- Ты слишком много на себя берёшь, - сказала я безо всякой злости, прислоняясь плечом к двери.
- Возможно, но мне не привыкать. Прости, но я действительно должен идти. Да, и чтобы сэкономить тебе силы. Не пытайся кричать. Здесь этим никого не удивишь. В этих краях люди предпочитают ни во что не вмешиваться. Так что на помощь всё равно никто не придёт. Выбраться через окно тоже не получится. Здесь третий этаж, гладкая стена, ты просто-напросто разобьёшься. Впрочем, нет, не разобьёшься: ставни в любом случае заклинило намертво. Так что просто посиди и по возможности спокойно дождись моего возвращения. Если хочешь, можешь составить список страшных кар, которым подвергнешь меня, когда я приду. Кажется, я готов буду простить тебе даже интервью.
Я стояла, облокотившись спиной о дверь, и со слабой улыбкой слушала удаляющийся шум шагов и негромкое поскрипывание старой лестницы. Милый мальчик. Нет, я совсем на тебя не сержусь. Наверное, я была бы счастлива, если бы всё могло решиться так просто. Если бы ты взял - и вот так, одним поворотом ключа, снял с меня всю ответственность. Но ты оказался чересчур наивным. Я нашла способ вытащить тебя из тех проклятых колодок. Неужели ты думаешь, что я не сумею справиться с каким-то несчастным ржавым замком?
Приведя в относительный порядок свой внешний вид, я извлекла из волос шпильку и привычным движением просунула её в замочную скважину.
Глава 13.
К тому моменту, как я добралась, наконец, до замка, окончательно стемнело. С темнотой пришёл и холод: весна всё-таки, не лето. Я поплотнее укуталась в плащ. Месяц, уже не новорожденный, но всё ещё тонкий, освещал Стонридскую башню сквозь колеблющуюся дымку облаков, тем самым придавая ей ещё более мрачный вид, чем обычно. Впрочем, широкая башня Торнсайдского замка выглядела не намного более привлекательно.
Высоко подняв голову, я решительно зашагала навстречу неприятностям. Хотя, как выяснилось впоследствии, даже не подозревала на тот момент, каким именно.
В замок меня в очередной раз пропустили без вопросов и сразу же провели к графу. На этот раз в опочивальню. Лакей вполне почтительно распахнул передо мной дверь, но, стоило мне войти, практически мгновенно захлопнул её за спиной. Я невольно прислушалась, не щёлкнет ли затвор. Не щёлкнул. Но это и не нужно. Рассмотреть дежуривших в примыкающей комнате телохранителей было несложно, хоть они и не стояли по стойке смирно у двери, а с обманчивой расслабленностью расположились в стороне. Да и вообще, можно подумать, что оказавшись в замке, реально сбежать от его хозяина.
Я окинула взглядом опочивальню. Просторно, внушительно, шикарно. Старинные гобелены, каждый из которых наверняка стоит кучу денег, картины в тяжёлых рамах, вычурные канделябры. Кровать под балдахином, состоявшим из четырёх отдельных занавесок, из которых сейчас были отдёрнуты только две. Я поморщилась. Знаю, балдахин - вещь функциональная, средство борьбы всё с тем же холодом, но всё равно смотрелось безвкусно. Особенно учитывая, что скоро мне самой придётся оказаться внутри... Замёрзнуть же я как-то боялась в последнюю очередь.
- Проходи.
Рейвен сидел, комфортно развалившись в большом тяжеловесном кресле с высокой спинкой. Одет он был по-домашнему: лёгкие неофициальные брюки, длинная рубашка навыпуск, не перехваченная никаким поясом, сверху накинут, но не завязан, тёплый халат.
- Присаживайся, не стесняйся. - Он кивнул на дубовый стул, ножки которого были сработаны в форме львиных лап. Похоже, мебели попроще в этой комнате банально не было. А может, и во всём доме тоже? - Можешь угощаться.
На этот раз Рейвен кивком указал мне на низкий столик, на котором стояли вазы с фруктами и сладостями.
Я села и, закинув ногу на ногу, откинулась на невысокую спинку.
- Не можешь есть, когда волнуешься? - осведомился он.
- Кто сказал, что я волнуюсь? Не хочу наткнуться на очередной дурманящий разум сюрприз.
