— Кориана? — спросил Киндан, опять присаживаясь и тщательно проверяя ее грудь на признаки дыхания. Он продолжал так долгое время, пока не убедился, что Кориана долго не мучилась. Но он знал, что только дурачит себя, отсрочивая неизбежное понимание того, что Кориана мертва — только ее смерть могла заставить Корисс уйти в промежуток вот так — и навсегда.
В какой-то момент Киндан почувствовал одну из рук Бемина, дрожа схватившую его плечо. Долго после этого, Киндан наклонялся, чтобы в последний раз поцеловать Кориану, но Бемин оттащил его назад.
— Поцеловать ее означает умереть, — сказал ему Лорд-владетель, его голос был лишен всякий эмоций. — Даже через маску.
Киндан медленно кивнул, желая в этот миг, чтобы его сердце остановилось, так жестоко оно болело.
— Можешь ли ты… — голос Бемина дрогнул. — Можешь помочь мне перенести ее?
Не в состоянии говорить, Киндан кивнул и выпрямился, показывая Лорду-владетелю взять ее за плечи, когда он брался за ее ноги.
Когда они медленно шли из Большого Зала, Киндан смотрел на лицо девушки, которую он любил и видел, что Кориана была спокойна.
Бемин не смог заснуть этой ночью, как и Киндан. Они проводили часы, судорожно ходя между больными, обращая внимание только когда Желир или один из других холдеров окликал их.
В какое-то время, возможно ранним утром, Нииса вышла из кухни, неся какие-то старые булочки и воду.
— Мы близки к окончанию запасов угля, — сказала она Бемину. Лорд-владетель безучастно осматривал ее какое-то мгновение, а потом отвел взгляд.
— И остался только один кувшин сока феллиса, — сказала Нииса Киндану. Киндан лишь пожал плечами в ответ.
Нииса повернулась, уходя обратно на кухню. Немного позже она вернулась вместе с Фионой.
— Она хотела к своему отцу, — сказала Нииса, толкая девочку в руки Бемина.
Автоматически, Бемин потянулся и прижал маленькое дитя к своей груди, одной рукой поддерживая ее снизу, другой за плечи. Медленно Бемин начал качаться. Киндан на мгновение подумал, что Лорд-владетель пытается укачать девочку ко сну, но потом понял, что движения были неверными — Бемин качал ее в бесшумной печали. Киндан обошел его сзади и потянулся, растирая руками плечи старшего мужчины.
— Мы не сможем выжить, — пробормотал Бемин поверх головы дочери. — Мы все умрем.
Нииса задохнулась в испуге и убежала.
— Нет, мой лорд, не умрем, — твердо сказал ему Киндан. — Мы выживем. Этот Холд выживет, ваша дочь выживет.
— Как? — потребовал Бемин, поворачиваясь лицом к Киндану. — Как ты знаешь? Твое слово как арфиста?
— Да, — сказал Киндан. — Мое слово, как арфиста. — Он отвечал без интонации, без надежды, только с уверенностью, что он не подведет Лорда-владетеля Форта, отца Корианы. Он должен найти путь накормить их, спасти выживших.
— Так же можно надеяться, что фрукты с неба посыплются, — раздраженно отрезал Бемин. — Твое слово не надежное.
Фрукты с неба! Глаза Киндана зажглись в надежде.
— Мое слово, мой лорд, — повторил он. — Мое слово. У вас будут ваши фрукты с неба. — Он помчался на кухню и через нее к ряду тканей, ища свой самодельный барабан.
Глава 13
Твоя уверенность в своем ремесле, целитель
Поможет нам болезнь перенести
Используй свой навык и записи, наш хранитель
Спасут нас бальзамы и микстуры твои.
— Ты выглядишь очень исхудавшим, Конар, — сказала Келса, посмотрев на юного мальчика-холдера, мягко поднимая ее голову тканью. — Ты уверен, что достаточно ешь?
— Ты съешь это, — сказал он ей, усаживая ее и вкладывая ложку овсянки в ее рот. Он стянул ее с кухни, не в состоянии найти что-нибудь другое не заплесневелое.
— Но…
— Это по честному, — ответил Конар, — ты вернула здоровье мне, теперь моя очередь.
Келса увидела, что спорить бесполезно, особенно если Конар уже положил ложку ей на язык.
