Пошёл он валкой походкой в лес. С лапы на лапу. С лапы на лапу.
Смотрят солдаты вслед:
— Будь счастлив, Михаил Михалыч! — И вдруг страшный взрыв прогремел на поляне. Побежали солдаты на взрыв — мёртв, недвижим Топтыгин.
Наступил медведь на фашистскую мину. Проверили — много их в Беловежской пуще.
Ушла война дальше на запад. Но долго ещё взрывались здесь, в Беловежской пуще, на минах и кабаны, и красавцы лоси, и великаны зубры.
Шагает война без жалости. Нет у войны усталости.
Граница, граница — черта священная. Ворота родной земли. Сколько мечтали о ней солдаты. Представляли в снах, в походах. И вот рядом совсем граница. Завершая операцию «Багратион», подходили солдаты к советской границе.
Спорят солдаты, кто первый к границе выйдет. Чей фронт, дивизия, полк, чья рота. Каждый стремится быстрей к границе. И кто-то ведь будет первым.
Представляют солдаты того, кто первым исполнит великий сыновний долг:
— Будет плечистый!
— Будет высокий!
— Молод, как утро, будет!
— Будут медали висеть на груди у героя!
Движутся вперёд войска. Всё ближе граница, ближе. И вот впереди граница — священный рубеж страны.
Устремились вперёд солдаты.
— Ура! — победно гремит над полем.
Считают бойцы последние метры. Вдруг видят — рядом бежит солдат. Всмотрелись бойцы — тот самый. Молод, плечист, высок. На груди две медали огнём сверкают.
— Он, — пронеслось по рядам.
— Он — молодой, тот самый!
Несётся солдат вперёд, в атаке, в лихом порыве. Вот тридцать метров осталось, вот двадцать, двенадцать, пять.
Шаг.
Ещё шаг.
Ещё шаг.
Последний победный шаг!
Вышел солдат к границе.
Озарилось улыбкой лицо солдата. Машет рукой другим. Слышат солдаты кричит солдат:
— Прошу доложить… Прошу доложить… Родине доложить…
Всё громче слова, всё громче. Громом победным летят над полем:
— Доложить!..
— Доложить!..
— Доложить!..
— Родине доложить — вышел солдат к границе!
Граница, граница — черта священная. Ворота родной земли.
Это был необыкновенный марш — марш фашистов по улицам Москвы.
17 июля 1944 года. Идут фашисты. Шагает за рядом ряд.
Идут рядовые.
Идут офицеры.
Идут генералы.
Солнце описало дугу по небу. А они всё идут и идут.
Идут генералы. Мечтали они о Москве. Ещё в 1941 году дали фашистские генералы клятву вступить в Москву. Рухнули тогда мечты генеральские. Битыми были они под Москвой.
— Ничего, ничего, — успокаивали генералы друг друга. — Мы фаталисты! (Фаталист — это тот, кто упрямо верит в свою судьбу.) Быть нам в Москве. Непременно быть.
Наступило лето 1942 года. Снова успех на стороне фашистов. Подошли к Сталинграду, к берегу Волги.
Торжествуют фашисты:
— Вот он, великий час. Ещё нажим — и наш Сталинград. А за ним и Москва непременно наша.
Не получился у них нажим. Зажали, пленили фашистов тогда у Волги.
— Ничего, ничего, — успокаивают вновь друг друга фашистские генералы. — Мы — фаталисты! Мы — фаталисты! Быть нам с победой. Пройдём по Москве в колоннах.
1943 год. Начали фашисты сражение под Курском.
— Вот он, победы час! Вот он, конец России!
И верно, грянул победы час. Только нашей, советской победы. Вновь разбиты в боях фашисты.
Однако упрямы фашистские генералы. Снова твердят своё:
— Мы — фаталисты! Мы — фаталисты!
Оказались они фаталистами. Свершилось — о чём мечтали. Побывали они в Москве.
1944 год. 17 июля. По улицам Москвы под конвоем советских солдат идут и идут фашисты. Много их — 57 с лишним тысяч. Это только те и только часть тех, кто был пленён советскими войсками во время операции «Багратион». Позорным шагом идут фашисты.
Идут рядовые.
Идут офицеры.
Идут генералы.
Идут час.
Идут два.
Идут три.
Шагают, идут фаталисты. Торжествует кругом Москва.