- Я же уже говорил, что не повторяюсь.
- Да полноте, - поморщилась я. - Не надо строить из себя большого оригинала. Все твои методы были чрезвычайно грубы и банальны.
Я никогда не говорю на "вы" с мужчинами, с которыми сплю. Это причуда аристократов. А если кому-то не нравится, он вполне может выбрать себе другую женщину. Возражать я точно не стану.
- Но они же сработали.
- Одно другому не мешает. - Я взвесила в руке крупное зелёное яблоко, подкинула его на ладони и положила обратно в вазу. - Мне нужны гарантии того, что их отпустят.
- Ты мне не доверяешь? - усмехнулся он.
- Боже сохрани. Я ещё не сошла с ума.
- Мне нравится твоя наглость. Документы о помиловании готовы. Я прямо при тебе крикну своим людям, которые дежурят за стеной, и они дадут ход освобождению. Они ждут только моего слова, даже заходить сюда не будут.
- Так кричи, я жду.
Рейвен оценивающе на меня посмотрел.
- Не так скоро. Сперва как минимум разденься.
- Ты говорил, что я могу просить за это всё, чего хочу.
- Говорил, - протянул Рейвен, - правда, с этим ты запоздала. Но, впрочем, я могу как минимум тебя выслушать. Так чего же ты хочешь?
- Информации, - ответила я. - Удовлетвори моё любопытство, ответив на пару вопросов.
- Ну что ж, пожалуй, это справедливо, - рассмеялся он. - Взамен за физическое удовлетворение удовлетворить любопытство. Мы ведь так и не закончили наше интервью, верно? Будем считать, что это - вторая его часть.
- Та, на которой рассказывается правда, - спокойно уточнила я.
- Отчего бы и нет? Что же ты хотела спросить? Я весь внимание.
- Почему ты так горячо просил у ван Дрейков, чтобы они отпустили ни в чём неповинную девушку-газетчицу? Только не говори, что просто из сострадания. Я боюсь разрыдаться от умиления.
- Разумеется нет. Сама посуди: что бы сделала девушка-газетчица, если бы её отпустили?
- Первым делом подняла бы город на уши, - кивнула я. - Логично. Так всё становится значительно... понятнее. А что Кларинда? Ты ведь понимаешь, моё слово против твоего не будет значить ничего. Но мне интересно. Это действительно ты?
- Конечно.
- Дочка барона? В других случаях ты вёл себя умнее. За эту прихоть ты чуть было не расплатился головой. И расплатился бы, если бы я не оказалась рядом.
- Вот тогда-то ты меня и заинтересовала. Что касается Кларинды, ситуация действительно вышла из-под контроля. Она увидела кое-что, чего не должна была увидеть... Одного сильно несговорчивого человека, с которым пришлось разобраться не вполне законными методами. Словом, пришлось незамедлительно избавляться и от неё, пока она не успела обо всём рассказать. Но убивать её сразу было бы обидно. Я столько времени её уламывал и уже почти уломал. Надо же было довести дело до конца. А ждать, пока она сама согласится, теперь было необязательно. Это даже удивительно, сколь покладистой становится женщина, стоит показать ей пару инструментов из пыточной. Всего лишь показать. После этого она делает всё, что ей скажут. Плачет, но делает.
- Не беспокойся, я плакать не буду, - жёстко заверила я.
Рейвен бросил на меня заинтересованный взгляд.
- Знаю, - кивнул он. - Так даже лучше. Ну так что, мы закончили с разговорами? Можем переходить к делу?
- Можем.
Я отодвинула вазу с фруктами к середине столика и поднялась со стула. Мельком глянула в окно и вздрогнула. Мне показалось, или там мелькнул силуэт Кентона? Впрочем, вернее всего померещилось. Я решительно задёрнула занавеску, сшитую из той же ткани, что и балдахин.
- Раздевайся.
Он остался сидеть, развалившись в кресле, готовый внимательно наблюдать за этим зрелищем. Сжав зубы, я сбросила с себя плащ и стянула через голову платье.
- У тебя неплохая фигура, - заметил Рейвен, вставая с кресла подходя ко мне поближе. - Грудь немного больше, чем я люблю, а бёдра, наоборот, чуть поуже, но в целом ничего.