- Ты-то что здесь делаешь?! - изумлённо воскликнула я, в свою очередь обнимая газетчика. - Я думала, КПЗ - это твой потолок!
- Перешёл на новый уровень, - гордо ответил приятель. - Не все же, как ты, одним прыжком добираются до таких высот!
- Ты хотел сказать "низов", - поправила я.
- Не будем вдаваться в детали.
Обстановка потихоньку разрядилась; люди в обеих камерах начали переговариваться друг с другом, а я получила возможность получше изучить своих сокамерников. Многих из них я знала в лицо; по поводу некоторых меня просветил Люк. Из реальных преступников помимо Томми здесь был всего один человек, посаженный за ограбление со взломом. Все остальные оказались примерно такими же преступниками, как мы с Люком, то есть горожанами, сказавшими или услышавшими что-то не то, оказавшимися неугодными кому-то не тому (но не в достаточной степени, чтобы угодить в места более отдалённые), либо просто не пожелавшие проявить должного почтения к "правильным" людям.
Обычно двое стражников сидели в конце коридора, в то время как остальных охранников отсюда видно не было: они находились дальше, в коридоре, отделявшемся от нашего очередной решётчатой дверью. Непосредственно к нам стражники приближались лишь в редких случаях, чтобы принести еду и воду, либо посадить, а реже - выпустить, кого-то их заключённых. Когда тот же страж, что отпирал для меня дверь, подошёл к камерам с водой, рыжеволосая женщина снова прильнула к решётке.
- Эй, ты! - крикнула она ему, тем самым привлекая внимание всех заключённых. - Почему это её можно сажать в мужскую камеру, а нас нельзя? Я, может, тоже к мальчикам хочу!
- Да, и я тоже! - присоединилась к ней одна из сокамерниц.
- Точно! А меня - к девочкам! - тут же встрепенулся Люк.
В рядах девочек начался некоторый переполох. Некоторые принялись поправлять причёски, одна даже извлекла из кармашка маленькое зеркальце.
К стражнику потянулись многочисленные требовательные руки. Расстояние между камерами было не большим, и он вынужден был сжаться в комок, чтобы проскочить между двумя решётками.
- А я с мужем вместе сидеть хочу! - заявила невысокая полноватая блондинка лет сорока. - А то что это он там, а я здесь?
- Он уже три дня, как там, а ты здесь! - рявкнул стражник. - Что тебе вдруг припёрло-то!
- Эй, ты, не кричи на мою жену! - возмущённо вступил в дискуссию один из моих сокамерников, в котором я опознала нашего районного зубодёра. - А то я тебя сейчас обслужу вне очереди, всю жизнь одними кашками будешь питаться!
Стражник на всякий случай отодвинулся от мужской камеры подальше, приблизившись таким образом к женской. И тут же вздрогнул, ощутив, как цепкие женские пальчики ухватились за его плечо.
- А то и припёрло, что раньше он в какой камере сидел? В мужской! - строго заявила блондинка. - А теперь в какой?
- В какой? - обречённо спросил стражник.
- А непонятно в какой! - авторитетно заявила женщина. - Он теперь, получается, с посторонней женщиной будет ночевать. Я же ему, когда домой вернёмся, этого так просто не спущу!
- А если я его в твою камеру пересажу, спустишь? - ехидно спросил стражник, выворачиваясь из её хватки. - Здесь же вон сколько баб.
- Эту тоже не спущу, - признала блондинка. - А двуспальные камеры у вас есть?
- Ой, и нам с мужем тоже двуспальную камеру! - завопила знакомая мне женщина, по профессии художница.
- А отдельные камеры только женатым дают? - тут же подскочила к решётке очередная бойкая девчушка. - А мне во-он тот мальчик нравится!
- Кто, я? - с интересом прильнул к прутьям молодой голубоглазый парнишка, ученик лекаря.
Стражник закончил возиться с посудой и поспешил ретироваться обратно, в спасительную нишу в конце коридора. Я тоскливо проводила его глазами. Где-то там, за поворотом, находилась камера с секретом, дверью, ведущей в потайной ход. Правда, вёл этот ход в тюрьму, которая была много хуже и страшнее этой, но были ведь из него и другие выходы - например, в замковый парк. Увы, та камера была сейчас недосягаема.
