— При условии, что не совершил убийства. В противном случае тебя возвращают в кандалах и сразу же строят гильотину[95]. Видишь ли, малыш, — вздохнул гигант, — не нужно думать, что девственный лес — хорошее убежище. Там умрешь от голода, или жажды, или болезни, как если бы оказался в пустой лодке посреди океана. Лес удерживает лучше всякой ограды, у самых отважных сердце сжимается от страха при одной мысли о нем.
Майпури невольно повысил голос, и тотчас раздался окрик надзирателя:
— Тишина в рядах!
После очень тяжелого перехода отряд пришел наконец на место. Работа заключалась в очистке и осушении раскорчеванного участка земли, который должны были засадить сахарным тростником для сахароварен Сен-Мориса.
В землю на равных расстояниях были вбиты вехи, там рыли осушительные канавы. Осужденные принялись за работу, атакуемые полчищами мошкары, которая, как крохотные вампиры, впивалась в кожу, доставляя невыносимые страдания.
От влажной земли поднимались зловонные испарения, несшие лихорадку, и некоторые, самые слабые, уже начали стучать зубами.
Другая часть заключенных выдирала и выпиливала кустарник, рискуя на каждом шагу получить укус змеи.
Третьи выкорчевывали остатки деревьев, торчавшие посреди поля, и как могли спасались от ужасных укусов красных муравьев, которые впивались в ноги — пораженные места походили на ожоги.
Наконец, последние, среди них были и Поль с Майпури, стоя по колено в воде, рыли траншеи и выбирали совками и лопатами жидкую грязь.
Вскоре на поле, окруженном непроницаемой стеной гигантских деревьев, стало невыносимо жарко. Каторжники были уже без сил. По изможденным лицам лил пот, они совсем ослабели, спотыкались на каждом шагу и, сраженные солнцем, падали на землю. С трудом поднявшись, неверными движениями снова втыкали в землю свои инструменты, страшась услышать голос вытаскивающего блокнот надзирателя: «Номер такой-то лишается вина».
Лишение порции вина (двести пятьдесят граммов) было самым суровым наказанием — вино восстанавливало силы.
Вокруг росли великолепные образцы экваториальной флоры — черный кедр[96], черное[97], красное[98], розовое[99] дерево, палисандр[100] торжественно возносили более чем на шестьдесят метров свои кроны, обвитые орхидеями[101], ослепительные цветы которых создавали в воздухе прекрасные огромные букеты. С ветвей свисали то голые лианы[102], то лианы, покрытые листьями; по ним, как по канатам, сновали тысячи гримасничающих, кричащих и хохочущих обезьян. Стайки голубых птичек размером с воробья садились на кусты, рассыпая красивые, почти соловьиные трели. Толстые туканы[103] тяжело перелетали с места на место. Казалось, они едва поспевают за своими носами-клювами. Вокруг болтали стайки разноцветных попугаев, порхали лазоревые бабочки с большими веерообразными крыльями и вместе с крохотными колибри[104] лакомились изысканным нектаром[105] орхидей.
А посреди этого великолепия агонизировала горстка людей с изъеденными насекомыми, испитыми лицами, сбитыми в кровь ногами и телами, изувеченными непосильной работой.
Надзиратель посмотрел на часы и объявил передышку. Было одиннадцать часов.
Поля шатало от усталости. Он уронил свою лопату и с помощью Майпури выбрался из болотной тины.
— Пойдем, малыш, посидим, — предложил 883-й. — Потом ты чуток поспишь, а там снова за работу.
Поль, думавший в эту минуту о Марьетте, прошептал:
— Не останусь здесь. Лучше умереть в лесу от голода, чем подыхать в этом аду.
— Ладно, малыш, обмозгуем, — мирно отозвался гигант, наливая воду в сделанную из большого ореха чашку и насыпая туда горсть маниоковой муки.
ГЛАВА 22
НЕСЧАСТЬЯ НЕВИННОГО ЗАКЛЮЧЕННОГО
Для Поля началась ужасная жизнь, и, по мере того как таяли его силы, она становилась все невыносимее. Его белое тело европейца, искусанное множеством насекомых, превратилось в сплошную рану. Кожа покрылась зудящими пузырями, которые от расчесывания стали гноиться. Лицо, шея и руки распухли, как подушки. Отекшие веки мешали смотреть, а изодранные о камни ноги, все в занозах и волдырях от постоянного пребывания в отравленной воде болот, отказывались ходить. Юношу было трудно узнать. Но мужество не изменило ему, он не жаловался и исполнял свою работу. Поль ни с кем не общался, но от Майпури, который стал ему другом, у него не было секретов. Бедный гигант, попавший на каторгу из-за одного рокового момента умопомешательства, накопил в своем сердце неизрасходованные запасы доброты и нежности, которые теперь изливал на юного товарища по несчастью.
