Доктор Шарле закончил. Члены совета были взволнованы и настроены доброжелательно. Однако защитник не очень-то рассчитывал на мягкий приговор, особенно Полю, главному организатору побега. Закон очень суров к беглецам, и судьи, даже если бы и захотели, не смогли бы его обойти.
Члены совета удалились на совещание, а обвиняемых поместили в маленькую комнатку под присмотром двух надзирателей. Влюбленные были наконец вместе, но ненадолго и в последний раз. Они сидели рядом и тихо беседовали. Это даже трудно назвать беседой — отрывистые слова, вздохи и всхлипывания.
— Все кончено, — говорили они. — Ах, почему мы не умерли в лесу? Было бы лучше…
Майпури тоже плакал, его доброе сердце разрывалось при виде страданий его дорогих «ребятишек». Зашел доктор Шарле, снова постарался утешить молодых людей, уговаривая не отчаиваться.
Целый час, показавшийся им и безмерно долгим, и слишком коротким, бедняги просидели бок о бок, с тоской ожидая приговора.
Дверь отворилась, страж ввел подсудимых в зал. Сейчас они узнают свою судьбу…
Но атмосфера заседания явно изменилась. Еще недавно суровые и непроницаемые, лица членов трибунала лучились добротой и дружелюбием. Все явно были чем-то довольны. Что же произошло?
Председатель поднялся, за ним встали остальные. Обращаясь к Полю, он почти ласково сказал:
— Месье Поль Бернар, будьте добры подойти.
«Месье»! Поля назвали «месье»! А ведь больше года и даже час тому назад он был номер 881-й! Поль и его друзья ничего не понимали. Юноша не двинулся с места. Тогда председатель повторил:
— Месье Поль Бернар, подойдите. У меня для вас хорошие новости. Только что получена срочная депеша. Вот она.
И председатель зачитал:
— «Начальник кабинета государственного секретариата по делам колоний губернатору Гвианы. Сообщник Виктора Бине по делу о краже чеков Отмона арестован. Поль Бернар признан невиновным и помилован президентским указом в ожидании пересмотра дела». Месье Поль Бернар, — заключил председатель, — вы свободны!
Марьетта радостно вскрикнула и упала в объятия жениха. Поль оставался неподвижен. Глаза его расширились, лицо побелело. Он думал о том, кто же сообщник. Неужели отец, и тогда его жертва была напрасной?!
Председатель тем временем продолжал:
— Официальную телеграмму сопровождает частная. А господин губернатор был так любезен, что добавил от себя несколько строк. Слушайте:
«Дорогой Поль, все хорошо. Твоя невиновность установлена. Мели — единственная сообщница. Дени счастлив, он с нами. Ты помилован. Скорее возвращайся с Марьеттой. Целуем. Отмон».
«Губернатор поздравляет Поля Бернара и Марьетту Биду и настоятельно просит администрацию Сен-Лорана позаботиться о них до отъезда в Кайенну следующим рейсом. Что касается перемещенного Жозефа Рено, прозванного Майпури, губернатор разрешает ему свободное проживание под обещание не бежать. Подпись: Кордье».
У Поля свалился с души огромный камень. Он поцеловал Марьетту, которую держал в объятиях. В зал вошел управляющий и отечески обратился к молодой паре:
— Вы оба свободны и можете на меня рассчитывать, я принимаю близко к сердцу просьбу губернатора. Мы постараемся, чтобы вы забыли незаслуженные мучения. Теперь вы наши гости.
Поль и Марьетта пожимали руки доктору и благодарили управляющего, а Майпури стоял один, со слезами на глазах, не решаясь подойти. Управляющий обратился к нему:
— Ну что, Майпури? Слышал депешу губернатора? Можешь дать мне слово, что не станешь убегать? Если да, то будешь жить свободно на вверенной мне территории.
— Вы очень добры, господин управляющий! Но обещать… Черт! Слово связывает по рукам и ногам… Это слишком…
— Не дури, не упрямься. Я ведь тебя хорошо знаю, ты славный малый… Из дружбы к тем двоим дай слово чести, слышишь, чести, что бросишь свои выходки. Не огорчай их. Каково им будет, если твой срок еще вырастет?
Слова начальника убедили Майпури.
