Посмотрел на соратников маршал Жуков:
— Не посрамили, выходит, память.
Догадались советские генералы:
— Багратиона?
— Багратиона, — ответил Жуков.
Произошло это в городе Витебске. Через Витебск протекает река Западная Двина. Затем течёт она по территории Латвийской Советской Социалистической Республики и называется Даугава. Витебск стоит на холмах, на кручах. Забрались дома на кручи. Смотрятся в воды Двины, как в зеркало.
В городе через Западную Двину переброшен мост. Многое при штурме Витебска зависело от этого моста. Мост был заминирован. Поднять его в воздух дело одной секунды.
Группа сапёров под командованием сержанта Блохина получила задание захватить мост и обезопасить его от взрыва.
Выполнить такое задание чрезвычайно сложно, почти немыслимо. Гарантия удачи — два процента из ста возможных. Чуть что — взорвут немедля фашисты мост.
Главное, понимает Блохин, это убрать охрану. Но надо тихо, всех сразу, в один момент.
— Да, братцы, нелёгкое нам задание, — вслух произнёс Блохин.
И солдаты понимают: задание сложное. Даже если один из фашистов в живых останется — пропал непременно мост. Лучше всего напасть на охрану моста, конечно, в ночное время. На ночь и отложили бойцы атаку. А пока подобрались тихонько к мосту, залегли, наблюдают за охраной. Зорко следят бойцы. Считают, сколько фашистских солдат охраняет мост. Когда меняются караулы. Где находится помещение для караула. Чем вооружена охрана. Есть ли пулемёты, и если есть, то сколько их и где установлены.
Всё подсчитали солдаты, всё на заметку взяли. Начинают теперь другое: откуда и как наступать на мост, кому и что при атаке делать.
Распределили. Запомнили. Перепроверили.
Наступила ночь. Двинулись в путь сапёры. Шли осторожно. Как лисы крались. В кулак дышали.
Бросились дружно они на охрану. Ура! Перебита в бою охрана. Неповреждённым остался мост.
Довольны солдаты. Обниматься даже на радостях стали. И вдруг! Что такое? Блеснул в темноте огонёк на мосту, побежал золотистой змейкой.
Так это ж горящий бикфордов шнур. Всё же успели фашисты поджечь запал. Вот он, бежит огонь. Секунда всего до взрыва.
И в то же мгновение сержант Блохин[2] рванулся к запалам, навстречу смерти. Быть бы разнесённым в куски герою. Да на какую-то долю секунды опередил, обогнал он смерть. Успел Блохин. Подлетел он к запалам. Рванул их руками. Как жало из пасти вырвал.
Утром шли по мосту солдаты. Шла артиллерия. Двигались танки. Открылся им дальше на запад путь. Идут солдаты, скрипит под ногами надёжно мост. Не знали солдаты про подвиг сапёров.
— Эх и дурни, смотрю, фашисты, — кто-то сказал из бойцов. — Такой-то мостище и нам оставили.
— Конечно, дурни, — сказал второй. — Повезло, не иначе, нашим.
Город Борисов. Река Березина. Мост через Березину у Борисова. Прорвались наши войска к Борисову. Первым вышел к мосту танк лейтенанта Рака. Вскочили танкисты с ходу на мост. Стрелой влетели в Борисов.
Эти ворвались, другие нет. Рухнул Борисовский мост сразу за танком Рака. Мост был минирован. Взорвали его фашисты.
Остался лейтенант Рак со своим экипажем один в большом, полном фашистов городе. Глянул Рак на своих боевых друзей, на стрелка, на механика:
— Ну что же — вперёд!
— Вперёд! — подтвердили стрелок и механик.
Устремилась вперёд машина. Начал танк небывалый поход по городу.
Недалеко от моста находилась фашистская комендатура. Фашистов много у здания. Входят, выходят.
Видят танкисты — комендатура.
— На фашистов! — скомандовал лейтенант Рак.
Развернулся танк, проломил забор, словно с неба во двор свалился.
Видят фашисты — советский танк.
— Танки! — кричат фашисты.
Как горох, врассыпную враги пустились. Момент — и гол, как ладошка, двор.
