Послевоенная экономическая разруха коснулась в первую очередь молодой американской буржуазии и в меньшей степени южных плантаторов. Торговцы и судовладельцы Новой Англии освободились от законов метрополии, предусматривавших торговые ограничения, но на них более не распространялись и торговые привилегии, действовавшие в Британской империи. Американские промышленники, расширившие производство в годы войны, столкнулись с серьезной конкуренцией со стороны Англии. Но именно эти слои населения не сразу, но первыми оправились от последствий войны, поскольку преимущественно их интересами руководствовались «отцы-основатели» американского государства.
В числе важнейших и самых насущных была проблема формирования государственного аппарата и поиск финансовых средств на его функционирование. Послевоенный государственный долг США составлял 54 млн долл., еще 25 млн долл. были должны отдельные штаты. Внутренний долг состоял в основном из выплат, полагающихся ветеранам Войны за независимость и торговцам, которые поддерживали революцию своими товарами. Бумажные деньги, выпущенные по решениям Континентальных конгрессов и в соответствии со Статьями Конфедерации, ничего не стоили. Долговые сертификаты, выданные в военные годы, обесценились настолько, что их продавали за 1/10 часть номинала. Новые кредиторы опасались вкладывать деньги в американскую экономику, пока страна не рассчитается со старыми долгами.
Наиболее очевидным источником необходимых средств было признано введение статей налогообложения. Уже 4 июля 1789 г., т. е. в самые первые месяцы функционирования первой американской администрации, решением Конгресса США был введен протекционистский налог (8,5 %) на 30 статей американского экспорта, включая алкогольные напитки. Зарубежные товары, доставляемые в США на американских кораблях, облагались меньшим налогом, чем те, которые доставлялись иностранными торговыми судами. А спустя несколько недель Законом о тоннаже (Tonnage Act) был введен столь же дифференцированный налог на заходившие в американские порты корабли. Все эти меры были призваны защитить производителей и торговцев от зарубежных конкурентов.
Еще в 1780 г., в самый разгар Войны за независимость, А. Гамильтон назвал «основным недостатком центрального правительства» отсутствие власти у конгресса, и в частности его неспособность обеспечить прямое налогообложение штатов. Оказавшись в 1789 г. на посту министра финансов, он не питал иллюзий в отношении способности молодой республики справиться с тяжелейшим финансовым положением без принятия экстраординарных мер. Гамильтон предлагал, чтобы федеральное правительство взяло на себя долги штатов, установив их дополнительное налогообложение. Выплату государственного долга и восстановление доверия кредиторов он считал ценой, которую стране следует заплатить за свою свободу. С таким предложением были согласны не все штаты. Уже полностью выплатившие свои долги Мэриленд, Пенсильвания и Вирджиния категорически возражали против дополнительного федерального налогообложения, за счет которого центральное правительство будет выплачивать долги Массачусетса или Южной Каролины.
Еще до прихода в правительство Гамильтон продумал основные принципы первоочередных мер стабилизации экономики и финансов, включая создание национального банка Соединенных Штатов с основным капиталом, состоящим из государственных и частных средств, т. е. полученных по иностранному кредиту и от частных вкладчиков страны. И по этому вопросу, как и вопросу выплат государством долгов отдельных штатов, развернулась непримиримая борьба между федералистами Гамильтона и антифедералистами Джефферсона. Она еще больше осложнила и личные взаимоотношения между самыми влиятельными членами кабинета министров страны. По признанию самого Джефферсона, с первых же дней их совместной работы в правительстве США они с Гамильтоном «ежедневно противостояли друг другу как два бойцовых петуха». Ценой уступок по менее принципиальным вопросам Гамильтону удалось добиться компромисса с Джефферсоном по вопросу о выплате долгов времен Войны за независимость.
Европейские кредиторы, обнадеженные перспективой получения старых долгов, выразили готовность предоставить новые кредиты Соединенным Штатам. В 1791 г. Конгресс США согласился с предложением Гамильтона и утвердил создание национального банка сроком на 20 лет, не поддержав мнения Джефферсона о его «неконституционности». Менее успешной оказалась деятельность Гамильтона в защиту развития промышленности и торговли и привлечения капитала в эти области национальной экономики. Однако введением высоких таможенных тарифов на ввозимую в основном из Англии промышленную продукцию ему удалось в какой-то мере защитить молодую американскую промышленность.
