С одним из них, которого все называли уважительно по отчеству — Корнеевич он договорился о том, что тот подвезет его до ближайшего райцентра расположенного километрах в тридцати от этого места.
Добравшись до райцентра, который среди окружавших его пейзажей, состоящих из сельскохозяйственной разрухи, казался центром мировой цивилизации. Алексей продолжил свое хаотичное, движение к неясной цели. Внимательно глядя под ноги, он пересел в рейсовый автобус с сонными, злыми и крикливыми местными жителями. Потом еще в один… И еще… И к семи вечера без излишней помпы прибыл в большой приграничный город.
Испытывая легкую тошноту от поездки с боевыми, пахучими и крикливыми тетками, он испытал большое облегчение, когда покинул последнее средство передвижения. После чего прямиком направился к зданию железнодорожного вокзала. Потратившись на платный туалет, зашел в комфортабельную кабинку, где стоя по щиколотку в какой то жидкой субстанции, вернул своей внешности былую безусую сущность.
Там же в туалете, перепоясанная веревкой женщина в линялом халате, на его вопрос, где у них можно приобрести туристический ваучер, элегантно вытерев руки о висевший на ней халат, за совершенно смешные деньги продала ему четвертушку бумаги с неясным текстом. По этой бумажке, к большому удивлению ее обладателя, он через два часа, в компании трусливых челноков-спиртовозов, пересек границу с Польшей.
Наивно было бы полагать, что Алексей пересекал границу с тем паспортом, который сейчас, должен был находиться в его квартире. Нет. Границу он переходил легально, тем самым подтвердив свое законопослушное поведение. Тех, кто настроил себя на шпионский сюжет, где главным атрибутом является фальшивый документ с фотографией его владельца, в темных очках, бороде, шляпе и без нижнего белья спешу огорчить. Паспорт был настоящий.
Все дело в том, что несколько лет назад, он со своими сослуживцами отмечал День машиностроителя и шпалаукладчика. Что тогда явилось поводом для этого, сейчас никто и не вспомнит. Да и не в этом суть повествования. Главное праздновали с размахом. Одним днем не ограничились. Пили несколько суток. Потом практически все участники этого торжества делая вид, что ничего особенного как бы и не случилось, долго искали утерянные секретные документы, табельное оружие, печати, ключи от сейфов и многое другое.
Алексей искал паспорт и водительские права. Безрезультатно. Махнув рукой и заплатив полагающийся в таких случаях штраф, выписал новый паспорт. Старый же паспорт, как и полагалось в таких историях, нашелся в день получения нового. Он тогда еще искал место, куда бы его положить и обнаружил пропажу, на дне выдвижного ящика письменного стола, вместе с вложенными в него водительскими правами.
О своей находке он говорить никому не стал, дабы не выглядеть в глазах окружающих полным дураком и растяпой. Пытаясь найти в получении второго паспорта хоть что-то позитивное, он еще тогда заставил себя поверить, что в любимой поговорке приговоренного к смерти «все, что не делается — делается к лучшему» есть, пока еще скрытый от него тайный смысл. Сейчас выяснилось. Точно. Есть.
Главным в документе было наличие штампика на всю страницу. Совершеннейшая безделица. Кто не знает, пролистает страницы, не обратив на него абсолютно ни какого внимания. Обычный цветной прямоугольник, вклеенный особым способом. Но простота его обманчива. Такая, как казались для Али-Баба обычные слова «Сезам, откройся» из правдивых историй, дошедших до нас в книге «Тысяча и одна ночь».
При помощи этого волшебного штампа, можно было преодолевать границы и на великих, тучных и богатых пастбищах, растворяться среди других многочисленных стад овец и баранов, пастись на них, не пугаясь разной нечистой силы. Имя ему — Шенгенская виза.
Неоднократно осмеянный ангел-хранитель в очередной раз, великодушно простил неразумное человеческое создание. