По-гречески он говорил совершенно свободно, хотя и с легким акцентом.
— Мы знаем, что у них связаны руки, — ответил я на пунийском, и лицо его сразу же озарилось понимающей улыбкой, — Карт-Хадашт уже не тот, что раньше. А как обстоят дела в Утике или Гиппоне[10]?
— Лучше всего в Утике, — после недолгого раздумья, с неприкрытым сомнением в голосе ответил он и тут же снова перешел на греческий: — Но я хочу предложить вам переночевать у меня, и мы тогда все обсудим, У нас тут много молодых вдов, и потом, как я слышал, кое-кто из лучников умеет обрабатывать землю.
— Говоришь, вдовы? — Иолаос хитро подмигнул ему. — Ну тогда посмотрим.
— Значит, вы хотите остаться? Хорошо. Тогда я еще отблагодарю вас.
Я отстегнул от пояса кошель и швырнул его Иолаосу. Он поймал его на лету. Услышав звон, каппадокийцы начали ухмыляться, из глоток донеслось довольное урчание.
С наступлением темноты мы отчалили. Труп Бостара был завернут в белую ткань и накрепко перетянут канатами. Привязанный к ногам якорный камень доставит моего старого друга на дно моря.
Бомилькар передал управление судном кормчему и подошел ко мне. Я стоял прислонившись к двери каюты. Матросы выбрали якорь и теперь сидели у борта и дружно жевали. Один из них с набитым ртом напевал какую-то мелодию, напоминавшую просто отрывистые звуки. Ночь была безлунной, но звезды, по которым Бомилькар выверял путь, отчетливо виднелись на темном небе. Парус чуть изогнулся, налетевший с юго-запада ветер сильным порывом надул его, и корабль понесло на восток.
— И куда теперь?
— В Александрию[11].
— А потом?
Я откашлялся:
— Афины, затем Вифиния[12].
— О всемогущие… Что ты там забыл? — Бомилькар искоса взглянул на меня.
— Да нужно кой-кого навестить.
Бомилькар не стал продолжать разговор. Он медленно прошел вперед и сел рядом с лежащим среди ящиков и тюков телом отца.
— Антигон из Колхиды[13]? — робко прозвучал нежный женский голос.
Я поднял глаза. Передо мной на каменном полу хранилища стояла совсем еще юная девушка. Раб, который привел ее сюда, вопросительно посмотрел на меня. Я небрежно махнул рукой, и он мгновенно исчез.
На вид ей было не больше шестнадцати — семнадцати лет. Покрытые синяками обнаженные плечи, изодранная до крови кожа на скулах и затаенная боль в огромных черных глазах.
— Не из Колхиды, а из Кархедона, — нарочито сухо ответил я.
— Ты не похож на пуна, господин, — помедлив, сказала она, — а это послание написано на греческом языке.
— Я одновременно и пун и эллин[14]. Давай его сюда. — Я протянул руку.
Она с явной неохотой вложила мне в ладонь перевязанный черной шерстяной нитью пергаментный свиток. Я взял со стола маленький нож, разрезал нить и с улыбкой прочел:
— «Милость Ваала[15], ниспосланная Танит Гадирской».
— Ты понимаешь этот язык, господин?
— Да. — Я задумчиво посмотрел на нее, радость от предстоящей встречи сочеталась во мне с недоверием к этой избитой рабыне. — Кто дал тебе свиток?
— Какой-то человек вручил его моему господину — смотрителю гавани…
— Откуда ты тогда знаешь, что он написан по-гречески?
Она пожала плечами, легкая усмешка скользнула по ее изящно очерченным губам, но глаза оставались по-прежнему печальными.
— Смотритель гавани прочел письмо и что-то недовольно пробурчал. Он не стал снова перевязывать его, а просто дал мне.
— Выходит, ты умеешь читать?
— И писать, господин. Но смотритель гавани этого не знает. — Она опустила голову, затем вдруг резко вскинула ее и внимательно посмотрела на меня.
— Ну хорошо. А теперь иди, хотя нет, подожди. Ты страдаешь от морской болезни?
Теперь она, правда робко, улыбнулась также глазами.
— Нет, господин. А имя мое — Коринна.
Я махнул рукой в сторону ярко освещенного выхода. Минуту-другую она вопросительно смотрела на меня, а затем вышла прямо под палящие лучи полуденного солнца.
Я сел за стол и взял в руки свиток с перечнем товаров. Однако мысли мои были заняты совсем другим. Khenu Baal — Милость Ваала. Это означало, что, когда солнце окажется над потерянным нами Гадиром[16], Ганнибал будет ждать меня в храме Артемиды[17] или поблизости от него. Раньше я вовсе не был уверен в том, что сумею застать его в Никомедии из-за развернувшихся здесь бурных событий, положивших начало войне между Вифинией и Пергамом[18]. Царь Прусий вполне мог поручить своему знаменитому гостю какое-либо важное дело. В городе никто толком ничего не знал.