— Господин управляющий! — воскликнул он. — Даю честное слово, никогда больше не пущусь в бега.
— Отлично, мой друг, иного я и не ждал. Ты волен ходить куда хочешь. У тебя будет хижина, скот, инструмент, все, что нужно для свободного проживания.
— Спасибо, господин управляющий, можете рассчитывать на меня и на мою признательность.
До своего отъезда в Кайенну Поль и Марьетта устроились у супругов Шарле. Через две недели «Ойапок» должен был отвезти их в столицу Французской Гвианы. Майпури свободно навещал друзей, пришел с ними проститься и принес подарки — Полю два индейских лука со стрелами, глиняные кувшины с оригинальной местной росписью, индейские весла и шкуры животных; Марьетте гигант преподнес хорошенькую маленькую ручную обезьянку и пойманных им самим разноцветных попугаев. Майпури был счастлив за друзей, но сильно грустил — он оставался совсем один. У отъезжавших тоже разрывалось сердце. Все трое со слезами обнялись. Гигант плакал как ребенок. Мысль о том, что он больше никогда не увидит своих «ребяток», которым отдал душу и сердце, была невыносима.
Но вот «Ойапок» отчалил.
По прибытии в Кайенну пришлось неделю ждать судно, на котором они должны были отправиться во Францию.
Господин Кордье оказал молодым людям гостеприимство. Полина, страшно довольная тем, что вновь видит свою «дорогую маленькую демуазель», без умолку повторяла:
— О! Я довольна! Да! Очень счастлива видеть вас вместе! Теперь все хорошо!
Наконец наши страдальцы оказались на палубе пакетбота, увозившего их на родину. Какое счастье! В Гвиану они ехали порознь — она вся в слезах, не зная, что ждет впереди, он — в клетке для каторжников. Возвращались бок о бок, рука в руке, переполненные радостью и надеждой. Их глаза и сердца устремлялись к милой старой Франции, где наконец-то могли осуществиться их мечты.
ЭПИЛОГ
Через полгода Поль и Марьетта поженились. Дело о краже было пересмотрено. Приговоренная к трем годам, Мели умерла в тюрьме от тифа.
Прошли месяцы. Старики Биду, оправившись от потрясений, вели обычный образ жизни. Дени, сраженный несчастьями, причиной которых он невольно оказался, в слезах бросился на шею Полю, рыдал, бил себя в грудь, повторяя, что он чудовище, изверг и достоин самой жестокой кары.
— Причина всему — мое пьянство, — причитал он. — Если бы я не связался с этой негодяйкой, ничего бы не случилось. Вино совсем замутило мне мозги, и я не заметил ее махинаций. Но теперь кончено, пью только воду, клянусь жизнью!
Художник сдержал слово лишь наполовину. Но для алкоголика и это много! Нередко вечером, зайдя повидать сына, вновь работавшего у господина Отмона, он вытягивался перед ним в струнку, дабы показать, что трезв как стеклышко. Дени называл это «пройти осмотр».
Поль бережно хранил одну из гранул[170] золота, найденных на том поле, где они едва не погибли. Остальные были проданы в банке Кайенны, чтобы оплатить дорогу домой и вернуться не с пустыми руками. Молодой человек рассказал хозяину о золотоносном участке, о миллионах, бесполезно лежащих в земле.
— Если бы неглупые люди отправились туда, захватив рабочих и немного денег, они скоро вернулись бы с колоссальным состоянием, — возбужденно говорил юноша патрону. — И оказали бы хорошую услугу своей стране!
Потихоньку от всех Поль продолжил работу над инструментом для промывки золота: в молодом человеке продолжала тлеть золотая лихорадка, вспыхнувшая на поле в те ужасающие часы.
Однажды начинающий изобретатель поведал господину Отмону, что закончил свой «промыватель». Этот инструмент, красивый, как игрушка, позволял сохранять мельчайшие крупицы драгоценного металла и далеко превосходил обычные приспособления. Внимательно изучив аппарат, конструктор спросил:
— А почему бы тебе, Поль, не поехать туда и не взять концессию на этот или другой участок? Образуешь предприятие по добыче золота, а я буду инвестором.
170
Гранула — здесь: кусочек, формой напоминающий зерно.