- Петька, - хочу позвать его, но не могу произнести не звука. Снова глотаю. Удается открыть глаза. Вокруг туман, но лицо я вижу. Не Петькино лицо. Ласковые карие глаза, и улыбка - такая искренняя, такая лживая.
- Тише, тише, - шепчут мне его губы. - Это сон, это просто сон. Спи.
Глаза закрываются. Сплю.
- Что здесь происходит? - Голос звучит совсем рядом. Незнакомый, властный, решительный. Женский.
Сон слетает. Глаза открываются легче. Туман почти растаял. Действительно, Анхен, живой и настоящий. Сидит на моей кровати в небрежно накинутом на плечи халате и держит запястье над моими губами. И теплые сладковатые капли стекают по моему языку в горло. Так он меня что, своей кровью??!.. А я думала, кровь соленая...ну, солоноватая... или это у людей...
Анхен улыбается мне и оборачивается на голос.
- Авэнэ? - в женском голосе изумление, почтительность и словно бы извинение за предыдущую властность.
- Добрый день, Альера, - светлейший Анхенаридит невозмутим и доброжелателен, как всегда. - Приятно, что медицина в вашем лице добралась и до этой забытой богами больницы.
Так мы в больнице? Оглядываюсь. Да, причем в переполненной. Моя кровать, как и многие другие, стоит в коридоре.
- Вы льстите мне, авэнэ. К моему глубокому сожалению, я не несу с собой медицину, я лишь проверяю ее наличие, - она наконец-то подходит ближе, и я могу ее разглядеть. Вампирша. Красивая. Короткие каштановые волосы подчеркивают форму головы. Никаких острых изломанных линий. Весь ее облик - воплощенная мягкость и женственность. Ощущение тепла и света накрывает меня волной. Я чувствую ее ауру поверх ауры Анхена, с которой уже сроднилась. Сладость. Благоговение. Обожание. Нет, никакой разницы вампир или вампирша, эмоции они вызывают сходные.
- Ее отсутствие, - поправляет Анхен весьма невесело. - Вы не подадите мне пластырь, Альера?
На время она пропадает из моего поля зрения, затем возвращается, протягивая ему пластырь. Во взгляде явно читается неодобрение, но вслух она ничего не говорит. Анхен невозмутимо заклеивает рану на запястье.
- В районе вспышка тяжелейшей инфекции, а в районной больнице на десятый день кончается сыворотка. Это вообще как? - продолжает он свой диалог с вампиршей. - Я понимаю, когда мы теряем людей от болезней, которые они и лечить-то не могут. Но вот так, от нехватки лекарств! Я очень надеюсь, Альера, что ваша инспекционная проверка поможет разобраться с вопросом снабжения больниц лекарственными средствами в необходимом объеме. Очень бы не хотелось еще и этим заниматься лично.
- Я тоже надеюсь, что мне это удастся, авэнэ. Мой отчет будет у вас в течение следующей недели.
- Да, конечно, спасибо, Альера. Я был бы благодарен, если б вам удалось справиться с этим чуть раньше. Но торопить не имею права, мне важно качество.
- Я все понимаю, авэнэ, - вежливо кивнув, она проходит дальше. Но почти сразу возвращается.
- Я хотела спросить, Анхенаридит, - нерешительно начинает она. - До меня дошли слухи... Это правда, что принято решение прекратить все исследовательские работы в Бездне и наглухо перекрыть туда доступ?
- Да. Работы по установке саркофага уже ведутся. К концу февраля все должно быть закончено, - его голос спокоен и уверен. Ее же явно мучают сомнения:
- Но...ведь это лишает нас шанса....надежды... Как жить, когда не остается даже надежды?
- Надо жить будущим, Альера. Нельзя бесконечно стремиться в прошлое. Оно ушло, его не вернуть, - Анхен встает и обнимает вампиршу за плечи.
- Но разве у нас есть будущее, Анхенаридит? - она поднимает на него глаза. Огромные, очень красивые и очень печальные глаза цвета больной бирюзы. А он, едва касаясь, целует ее в губы.
- Надо жить, Альера. И создавать - свое будущее. А не пытаться откапать собственное прошлое, губя при этом все живое вокруг.
Она какое-то время молчит, прислонив голову к его плечу, а он легонько гладит ее по волосам. Потом взгляд ее останавливается на мне, и в глазах появляется удивление. Безмерное удивление.
- Конэсэ? Вы отдали ей конэсэ?
