Линкольн все еще полагался на эффективность несиловых методов убеждения. Он стремился добиться поддержки со стороны фермеров северных и западных штатов и, возможно, склонить на свою сторону тех, кто еще не определился в своем отношении к войне. В мае 1862 г. был подписан Закон о гомстедах (Homestead Act), по которому гражданин страны или лицо, выразившее желание стать им, практически безвозмездно получал право на участок земли размером до 160 акров (ок. 65 га), выделенный из фонда государственных земель. Участок переходил в полную собственность гражданина спустя пять лет. Его можно было получить и после шести месяцев постоянного проживания на территории США, но в этом случае за него взимался сбор в размере 1,25 цента за акр. Одновременно было отменено рабство в округе Колумбия, где находилась федеральная столица г. Вашингтон, а бывшим рабовладельцам стала выплачиваться денежная компенсация. Все дети в негритянских семьях, родившиеся после 4 июля 1863 г., объявлялись свободными. Принцип постепенного освобождения рабов стал применяться к чернокожим невольникам мятежных штатов, контроль над которыми переходил к федеральной армии. Из этого контингента формировались полки, которые стали участвовать в боях против конфедератов.
Принятый в том же 1862 г. Закон о национальном денежном обращении (National Currency Act) вводил в обращение не подлежащие обмену на золото и серебро бумажные деньги и предусматривал ряд мер по совершенствованию системы централизованного денежного кредита и финансирования жизненно важных отраслей экономики. Конгрессом были выделены крупные ассигнования на строительство железных дорог, кораблестроение и другие прибыльные отрасли промышленности. Был создан эффективный государственный аппарат по налогам и сборам и в еще большей степени централизован весь правительственный аппарат. Логическим результатом принятых администрацией Линкольна решений в финансово-экономической сфере стаю создание в 1863–1864 гг. общенациональной банковской системы, позволившей сосредоточить в руках федерального правительства все финансовые потоки государства. Не менее важным для целей ведения войны стал подписанный в 1862 г. Закон о Тихоокеанской железной дороге (Pacific Railway Act).
В создавшейся ситуации правительству Линкольна было не до активных внешнеполитических инициатив, и все, что происходило в этой сфере государственной деятельности, было так или иначе связано с основной внутриполитической проблемой США. Федеральное правительство получило возможность сосредоточить все свое внимание на решении внутренних вопросов в первую очередь благодаря сложившейся в эти годы в мире ситуации — европейские державы были полностью поглощены своими внутренними проблемами и ограничились лишь выражением своих симпатий к Конфедерации. Как констатировал в 1863 г. американский историк Г. Брукс Адамс: «Ничто не вызвало у нас более сладостного покоя… чем восхитительное состояние неразберихи, в котором оказалась сейчас Европа. Не что иное, как паника по всем направлениям и сложнейшая комбинация противоположных интересов, которые возможно только себе представить… Россия живет в ожидании войны, а Франция ведет себя так, как будто эта война неизбежна. Тем временем Англия еле шевелится и корчит рожи всем другим государствам. Наши дела отошли на весьма далекий план, слава Богу».
Осенью 1861 г. американский корабль задержат и произвел обыск английского судна «Трент», на борту которого плыли в Европу с секретными депешами эмиссары рабовладельческого Юга. Этот инцидент, известный как «дело «Трента», вызвал волну одобрения на Севере, хотя и противоречил международному праву. Случай с «Трентом» обострил отношения США с Англией до такой степени, что Лондон направил в Канаду 8-тысячный армейский контингент. Однако ни Англия, ни Франция прямых попыток вмешаться в конфликт между Севером и Югом не предпринимали.[143] Несмотря на экономическую заинтересованность Англии в северных штатах США, симпатии Лондона и английской прессы были очевидны. Инцидент с «Трентом» был раздут до масштабов крупного международного скандала. Федеральное правительство понимало крайнюю невыгодность для него ввязываться в возможную войну с Великобританией в наименее благоприятный для него момент, когда в государстве шла гражданская война. «Больше одной войны нам вести не следует», — считал Линкольн.
