Внешне в американской экономике все выглядело благополучно: невиданными темпами росла деловая активность, расширялись объемы внешней торговли и зарубежных инвестиций. «Города были крупнее, здания — выше, дороги — длиннее, состояния — огромнее, автомашины — быстрее, колледжи — больше, ночные клубы — веселее, преступления — более распространенными, корпорации — могущественнее, спекуляция — более неистовой, чем когда-либо ранее в истории страны, и растущие статистические данные способствовали возникновению у большинства американцев чувства удовлетворения и чуть ли не уверенности» — так писали об этом периоде американские историки. Создавалось впечатление, что «золотой век» американского капитализма будет продолжаться вечно.
Президентство Гувера не отличалось особой активностью во внешнеполитической сфере. Курс, намеченный в общих чертах предшествующими администрациями, продолжался без существенных изменений — США по-прежнему не вступали в Лигу Наций, хотя американские представители участвовали в работе этой международной организации в качестве наблюдателей. Советский Союз оставался непризнанным, от стран Европы требовалась выплата накопленных ими долгов, и США по-прежнему выражали заинтересованность в сохранении мира и ограничении военно-морского строительства в странах, способных представить политическую или экономическую угрозу американским интересам. Любые попытки других стран укрепить свои позиции в мире (в частности, вторжение Японии в Маньчжурию в сентябре 1931 г.) встречали решительный отпор со стороны США. В январе 1932 г. в ноте госсекретаря Генри Стимсона было изложено отношение США к японской интервенции, а также требование сохранения принципа «открытых дверей» в Китае. Эта внешнеполитическая линия получила название «доктрины Стимсона».
В июне 1929 г. один из американских экономистов заявил в своем выступлении на национальной конференции по социальным вопросам в Калифорнийском университете: «Миф процветания, к тому же весьма сомнительного, приведет к неизбежной катастрофе. Американское процветание касается лишь 24 % населения страны, и этим людям принадлежит все богатство нашей страны». По официальным статистическим данным США, св. 7 млн рабочих семей страны жили на доходы, составлявшие менее 1500 долл. в год; доходы еще 15 млн рабочих семей были менее 2500 долл. в год. В общей сложности не менее 50 млн американцев влачили полуголодное существование в «процветающей Америке». Пресса свидетельствовала, что из каждой сотни городских жителей США 71 человек принадлежал к работающим по найму и 29 человек — к деловому миру. В 1925 г. рабочие получили в виде заработной платы 31 млрд долл., или 38 % от общего национального дохода. В эти годы рабочие металлургических заводов получали 18 долл. за 70-часовую рабочую неделю. Женщины получали вдвое меньше. В промышленности и сельском хозяйстве страны трудилось не менее 2 млн детей, не достигших 15-летнего возраста, которые получали гроши, работая по 11 часов в день. Средств, которыми располагали 16 млн американских семей, не хватало даже на самое необходимое. Таков был вывод специального исследования, проведенного Брукингским институтом.
В то же время в стране насчитывалось 14 816 семей с ежегодным доходом, составлявшим св. 100 тыс. долл.; 12 млн семей бедняков (т. е. 42 % всех американских семей) располагали вместе тем же ежегодным доходом, что и 36 тыс. наиболее богатых семей в США. К 1929 г. 60 % национального богатства США принадлежало 2 % населения. Эксплуатация трудящихся Америки достигла колоссальных размеров уже при Кулидже и продолжала усиливаться при его преемнике.
23 октября 1929 г. еженедельник «Нэйшн» назвал текущий год «годом процветания бизнеса» и начал публикацию серии статей под общим заголовком «Процветание — хотите, верьте, хотите, нет». Именно в этот день американскую биржу неожиданно охватила паника: цены на акции начали катастрофически падать. Ситуация осложнилась в еще большей степени на следующий день: в течение некоторого времени на бирже были лишь ценные бумаги на продажу, но покупателей на них не находилось. За первую неделю биржевого кризиса обесценились акции на сумму 15 млрд долл., к концу года общая сумма полностью обесценившихся акций достигла фантастического размера — 40 млрд долл. Миллионы мелких вкладчиков лишились всех своих сбережений, в результате разорения мелких и средних предприятий и компаний миллионы рабочих оказались безработными. По данным налоговой службы США, в 1929 г. в стране насчитывалось 513 человек, доходы которых превышали 1 млн долл. в год. В 1932 г. их осталось всего 20 человек. К 1932 г. в стране насчитывалось уже почти 15 млн безработных — практически каждый четвертый работоспособный американец; разорилось более 5 тыс. банков и более 32 тыс. частных компаний. Национальный доход США упал с 80 млрд долл. в 1929 г. до 40 млрд долл. в 1932 г. В декабре 1930 г. был закрыт нью-йоркский банк Соединенных Штатов, располагавший суммой вкладов в размере 180 млн долл. Размещенный за рубежом американский капитал стал срочно изыматься, что усугубило экономические проблемы европейских стран — экономический кризис охватил и Европу.