- Подарил, - Анхен тоже смотрит на меня. Во взгляде - теплота, на губах - легкая улыбка. - Это уже не конэсэ, просто безделушка, - вампир склоняется надо мной, и аккуратно укутывает одеялом. - Спи уже, - улыбаясь, шепчет он мне, и вновь оборачивается к вампирше. - Все думаю: может, распилить ее на две половинки, чтоб удобнее было девичьи косы закалывать?
- Как вы можете так? - вампирша, похоже, шокирована. - Неужели вам совсем-совсем не жаль?
- Мне многого жаль, Альера. Но поддерживать проекты, которые столетиями не дают результатов, уродуя эту землю, я не могу. И я рад, что мне удалось настоять на их закрытии. Мы не можем губить еще и этот мир.
- Но этот мир губит нас, - она отвечает ему очень тихо, я едва ее слышу.
А дальше - не слышу уже ничего. Веки мои потихоньку тяжелеют, и я засыпаю, так и не успев ничего понять.
А проснулась выспавшейся, отдохнувшей, с чувством невероятной легкости во всем теле. Радостная проснулась. И эта радость переполняла меня, пузырилась воздушными шариками. И была она ни от чего - просто радость. Какое-то время лежала, пытаясь сообразить, где я. Небольшая комната, белая дверь, светлые стены. Подо мной жесткая кровать с железными спинками, рядом тумбочка. У противоположной стены стул и стол. Вся мебель не только очень простая, но еще и не новая. У тумбочки покосилась дверца. Спинка стула выщерблена и облезла. Нда, не "Горная долина", однозначно. А быстро привыкаешь к хорошему.
Смутно вспоминается переполненный больничный коридор, Анхен, вампирша, непонятный разговор. Видимо, сон. Он снова стал мне сниться. А во сне он был хороший, добрый. Улыбался. Вот только поцеловал не меня, а вампиршу. Неправильный сон.
Пытаюсь встать, и у меня выходит. Чуть закружилась голова, но быстро прошла. Подхожу к двери, выглядываю. Коридор, переполненный, больничный. Значит, хоть это не приснилось. Я заболела, и меня отвезли в больницу. Сначала положили в коридоре, а теперь перевели в палату, видно, место освободилось. В одноместную палату. Даже в светлогорской больнице таких палат было не много, и клали туда не каждого. А я точно не в Светлогорске.
Ладно, сначала дело. По больнице полагается ходить в халате, но халата у меня нет, иду так. Прогулка до туалета оставляет тягостное впечатление. Коридор не слишком широк, а коек там довольно много. Душно, тяжелый запах. Все лежат. Никаких бесед, только тяжелое хриплое дыхание, стоны. Сестры не видно.
С облегчением закрываю за собой дверь палаты, подхожу к окну. Пейзаж тоже особо не радует. Первый этаж, за окном кусты, немного видно дорожку, дальше дома. Тоже больничные корпуса, или другие какие строения - не разобрать. Вдалеке видны горы.
Я не чувствую себя больной, ничуть. Но когда лежала там, в коридоре, мне же было плохо. Мне явно было очень плохо, раз я так смутно все помню. Сладковатая жидкость, текущая по горлу. Анхен. Кровь. Нет, не может быть, это просто сон. Вспомнила папочку с его вампиршей, вот и приснилось. А Анхен...он бы не стал, ему зачем. Он меня "отпустил". Избил, а потом "отпустил". Живи да радуйся. Чудовище. Жестокое, коварное чудовище. Как я могла о нем думать, ему радоваться? Теперь вот во сне все время вижу. Хорошим. Ну почему во сне я все время вижу ему хорошим? Ведь это не правда! Мне ли не знать, что это не правда!
Прижалась лбом к холодному стеклу. Нет, за окном хорошо. Солнышко. Снег искрится. И угораздило ж меня заболеть...
А потом распахнулась дверь, и такая волна счастья накрыла меня с головой, что дыханье перехватило. Я даже за подоконник схватилась, показалось - ноги не держат. Даже обернуться не успела, а он уже стоит за моей спиной, прижимаясь ко мне, обнимая меня. Ох, совсем не в дружеских объятьях, судя по тому, как горит моя грудь под его решительными жадными пальцами. Выгибаюсь в его руках, мечтая, чтоб ласка не была мимолетной, поворачиваю голову, пытаясь взглянуть в его лицо, но его губы накрывают мои, и мир взрывается, становясь наслажденьем. Мир огромен и безграничен, как эти губы, эти руки, это счастье! Мира вовсе нет - там, где кончаются наши сплетенные тела. Блаженство, растекаясь, безумствует в каждой клеточке тела, я оборачиваюсь к нему лицом, мои руки тоже жаждут ощущать его кожу под моими пальцами.