В июне 1862 г. правительство США установило дипломатические отношения с Либерией и Гаити. Это решение было расценено американскими аболиционистами как позитивный факт. В основе своей оно было рассчитано на то, что в результате развития отношений с этими негритянскими республиками будет стимулирован выезд туда не только свободных американских негров, но и беглых невольников Юга. Одновременно с Англией был подписан договор, запрещающий работорговлю, и урегулированы сложности, возникшие в англо-американских отношениях в связи с нарушениями американо-канадской границы агентами Конфедерации.
Император Александр II и канцлер князь А. М. Горчаков решительно поддержали необходимость сохранения американского Союза и призвали руководство США предпринять все усилия для того, чтобы избежать «полного разрушения» одной из сторон в конфликте, поскольку «рано или поздно будет необходимо прийти к какому-то согласию». После начала войны Александр II поручил российскому посланнику в Вашингтоне Э. А. Стеклю передать американскому президенту «твердые заверения в российских симпатиях к Союзу». Канцлер А. М. Горчаков заверил американского посланника в Санкт-Петербурге К. Клея, что северянам будет разрешено ставить на прикол в российских портах захваченные корабли южан. При поддержке императора Горчаков и Клей разработали план прокладки телеграфного кабеля через Берингов пролив для установления прямой связи между Санкт-Петербургом и Сан-Франциско. Этот план был призван послужить еще более тесному сближению двух стран. По мнению видного американского историка Т. Бейли, «осознание того, что Соединенные Штаты имели одного верного друга в Европе, который сдерживал их врагов, поддерживало падающий моральный дух Севера и (хотя это никогда нельзя будет доказать), возможно, сыграло определяющую роль в выборе между капитуляцией и продолжением войны до победного конца». Россия изъявила готовность содействовать переговорам между Севером и Югом в том случае, если обе стороны выразят интерес к привлечению третьей стороны. Россия была также готова оказать политическую и моральную поддержку Линкольну, о чем вкоре стало известно широкой американской общественности. Президент высоко оценил оказанную российским государством поддержку Северу. Возможно, именно по этой причине Линкольном было принято решение поддержать царское правительство во время Польского восстания 1863–1864 гг., которое ассоциировалось российской прессой с мятежом южан в США.
Узнав об отсутствии у Севера достаточной военно-морской мощи для блокады Юга, Горчаков воскликнул: «Если ее нет у них, она есть у нас! Император никому не позволит помешать такой блокаде, даже если это приведет к новой войне». Попытки Франции и Англии заручиться поддержкой России в признании сецессии южан встретили решительный отпор со стороны российского правительства, которое дало ясно понять, что не признает Конфедерацию южных штатов, пока этого не сделает администрация Линкольна. «Отделение Юга, — по словам Горчакова, — будет рассматриваться Россией как самое большое из всех возможных несчастий». Отношение правительства России к происходившим событиям было убедительно продемонстрировано конкретными действиями: в 1862–1864 гг. русские военно-морские эскадры были направлены в порты Нью-Йорка (под командованием адмирала С. С. Лесовского) и Сан-Франциско (под командованием адмирала А. А. Попова). Американский дипломат и государственный деятель Э. Кертин утверждал, что существовал секретный приказ Лесовскому о передаче русской эскадры в распоряжение президента Линкольна в случае вступления в войну Англии.
143
Ни английское, ни французское правительство не признавали независимости правительства Конфедерации. Юг ошибочно полагался на свой хлопок как на гарантию обеспечения признания, помощи и интервенции со стороны этих стран. Однако избыточное количество этого товара на английском рынке в первые годы войны, появление новых источников его поставок, а также солидные капиталовложения в промышленность, железные дороги и государственные облигации Севера помогли обеспечить английский нейтралитет. Франция также по ряду экономических причин не могла идти на риск войны с США.