Берденко споткнулся о взгляд Талимонова и умолк.
Генерал глядел мягко, по-отечески. И заговорил так же по-отечески, с какой-то доверительностью в голосе.
— Андрей, я читал ваш рапорт. Мне нужно понять, что здесь на самом деле произошло. Там, — генерал-майор мотнул головой почему-то в сторону двери, — вокруг этой истории суетятся на таком уровне и такие люди, что вашим рапортом, боюсь, они не удовлетворятся. Так что мне нужна правда, товарищ капитан.
— Правда? — Андрей крякнул. — Хорошо, товарищ генерал, будет вам правда. Все равно нас здесь никто больше не услышит. А там сами думайте, что с этой правдой делать.
И Берденко начал говорить. Капитан не рассказывал. Он докладывал. Все, что он говорил, звучало безлико, напрочь было лишено эмоций, хотя, если судить по рассказу, эмоций внутри у капитана в свете этой истории бушевало в избытке.
Речь Андрея была бесчувственна и холодна, как рыба. Только факты. Но от этих фактов Талимонова бросило в жар похлеще, чем после беготни по сугробам.
Капитан закончил говорить. Талимонов потянулся за стаканом, но чай остыл и был теперь не холодный, не горячий, а той мерзкой температуры, при помощи которой хорошо промывать желудок.
— М-да, — протянул генерал и добавил еще пару крепких слов от души.
Берденко поглядел на Талимонова не без интереса. Взял генеральский стакан и принялся заваривать чай по-новому на правах радушного хозяина.
— Вы ведь сами правды хотели, товарищ генерал-майор.
— М-да, — мрачно повторил тот. — Что ты там в рапорте-то пишешь?
— Генерал Хворостин с взводом десанта лично произвел высадку в Зону отчуждения, — послушно забубнил легенду капитан. — Связь с генералом Хворостиным и его группой была потеряна…
— Вот так и пиши, — мягко перебил Талимонов. — И если кто спрашивать будет, так и говори. И если кто правду искать вздумает тоже. Про потерянную связь у тебя складно выходит.
— Слушаюсь, — кивнул Берденко, и в его уставших глазах мелькнула радость.
Эпилог
Мысли, память… Иногда мне кажется, что я должен быть лишен всего этого в принципе. Всему этому в моем случае неоткуда взяться. Я бесплотен. А как может работать мозг, которого нет?
И тем не менее я помню. Все. С самого момента моего рождения и до сегодняшнего дня. Эти воспоминания возникают откуда-то, как возникают откуда-то мысли, чувства.
Нет, я не чувствую на тактильном уровне. Когда тот человек, которого мой отец называл смешным словом «Сберкнижка», стрелял в меня, я не почувствовал ничего.
Я не чувствую жары и холода. Не ощущаю электрических или гравитационных воздействий, как говорят ученые. Вот разговоры ученых я слышал, и даже на большом расстоянии сквозь стены. А ветра не чую. И понять, что значит «запах луга», как и любой другой запах, не могу. Не ощущаю.
Зато я чувствую другое.
Например, я почувствовал, как умирал мой отец. Я помню это.
Он просто шел и насвистывал. И, кажется, даже выстрела услышать не успел. Пуля попала в затылок, одним ударом остановила работу мозга и выбила все мысли, воспоминания.
Отец не чувствовал этого. А я чувствовал. Это было больно. Иногда мне кажется, что я сам умер в тот момент. Но время идет. Отец мертв, а я жив. Во всяком случае, я существую. У меня есть мысли, память и ощущения.
Ведь ощущал же я тогда, как сходит с ума человек, убивший моего отца. Это тоже осталось в памяти. Это тоже было ярко.
Я подошел к отцу, наклонился над телом и первый раз с момента своего рождения посмотрел на него так близко. Он был мертв. Его убили выстрелом в голову. А болело у меня в груди. Как так может быть? Я не понимаю этого до сих пор. Только помню.
Помню, как поднялся в рост и пошел к убийце. Убийца видел меня и сходил с ума. Он схватил пистолет, приставил к виску и жал на спуск, слушая сухие щелчки. Но отец не обманул его. Пуля была одна. И убийца жалел, что потратил ее на отца. Знаю, что жалел.
Я не тронул его тогда. Оставил наедине с его страхом и сумасшествием. Не знаю, что с ним стало. Но сомневаюсь, что мать простила ему смерть отца. Мать может сохранить жизнь человеку или даже вывести его в жизнь, но, как мне кажется, это надо заслужить. А без ее одобрения никто здесь ничего не получает.
Но все это только размышления. Я не успел расспросить отца и отправился тогда к матери. Я зашел в самое ее сердце, туда, куда не заходил ни один человек, но не получил ответов. Вероятно, до понимания надо доходить самому. Никто не расскажет тебе истины, а если расскажет, то, вероятнее всего, это будет не истина, а что-то иное.
Я хожу бесплотной тенью уже много лет. Ищу ответы. Ищу понимание.
Я пережил отца, пережил его приятелей. Видел много смертей. Наблюдал за самой разной жизнью. Но все, до чего дошел в своих размышлениях, кажется сомнительным.
Нет истины, нет понимания, нет ответов. Только вечный поиск.
Вечность пугает. Надеюсь, я не вечен.
Хотелось бы быть смертным, как отец. Не хотелось бы стать вечным, как мать.
Зона, ты слышишь? Я не хочу вечного скитания. Меня пугает вечный поиск. Мне нужны ответы. Пусть они будут простыми, пусть не совсем правильными. Но я хочу понять хоть что-то. Непонимание, бесконечно растянутое во времени, невыносимо. Слышишь, мама? Ответь мне.
Но мать молчит. Она всегда молчит. Может, разве что, подать какой-то знак. Но его надо увидеть и распознать. А я не уверен, что примечаю их и понимаю правильно. В этом я похож на людей.
Люди ведь тоже застыли в вечном непонимании. Правда?
notes
Примечания
1
Дикий дикий запад ( англ.).
2
На этот раз я думаю, что должен выпустить всё это наружу,
Открыть книгу и вырвать плохие страницы.
Господь, прошу прощения за всю ту погань, что я совершил.
Сатана, не беспокойся, я с тобой еще не завершил…
Фрагмент песни «Fuck Off And Die» группы Backyard Babies.
3
Итак, уходи сейчас, потому что я должен остаться.
Я должен остаться для судного дня.
Иди на хрен и сдохни! Ты зло в моем глазу.
Иди на хрен и сдохни! Время сказать прощай.
Я сейчас собираюсь поквитаться с тобой,
Да и что я еще могу сделать,
Когда мой ночной кошмар воплотился в реальность?
4
И если выживешь, Ты сделаешь его счастливым.
Он положит тебя в баночку, И ты будешь думать, что счастлив.
Он проделает в крышке отверстия, Чтобы тебе легче дышалось.
Он укроет тебя травой, И ты будешь думать, что наконец счастлив.
Ты в прачечной! Ты в прачечной! Делай выводы…
Фрагмент песни «Sappy» Курта Кобейна.
5
НУРС — неуправляемый реактивный снаряд. НАР — неуправляемая авиационная ракета.
6