- И как теперь убить время? - пробормотал Марк, учитель из местной школы для мальчиков.
- У кого-нибудь есть карты? - поинтересовалась я.
- Ну, есть.
Приятель Томми Костолома выудил из-за пазухи помятую колоду.
- Во что будем играть? - без особого энтузиазма спросил Марк.
- В "верю-не-верю", - решительно заявила я.
- А на что?
- На раздевание.
Кажется, мой ответ ошарашил решительно всех.
- Абигайль, ты что, совсем умом тронулась? - прошептал сквозь зубы Люк.
- А что такого? Хочу обзавестись обновкой!
- Сама-то проиграть не боишься?
- А мне и так терять нечего.
Ага, сейчас я проиграю! У меня был лучший учитель в Торнсайде.
- А если всё-таки потеряешь? - поинтересовался Люк.
- А Томми обещал, что никому не даст меня в обиду.
- А я и не про мужчин, - отозвался газетчик. - Ты знаешь, что с тобой вот они сделают?
И он указал в сторону прислушивавшихся к дискуссии женщин.
- А пусть они сначала меня достанут, - пожала плечами я. - Ну, так чего мы ждём?
Приятель Томми принялся сдавать карты. Когда вся колода была поделена между шестью участниками, мне как единственной женщине предоставили право первого хода. Я аккуратно выложила на пол камеры семь карт и с милой улыбкой объявила:
- Семь дам.
- Нет, нет, что ты делаешь?! - вопил, хватаясь за голову стражник. - Правую, крайнюю правую надо было выбирать!
- Что, что там? - закричала из женской камеры рыжеволосая, силясь рассмотреть только что открытую карту.
- Не угадал он! - разочарованно простонал второй стражник.
- Ты проиграл.
Я удовлетворённо вытянула руку. Ученик лекаря тоскливо вздохнул и, сняв рубашку, передал её мне. Женщины довольно завизжали. Тут я их понимала: торс у юноши был ничего так. У Кентона, конечно, лучше, но, как говорится, на безрыбье...
Я с удовольствием натянула на себя рубашку. Признаюсь, это было нелегко, учитывая, что её пришлось натягивать поверх трёх других рубашек и двух курток, в которые я успела облачиться за время игры. На ногах красовались две пары брюк, тоже натянутые одни поверх других. Сидевшие в камере полуголые мужчины мрачно следили за моими ухищрениями, пока я с трудом влезала в свой новый выигрыш.
- Аби, а не запаришься? - едко осведомился Люк, торс которого тоже остался обнажённым, на радость сидящим напротив женщинам.
- Нет, - поспешила разочаровать его я. - Я успела достаточно промёрзнуть, теперь ваша очередь.
- Абигайль, ты бы лучше отдавала свой выигрыш нам! - предложила художница.
- Это ещё с какой стати? - возмутилась я.
- Так ты же потом подобреешь и всё им вернёшь! - воскликнула она. - Или сами отберут. А так всё бы было вне пределов их досягаемости. И им пришлось бы очень сильно постараться, чтобы выпросить у нас свою одежду обратно.
- Ладно, когда прогреюсь, может быть, передам кое-что вам, - щедро согласилась я.
- Эй, мы так не договаривались! - Мужчины ощутимо занервничали.
- Главное, одежду вот этого красавчика нам отдай, от греха подальше! - как-то неоднозначно заявила рыжеволосая, кивая в сторону Люка.
- Нет, ну это уже произвол! - возмутился газетчик.
- Толпы поклонниц! - подбодрила приятеля я. - Что поделать, за популярность надо платить!
Глава 14.
Леди Маргарет, одна из тез фрейлин, что путешествовали по северным провинциям в свите короля, шагала по Фолкрейдской резиденции, звонко цокая каблучками. Прошла по широкому коридору с высоким потолком, бросила взгляд на огромные старинные часы с тяжеловесным маятником, миновала несколько распахнутых дверей и принялась спускаться вниз по ступенькам, с третьего этажа на первый. Оказавшись у подножия лестницы, повернула направо и вошла в небольшую, но уютную комнату, предназначенную для ожидающих. Именно здесь пребывал в данную минуту человек, которому ей предстояло передать малоприятную весть.