— Это отвратительно! — простонала она, проглотив это. Ее горло было так раздражено кашлем, что глотание овсянки было похоже на глотание горячих углей. Теперь она знала, как должны чувствовать себя драконы, глотая прежний огненный камень.
Конар — да воспоют ему хвалу драконы — в этот момент поднес к ее губам стакан воды. Но холодная вода причинила еще больше мучений ее горлу, чем овсянка.
— Еще одну ложечку, — сказал Конар, наполняя ложку. Келса непослушно мотнула головой в сторону. Конар открыл свой рот, чтобы произнести еще что-нибудь поддерживающее, когда они услышали звук барабанов.
— Киндан? — удивленно сказала Келса. Конар кивнул, прислушиваясь.
— Фрукты? — пробормотала Келса, когда прозвучало барабанное сообщение. — Где мы сможем найти фрукты?
— Он сказал «Ж’трел»? — спросил Конар.
— Сказал, — согласилась Келса. — Найди его, передай сообщение Киндана.
— Он занят Друри и ребенком, — сказал Конар. Синий всадник дракона неустанно занимался с детьми Джаленны, когда она уступила пошести четырьмя днями раньше. Перед этим только усилиями Джаленны, Ж’трела и Конара поддерживалась жизнь в других. Келса не знала, сколько людей умерло, Конар отказался ей говорить.
— Иди, найди его, скажи ему, это важно, — сказала Келса, игнорируя боль в своем измученном горле.
Конар сорвался с места, двигаясь гораздо медленнее, чем нравилось Келсе. Он выглядел очень исхудавшим. Она размышляла, не скупился ли он в своем питании?
Конар замедлился, когда вышел из временного лазарета, остановился, чтобы избавится от одышки и черных пятен, которые плясали перед его глазами. Он ничего не ел днями. Он был меньше остальных, говорил он себе, он может дольше обходиться без пищи.
— Ж’трел, Киндан прислал сообщение, — сказал Конар, когда увидел силуэт синего всадника.
Ж’трел посмотрел на него, его лицо было изможденным и заросло долгодневной бородой.
— Он сказал тебе достать фруктов, — сказал ему Конар.
— Фруктов? — устало повторил Ж’трел. — Это было все?
— Свежих фруктов, — сказал Конар, вспоминая послание и мечтая о том, чтобы получше разбираться в барабанах.
— В это время года здесь нет фруктов, — воскликнул Ж’трел, сердито качая головой.
Конар сморщил лицо, пытаясь вспомнить точное сообщение. — Он сказал: «Ж’трел, свежие фрукты, южнее Исты».
— Южнее чего? — ошеломленно повторил Ж’трел. — Нет земли южнее… — внезапно он остановился, его глаза расширились. Он посмотрел наружу, через комнату на луг, где отдыхал его синий дракон.
«Талит’…»
— Что случилось, Ж’лантир? — спросил К’район, Предводитель Вейра Иста, у бронзового всадника, вытянувшегося перед ним. К’район вернулся с патрулирования над инфицированными Холдами и был не счастлив. Он последовал предложению М’тала, потому что это имело очень глубокий смысл — если обитателей Вейра подкосит пошесть, как холдеров, Вейры станут не способны бороться с Нитями, когда те придут. Но это не останавливало скручивание живота К’района каждый раз, когда он пролетал над пустыми полями или видел людей, безнадежно махающих ему снизу. Они делали все, что могли, загоняя бесхозный домашний скот во временные загоны, скидывая маски, о чем упомянул М’тал, но их было слишком мало и слишком поздно. У К’района аж руки зудели от желания делать хоть что-нибудь.
— Только что я получил слова Ж’трела, — сказал Ж’лантир.
— Как там Цех Арфистов?
— Он не сказал, — ответил Ж’лантир. — Он сказал, что холдеры нуждаются во фруктах, свежих фруктах…
— Сейчас середина зимы, ничего нет, — возразил К’район.
— Южнее Исты, — закончил Ж’лантир.
— Южнее? — повторил К’район и его глаза расширились. — Южный Континент?
— Поры года там противоположны нашим, там сейчас лето, — заметил Ж’лантир.
— Тогда на него тоже нет надежды, фрукты еще не достаточно созрели, — возразил К’район.
— Помните, как Обороты назад, перед тем, как мы встретили юного Киндана и стражей порога, как я однажды потерял мое крыло на семидневку? — сказал Ж’лантир.