Поль с нетерпением ожидал выходного и в первое же воскресенье сел писать Марьетте. Но на него навалилась лихорадка, а за ней последовал тяжелый сон, длившийся почти сутки. Он не проснулся ни к обеду, ни к перекличке. Надзиратель Ле Горн простил нарушение дисциплины, зная по опыту, что подобная прострация у новичков не редкость. Майпури повесил гамак, поднял Поля с земли, где тот спал, уложил, как ребенка, и время от времени поил, хотя юноша до конца так и не просыпался. Он проснулся, когда госпитальные часы пробили четыре. Почувствовав над собой дыхание товарища, сторожившего его сон, Поль с признательностью пожал ему руку.
— Спасибо, вы очень добры, — прошептал он.
На ресницах гиганта, возможно, впервые за долгие годы, задрожали слезы. Он ответил прерывающимся голосом:
— Это я должен тебя благодарить, малыш. Ты сейчас сделал такое… Ведь уже давно, со времен моего несчастья, никто не пожимал мне руку… А ведь ты не преступник, ни в чем не виноват…
— Вы верите, правда?
— Верю. Ты часто говоришь во сне, громко… Другие тоже говорят, но вспоминают о совершенных преступлениях и хвалятся ими. А ты твердишь о своей невиновности. Во сне не лгут…
— Спасибо за ваши слова! Для меня это так важно…
— Хочу спросить одну вещь… Почему ты говоришь мне «вы», а не «ты»? Здесь так принято, по крайней мере, между нами, заключенными. Хоть я и старше, вполне можешь говорить мне «ты», раз уж подал руку…
— Постараюсь. Я очень этого хочу, но вы намного старше…
— Здесь не имеют возраста!
— Точно! — Поль был поражен верностью этого жестокого наблюдения.
Обычно необщительный Майпури разговорился. Он медленно продолжал:
— Во сне ты часто произносишь имя женщины… Марьетты…
— Да. — Сердце Поля сжалось, оттого что драгоценное имя произнесли недостойные губы.
— Невеста? Я догадался. Бедняжка! Но вы еще встретитесь.
— Да, я надеюсь с ней скоро увидеться. Вы поможете, нет, ты поможешь мне бежать? Скажи да, Майпури, Жозеф!
— Можешь звать меня как хочешь. Ты говоришь со мной как с другом, и я все сделаю для тебя, что смогу. Но бегство… Это так трудно!
— Но ведь нас почти не охраняют. Один рывок, и ты на свободе, в лесу! Лишь пересечь Марони…
— На вид несложно, но как трудно на самом-то деле!
— Разве нельзя воспользоваться одной из лодок, что стоят у пристани?
— Там всегда на страже стрелки с заряженными ружьями. Приказ стрелять по любому, кто надумает бежать. Каждая лодка привязана железной цепью со стальным замком. Ни гражданский, ни военный, даже если они известны охране, не получит лодку без специального разрешения, подписанного губернатором. Когда какой-нибудь чин пересекает реку в лодке, он отгорожен от гребцов (а это всегда узники) железной решеткой. Руль держит надзиратель, вооруженный заряженным револьвером. Причалив, гребцы не имеют права отходить от лодки более чем на десять шагов, а надзиратель сидит на куче весел.
95
Гильотина — орудие для обезглавливания осужденных на смертную казнь, введенное во Франции во время революции 1789–1794 годов; названа по имени изобретателя, врача Ж. Гильотена.
96
Кедр — вечнозеленое хвойное дерево. Древесину применяют в строительстве. Иногда кедром неправильно называют кедровую сосну, дающую известные кедровые орешки.
97
Черное дерево — растет в тропиках; называется по цвету древесины, идущей на изготовление дорогой мебели, музыкальных инструментов, резных украшений. Черным деревом называется также древесина некоторых других видов деревьев.
98
Красное дерево — несколько разновидностей; древесина очень прочная, легко полируется; используется в мебельной промышленности.
99
Розовое дерево — вопреки названию имеет темно-красный цвет листьев; не путать с известными всем кустами розы.
100
Палисандр — дерево с очень ценной фиолетово-бурой твердой древесиной, идущей на поделки.
101
Орхидеи — множество видов многолетних трав, значительная часть с красивыми своеобразной формы цветами. Некоторые орхидеи перерабатываются в лекарства.
102
Лианы — древесные и травянистые лазящие растения, использующие в качестве опоры другие растения, скалы, стены и т. п. (в России — хмель, виноград). Идут на изготовление веревок, канатов. Декоративны.
103
Туканы — птицы отряда дятлообразных, с большим клювом, имеющим зазубрины.
104
Колибри — самые маленькие на Земле птицы, длина от 5,7 до 21,6 см, вес 1,6–20 г. Самцы ярко окрашены.
105
Нектар — здесь: выделяемый цветами сладкий сок.