— Стоимость оборудования вычту из гонорара, — предупредил он.
— Вот еще, — фыркнул Мунлайт. — Спишешь.
— По какой статье расхода? — злорадно поинтересовался белобрысый.
— А здесь одна статья — Зона, — вклинился Снейк и поглядел на напарника: — Слушай, адепт хаоса, ты будешь из себя Гарри Гудини изображать и фокусы показывать, или мы всё-таки пойдем?
7
Внутри клокотало. Умом Сергей понимал, что датчик работал через пень-колоду и, по сути, был только обузой. Безвременная кончина прибора в аномалии, которую тот не разглядел, хотя был создан именно для этого, жалости также не вызывала. Но все это ничего не значило, потому что уничтоженное, пусть и бесполезное, имущество было только поводом для злости.
Причина сидела глубже. Карташова бесил этот седой выскочка с дрянным характером и идиотскими шутками. Старлей уже с теплотой вспоминал забулдыгу Киряя с его ворчанием и сакраментальными вопросами к господу богу. Если бы бедный старый алкоголик безвременно не сыграл в ящик, вся эта эпопея давно бы уже закончилась. И проводник был бы не менее профессиональным, но куда более приятным в обхождении.
С другой стороны, у седого есть перед Киряем одно большое преимущество. Карташов быстро оглянулся на идущего позади Змея.
Да, в дальнейшем общении с Мунлайтом это козырь. Седой, похоже, к своему напарнику всерьёз хорошо относится. Таким образом, бородатый из разряда напарников переходит в разряд заложников. А это уже хоть какая-то возможность манипулировать этим своенравным седым говнюком.
Сергей почувствовал, как от этой мысли на душе становится спокойнее. Бальзам на сердце.
Карташов отбросил сторонние размышления и сконцентрировался на дороге. Сделав довольно внушительную петлю, они вернулись обратно к тропке. Та стала как будто шире и основательнее. Даже куски асфальта и щебенки мелькнули. Но где-то вдалеке, за деревьями.
Вместо того чтобы выйти на дорогу и идти, как все нормальные люди, седой пошел параллельно по поросшим чахлыми кустами буеракам.
— Там дорога, — не выдержал Сергей.
— Я знаю.
Мунлайт был спокоен и ехиден. Как обычно. На его реплику не то что не остановился, даже не обернулся.
— Может, пойдем по дороге?
— По дороге никто не ходит.
— Раньше же шли, — не унимался Сергей, хоть и понимал, что лучше прикусить язык.
— Раньше было раньше.
— Слушай, Сберкнижка, — осадил сзади голос Снейка. — Ты жить хочешь? Если нет, то иди куда считаешь нужным. Только к чему тебе проводник тогда был нужен?
— Заткнулись оба, — грубо оборвал Мунлайт. Карташов, оглянувшийся было на Змея, повернулся обратно и чуть не наскочил на застывшего соляным столпом Мунлайта.
Тот поднял руку, жестом призывая не двигаться. Старлей замер. Притихли за спиной шаги бородатого.
С тихим шорохом падали одинокие, запоздавшие с увяданием листья. Где-то очень далеко что-то потрескивало, словно стрекотал кузнечик размером с мотоколяску. Сперва Карташову показалось, что именно этот звук насторожил сталкера. Но седой не прислушивался, а присматривался.
Старлей проследил за его взглядом и остолбенел, чувствуя, как у него самого появляются седые волосы. Впереди на внушительном расстоянии, но вполне заметный, стоял человек. Абсолютно прозрачный.
Переливчато присвистнул Змей. Сергей дернулся от этого звука, показавшегося в установившейся тишине неимоверно резким. Мысли поскакали бешеным галопом. Эта прозрачная тварь всё-таки увидела его тогда, около деревни, и следила за ним. И теперь пришла за ним. Или за кем-то из его провожатых? А может, случайность?
— Судя по всему, — произнес Мунлайт очень тихо, — вы его тоже видите.
— Видим, — отозвался Змей. — А кто-нибудь такое раньше видел?
Седой повернулся к Карташову. Глазки сталкера показались Сергею маленькими и колючими, словно Мунлайт поймал его за руку на воровстве. И старлей вдруг удивительно ясно понял, что не может сказать правду.
— Я — пас, — пробормотал он, стараясь не глядеть на седого.