Осознав, что ухудшение экономической конъюнктуры на Европейском континенте оказывает негативное влияние на состояние дел в самих США, члены американского конгресса одобрили предложение администрации об объявлении годичного моратория на выплату военных долгов странами Европы, но не поддались их давлению полностью отказаться от возврата долгов и снизить тем самым полагающиеся с Германии репарации.[201] Такое решение, по убеждению законодателей, перенесло бы бремя военных долгов союзников на плечи американских налогоплательщиков. Экономическое положение США продолжало, однако, ухудшаться.
К 1932 г., по словам американского историка Артура М. Шлезинджера, «туман отчаяния повис над страной». Имя президента с ненавистью произносили многочисленные обитатели «гувервиллей» — трущоб, заселенных разорившимися американскими семьями. В те годы получили распространение понятия: «одеяло Гувера» — старые газеты, которыми укрывались мерзнущие бедняки; «фургоны Гувера» — вышедшие из строя автомашины, в которые запрягали мулов; «гуверовские флаги» — вывернутые наизнанку пустые карманы. Массовый «голодный поход» безработных в Вашингтон, проведенный в 1931 г. под лозунгами введения страхования по безработице и выдачи пособий, был подавлен с помощью войск. Ветераны Первой мировой войны, настаивавшие на выплате единовременных пособий, тщетно направляли в 1932 г. своих представителей к ограде Белого дома. Президент сохранял верность принципу «грубого индивидуализма» и отказывался принимать меры по оказанию помощи бедствующим безработным американцам. Одновременно он инициировал выделение федеральных ассигнований на поддержку банков, железнодорожных и промышленных компаний. Американцы с горечью вспоминали предвыборное обещание Гувера о том, что в годы его президентства будут гарантированы всем по две машины в гараже.
Лидеры делового мира США, чьим интересам столь верно служили республиканские администрации последнего десятилетия, понимали, что в создавшейся обстановке было бы неразумным и даже опасным оставаться в стороне от критики в адрес Гувера. В аналитических статьях и обзорах, в солидных трудах и карикатурах Гувер стал фигурировать в качестве единственного виновника обрушившейся на страну беды. «Винить во всем Гувера», — призывала напуганная грозящими социальными последствиями кризиса крупная монополистическая буржуазия США. Оснований для таких опасений было достаточно — без средств к существованию остались 45 % рабочих промышленных предприятий, и наличие такой огромной армии безработных представляло серьезную опасность.
Экономический кризис существенно отразился на внутриполитической обстановке в стране. В 1929–1934 гг. в стачках участвовало более 3,5 млн рабочих. В 1932–1933 гг. при участии коммунистов состоялись национальные конференции фермеров, принявшие решения о необходимости совместной с рабочими борьбы против гнета монополий. Протест фермеров против низких закупочных цен выразился в отказе продавать сельскохозяйственные продукты оптовым монополистическим объединениям. Еще в 1930 г. Демократическая партия завоевала большинство мест в конгрессе и уверенно отвоевывала у ставших крайне непопулярными у избирателей республиканцев ответственные выборные посты на местах. Оправившись от панического страха, вызванного биржевым крахом и последовавшими за ним событиями, боссы Демократической партии решили воспользоваться сложившейся ситуацией с целью отвоевать у республиканцев и Белый дом. Социальная обстановка в стране и отношение общественности к республиканской администрации благоприятствовали реализации их планов.
201
Нежеланием США облегчить Германии бремя репараций объяснялось впоследствии распространением в среде немецких политических деятелей и в широких общественных кругах реваншистских настроений, на почве которых возник гитлеризм и были созданы предпосылки Второй мировой войны.