, с утра крошки во рту не было.