Большинство южных плантаторов выступало против финансовой программы Гамильтона и поддерживало Джефферсона, полагая, что программа лидера федералистов пренебрегает интересами аграрного сектора в угоду интересам спекулянтов, финансистов и промышленников.
Не нашла поддержки у многих американцев и налоговая политика Гамильтона, в частности повышение акцизного сбора на производство и продажу спиртных напитков, спровоцировавшее в 1794 г. на западе Пенсильвании так называемый Спиртной бунт фермеров (Whiskey Rebellion), который был расценен как первая серьезная угроза федеральному правительству. В отсутствие хороших дорог фермеры Аппалачей стали производить виски из кукурузы и ржи и доставлять его в близлежащие города и поселки. Таким образом обеспечивалось поступление наличных средств для закупки необходимых им в хозяйстве товаров. Бунтовщики были усмирены в результате демонстрации силы федерального правительства при участии срочно мобилизованного 15-тысячного милицейского войска под командованием генерала Г. Ли.[71] Из 150 арестованных два никому неизвестных фермера были осуждены за измену, приговорены к смерти, а затем помилованы Вашингтоном. Усмирение бунта было названо Джефферсоном попыткой задавить допустимый законом народный протест против несправедливых решений правительства. Не пролив ни капли крови, новая администрация Соединенных Штатов убедительно продемонстрировала решимость отстоять свои властные прерогативы.
В ходе непрекращающегося конфликта между федералистами и антифедералистами Джефферсону удалось представить Гамильтона ярым защитником органически неприемлемого для Соединенных Штатов пути капиталистического развития и интересов элитарных имущих классов, не признающим за народными массами способности к самоуправлению. Себя он преподносил проповедником эгалитарной[72] республики, защитником интересов фермеров, ремесленников, мелких производителей, опасающихся конкуренции с крупными производителями и иностранными промышленниками, т. е. политическим деятелем, отстаивающим идеи демократии и равных возможностей. Линия идейных расхождений между федералистами и антифедералистами совпадала с линией классового раскола: федералистских воззрений придерживались преимущественно представители имущих слоев населения — торговцы, промышленники, банкиры, зажиточные горожане Новой Англии и Атлантического побережья, крупные фермеры и южные плантаторы-землевладельцы, тогда как антифедералистами являлись большей частью ремесленники, мелкие лавочники, колонисты-пионеры,[73] владельцы небольших ферм американской глубинки. Но страна в целом и независимо от классовых предпочтений ожидала от своих руководителей не регулярных стычек и отдельных редких компромиссов, а целенаправленной и по возможности совместной деятельности в интересах победившей демократии.
Хотя на раннем этапе существования Соединенных Штатов вопрос о необходимости создания политических партий «отца-ми-основателями» американского государства не ставился, именно в ходе обсуждения штатами проекта конституции была заложена основа принципов партийности и создана политическая среда для возникновения партий. Учитывая широкое разнообразие интересов, можно было предположить, что в стране сразу же возникнут многочисленные партии, отражающие ожидания и цели различных групп населения. Но на начальном этапе развития американской государственности этого не произошло, и в первую очередь по причине того, что сама идея партийности противоречила убеждениям «отцов-основателей» Соединенных Штатов. Известны афористичные слова Джефферсона: «Если мне предстоит попасть в рай только с партией, я лучше вообще туда не пойду».
71
На начальном этапе этого бескровного восстания во главе войска выступили сам президент Вашингтон и его бывший адъютант Гамильтон. Это единственный случай в истории США, когда президент лично возглавил федеральные вооруженные силы, хотя в активных действиях по усмирению бунта он участия не принимал.
72
От франц. egalite — равенство; уравнительный.
73
От англ. pioneer — инициатор, первопроходец. Так в Соединенных Штатах Америки с XVIII в. называли колонистов, которые осваивали новые территории Северной Америки и прокладывали дорогу следующим поколениям европейских поселенцев.