Однако эта девушка развеяла мои сомнения. Она явно умела владеть собой, была достаточно умна и, безусловно, получила какое-то образование. Едва заметный акцент не позволял определить, откуда она родом. Вероятно, она появилась на свет на Крите или на одном из маленьких островков Южной Эллады и совсем еще ребенком стала чьей-то легкой добычей по время войны между Римом и Антиохом. В Кархедоне с рабами обращались довольно хорошо, не из добрых побуждений, а просто чтобы не портить ценный товар. Когда наемники подняли мятеж, рабы также встали на защиту столицы и показали себя отменными храбрецами. В большинстве городов эллинической части Ойкумены[19] такое даже представить себе было нельзя. За все эти годы и никак не мог привыкнуть к тому, что к рабам относятся хуже, чем к скоту. Я снова в мыслях вернулся к этой девушке. Она умела читать и писать и вполне могла заменить выходца из Александрии, в последнее время исполнявшего обязанности моего писца. Бедняга во время плавания из Египта в Вифинию постоянно страдал от морской болезни, хотя море летом воистину не давало никаких оснований для таких мучений.
Кроме того, она была очень красива. Ох уж это возбуждение плоти! В восемьдесят лет о нем, казалось, следовало просто забыть. Однако на отсутствие похотливых желаний старику надлежит жаловаться лишь в тех случаях, когда у него нет возможностей их удовлетворить.
С помощью александрийца, который теперь должен был остаться в Никомедии, я закончил составлять опись товаров.
Караваны бактрийских[20] купцов уже снова покинули город, чтобы еще до наступления зимы успеть добраться до горных границ Персидской державы. Их столь поспешный отъезд был также вызван стремлением не оказаться на подвластных Вифинии и Пергаму землях в тот момент, когда Прусий и Евмен опять всерьез возьмутся за осуществление безумной идеи создания единого эллинистического государства.
За загородкой в самом конце склада я нашел маленькую коробочку с белым порошком, обладающим соответствующим запахом. Из дорожной сумы я вынул чудесную стеклянную бутылочку, изготовленную в одной из ремесленных мастерских пунийской столицы.
Бутылочка была сделана в виде женского тела, только без рук и ног, но зато с высокими крутыми грудями. Затычку украшало нечто вроде ожерелья с прикрепленным к нему вырезанным из сапфира изображением молодой пунийки. Сквозь бутылочку, «ожерелье» и нижнюю часть затычки тянулась тонкая золотая цепочка. Таким образом бутылочку можно было носить на шее.
Мои мысли вернулись на восемь с половиной лет назад, во времена скорби и тоски. Я тихо вздохнул, разомкнул цепочку, осторожно вытащил ее из крошечного отверстия, вынул затычку и высыпал белые крупинки в узкое стеклянное горло.
На цоколях коричневых колонн портала кучки белого голубиного дерьма образовывали причудливые узоры. В помещениях расположенного в верхней части примыкавшего к гавани квартала Царского банка царила приятная прохлада. Служитель в позолоченном, плотно облегавшем мускулистую грудь панцире и украшенном пышным султаном шлеме почтительно провел меня сквозь скопище толпившихся в зале людей.
10
Утика — крупный торговый город к востоку от Карфагена, как правило поддерживавший его врагов; Гиппон, или Гиппо-Зарит (ныне Бизерга), — одна из древнейших финикийских колоний в Северной Африке, зависимая от Карфагена.
11
Александрия — город, основанный Александром Македонским в Египте сразу после его завоевания и славившийся своими садами и широкими кварталами. Благодаря географическому положению и системе каналов, связывавших ее с Нилом, Александрия превратилась в один из крупнейших центров средневековья, а затем стала еще и центром культуры, прославившимся своей библиотекой.
12
Вифиния — древнее государство на южном побережье Черного моря.
13
Колхида — ныне территория Западной Грузии с центром в Риони.
14
Эллин — так называли себя по имени своего легендарного родоначальника древние греки.
15
Ваал (букв.: господин) — один из главных богов природы и плодородия, выполнявший также государственно-культовые функции (война, покровительство правосудию). Римляне отождествляли его с Юпитером.
16
Гадир (или Гадес) — колония, основанная финикийскими мореплавателями на небольшом острове у южного побережья Испании за несколько веков до основания Карфагена. Ныне город Кадис.
17
Артемида — в Древней Греции богиня — покровительница охоты и живой природы. Римляне отождествляли ее с Дианой.
18
Пергам — древнее государство Малой Азии, одноименная столица которого славилась великолепными строениями и скульптурными памятниками, в первую очередь ныне хранящимся в Берлине знаменитым алтарем.
19
Ойкумена — согласно представлениям древних греков, совокупность областей Земли, заселенных людьми.
20
Бактрия — древнее государство на территории современных южных областей Узбекистана, Таджикистана и северных областей Афганистана.