Направил пушку стрелок на здание. Ударила пушка снарядом в дом. Проломилась стена, осела. Видна, как печать, отметина. Двинулся дальше танк. Вышел прямо к штабу какой-то части. И тут у штаба полно фашистов. Входят, выходят. Толпой запрудили двор.
Видят фашисты — советский танк.
— Танки! — кричат фашисты.
И тут их словно бураном сдуло. Правда, не все успели. Часть полегла под танком.
Дальше движутся танкисты. На пути у бойцов столовая. И тут у столовой полно фашистов. Входят, выходят. Как галькой, усыпан двор.
Видят фашисты — советский танк.
— Танки! — кричат фашисты.
Метнулись и эти ветром. Лишь пыль от сапог поднялась. Усмехнулись танкисты в танке. Пустили вслед пулемётную очередь. Снова идут по городу. Наводит советский танк на фашистов ужас. Глаза велики у страха. Разные слухи пошли о танке.
Мол, танк не зря через мост прорвался. Это какой-то особый танк. Что танк и вовсе не через мост проскочил в Борисов. Что это летающий вроде танк.
Потом новые слухи вползли в Борисов.
Мол, танк не один, а в Борисов рота прорвалась танков. Кто-то сказал — танковый батальон. И этому тоже поверили.
Глаза велики у страха — танк превратили в полк.
16 часов ходил по Борисову русский танк. Сеял огонь и панику.
Но вот окружили фашисты советских танкистов. Вышли навстречу «тигры». Неравными были, конечно, силы.
— Стоим до последнего! — прозвучали слова танкистов.
Не сдались танкисты. В неравном бою погибли.
При въезде в Борисов, у моста, у речного откоса, на пьедестале возвышается нынче советский танк. Погибли герои. А память осталась. Застыла легенда в железе, в камне.
Белоруссия — край болот. Царица трясин и топей. Сражаться в таких местах и легко и трудно. Легко в обороне стоять. Наступать по болотам трудно.
Готовился план разгрома фашистов под городом Бобруйском. На пути к Бобруйску находился город Паричи. Паричи стоят на реке Березине. Решался вопрос, с какой стороны ударить на Паричи: с юга, с правого берега Березины, или с востока, с левого её берега.
Впрочем, по всем военным наукам ударить здесь можно было только с востока. На юг от Паричей тянулись болота: те самые — белорусские, бездонные.
Ясно фашистам: если и будет удар на Паричи, так только с востока. Ясно и нашим, что если идти на Паричи, то, конечно, с востока только.
Ясно-то ясно, однако душа у наших командиров не лежит к тому, чтобы идти с востока. Укрепились здесь сильно фашисты. Ждут отсюда они удара. Пристреляли дороги, тропы. Разложили фугасы, мины.
Армией, которая должна была здесь наступать, командовал генерал Павел Иванович Батов. Ломает над планом операции голову Батов. Ездит на левый берег Березины, туда, где сухо, где и надо наступать по всем военным наукам; ездит на правый, туда, где болота, где по этим самым наукам наступать категорически нельзя. Замечают солдаты, что генерал всё чаще и чаще ездит на правый берег.
Армия Батова входила в состав 1-го Белорусского фронта. Командовал фронтом генерал Константин Константинович Рокоссовский. И Рокоссовский ломает голову. Всё обдумывает операцию. Ездит на левый берег Березины, ездит на правый. Всё чаще и чаще на правый ездит.
Координировал действия наших войск на этом участке фронта представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. И Жуков над тем же вопросом ломает голову. Ездит на Березину, на левый, на правый берег. Всё чаще на правый ездит. По болотам в раздумье бродит.
Нужно сказать, что тайно ездят они к болотам. Скрывают свои поездки. Ясно одно: не дают им покоя болота.
И вот здесь неожиданно встретились маршал и генералы.
— Здравия желаем, товарищ маршал, — поприветствовали маршала генералы.
— Здравия желаю, товарищи генералы, — ответил Жуков. Глянул на генералов: — Что же вас сюда привело?
— Да так, — пожали плечами Рокоссовский и Батов, — урвалась минута отдыха. Места здесь сказочные.
2
За свой подвиг сержант Блохин был удостоен высокой награды — он стал Героем Советского Союза.