Гюльчхара и Каюм, Разия и Назир — родные братья и сёстры. Большая у них семья, большая и дружная.
Любят ребята слушать московское радио. Особенно вечером. Особенно в те дни, когда по радио передают сообщения о наших победах, а затем звучат салюты в честь воинов-победителей.
Всё чаще теперь салюты. Гремел он и в тот вечер. В честь освободителей города Львова!
— Львов освободили! Львов освободили! — закричали Гюльчхара и Каюм, Разия и Назир. Помчались быстрее к матери, к дедушке, к бабушке: — Взяли Львов!
Радость в семействе у всех огромная. Под украинским городом Львовом отец Гюльчхары, Каюма, Разии и Назира сражался.
— Ура! — дружно кричат ребята. Слушают радио. В честь отца ведь гремит салют.
Отгремели, отпылали в Москве салюты. Стало московское небо снова обычным небом.
И вдруг новый салют объявлен.
— Даугавпилс освободили! Даугавпилс освободили! — кричат ребята.
Снова в доме радость у всех огромная. Именно там, на берегах Даугавы, за свободу Советской Латвии сражался старший брат Гюльчхары и Каюма, Разии и Назира — отважный боец Хаким.
— Ура! — несутся детские голоса. Слушают радио. В честь брата Хакима салют гремит.
Отгремели, отпылали в выси над Москвой салюты.
Только успокоились ребята. Радость едва пережили. Как вдруг! Что такое? По радио новый салют объявлен. Третий за этот день.
— Станислав освободили! Станислав освободили! — кричат Гюльчхара и Каюм, Разия и Назир. Мчатся снова к матери, к бабушке, к дедушке: Станислав!
Станислав — это областной город в Западной Украине. Сейчас этот город в честь украинского писателя Ивана Франко называется Ивано-Франковск.
И снова радость у всех огромная. Под Станиславом в армии генерала Андрея Антоновича Гречко сражался родной дядя Гюльчхары и Каюма, Разии и Назира — храбрый танкист Рахмат.
— Ура! — снова кричат ребята. Слушают радио. В честь дяди Рахмата салют над Москвой гремит.
Отпылали, отгремели в Москве салюты.
Расшумелись ребята. Заговорили о танках, о дяде:
— Три салюта — вот это да!
Успокоились дети. И вдруг снова слышат по радио голос: «Говорит Москва…» Притихли ребята, и вот новый салют объявлен. Четвёртый за этот день. Салют в честь освободителей города Шяуляя (Шяуляй — это город в Советской Литве).
— Шяуляй освободили! Шяуляй освободили! — кричат ребята.
И снова в доме радость у всех огромная. Под Шяуляем у Гюльчхары и Каюма, Разии и Назира сражалась родная тётя — отважная медсестра Зульфия.
— Ура! — снова кричат ребята. Слушают радио. Гремит над Москвой салют. Это в честь тёти Зульфии гремит над Москвой салют.
Смолкли салюты.
— Вот это да! Четыре салюта! — сказали Гюльчхара и Каюм.
— Четыре салюта. Вот это да! — Разия и Назир сказали.
Не бывало такого — четыре салюта сразу.
Счастливы дети. Отправились спать. Вот ведь день какой им сегодня выдался. Утомились Гюльчхара и Каюм, Разия и Назир. Легли. Глаза закрыли. В момент уснули.
А утром узнали — был пятый ещё салют. Сожалели ребята, что этот салют проспали. Конечно, жалко. Не повторилось такого больше — чтобы в день и сразу бы пять салютов. Было это 27 июля 1944 года. Вот ведь какой сверхпобедный день.
Наши войска освобождали Молдавию. Оттеснили фашистов за Днепр, за Реут. Взяли Флорешты, Тирасполь, Оргеев. Подошли к столице Молдавии городу Кишинёву.
Тут наступали сразу два наших фронта — 2-й Украинский и 3-й Украинский. Под Кишинёвом советские войска должны были окружить большую фашистскую группировку. Выполняют фронты указания Ставки. Севернее и западнее Кишинёва наступает 2-й Украинский фронт. Восточнее и южнее — 3-й Украинский фронт. Генералы Малиновский и Толбухин стояли во главе фронтов.
— Фёдор Иванович, — звонит генерал Малиновский генералу Толбухину, как развивается наступление?
— Всё идёт по плану, Родион Яковлевич, — отвечает генералу Малиновскому генерал Толбухин.