— Двое нас, — процедил Мунлайт сквозь зубы и добавил: — Ненавижу преферанс.
Карташов глядел на призрака. Точно, вот кого напоминал дрожащий прозрачный силуэт. Призрак из фильмов про охотников за привидениями. Неестественный, прозрачный, дымящийся. Словно какой-то ненормальный стеклодув выдул фигуру человека и принялся накачивать ее табачным дымом.
Призрак не двигался. Если не считать неспешного хаотичного движения составлявших его тело дымков. И от этой застывшей фигуры было жутко до дрожи.
«Чего встали?» — хотел спросить Сергей. Но язык прилип к небу, а тело будто онемело. Это от мутанта или человека можно убежать. В него можно выстрелить. Его можно, хоть и трудно, убить. А что делать с куском тумана? И что может сделать ему этот прозрачный бесплотный мужик? Это ведь не средневековый замок с нафантазированными привидениями. Здесь пугают не неупокоившимся духом, а вполне себе конкретной сущностью неясного происхождения.
— Так, медленно поворачиваем и уходим, — начал Мунлайт вкрадчивым голосом.
И в этот момент прозрачная фигура пришла в движение. Она качнулась, будто ей наскучило ждать, когда люди примут какое-то решение, и двинулась им навстречу.
Время застыло, словно в замедленном кадре. Страшное, невозможное, непостижимое сделало шаг, еще один.
Нервы сдали, и Карташов дернул с плеча «Калашников». Тело сработало на рефлексах. Руки перехватили автомат, палец сдернул предохранитель из одного крайнего положения в другое. Другой лег на спуск.
— Ааааааа!
«Калаш» затрещал, забился в руках. Сергей орал что-то матом. Накопившийся за месяц страх вырвался наружу и его руками поливал свинцом кусты и удаляющийся куда-то силуэт. Призрак уходил прочь без какого-либо вреда.
Что-то проорал Змей. Гаркнул Мунлайт, хватая за разгоряченное плечо. Старлей снова закричал нецензурно, теперь уже проводникам. От звука собственного голоса в голове будто перемкнуло, и всё закончилось. Почти всё.
Рев продолжался. И ревел теперь не старлей.
Карташов повернулся к проводникам, пытаясь понять, что происходит. Змей с Мунлайтом стояли с автоматами наперевес. Бородатый был бледен, седой зол и раздражен.
— Отходим, — пятясь прорычал Мунлайт.
— Куда? — не понял Карташов.
Седой ответил витиевато со смаком, из чего стало ясно, что Сберкнижка может отходить туда, откуда на свет появился.
Карташов резко обернулся и снова дернул спусковую скобу. «Калашников» сухо ответил пустым магазином. Сергей попятился, на ходу меняя рожок. Снова захотелось закричать, но глотку перехватило спазмом.
Между деревьев, там, куда он полностью расстрелял магазин, прозрачной человеческой фигуры не было. Призрак ушел. Зато его место заняла огромная неповоротливая тварь из детского ночного кошмара.
Гладкое, лишенное шерсти тело покрывали вздувшиеся бугры жил. Верхние конечности казались недоразвитыми, точно крылья цыпленка, зато нижние походили на оторванные от избушки на курьих ножках. Нелепая громоздкая поломанная фигура выглядела так, словно обезумевший мясник порубил на части кучу плоти, а придя в себя, раскаялся в содеянном и кое-как слепил гору мяса обратно.
Вышло нечто непропорциональное с огромной головой, лишенной шеи. С невероятных размеров морды бессмысленно таращились злые мелкие глазки. Нос отсутствовал как класс. Зато пасть была чуть ли не в полбашки, и зубы в этой пасти торчали в два ряда, острые и крупные, как у акулы.
«А еще я в неё кушаю», — пронеслось в воспаленном сознании.
Ростом монстр был едва ли ниже Карташова, а у старлея в медицинской карте значилось сто семьдесят восемь сантиметров. Но если на его метр семьдесят восемь приходилось восемьдесят два кило живого веса, то в монстре было никак не меньше пары центнеров.
И эти центнеры с зубами, подвывая, ковыляли на них. По правой ноге монстра бежала густая темная струйка. Не иначе Карташов подстрелил тварь, пока шарашил по призраку. Это твари не понравилось, и сейчас она хотела сатисфакции.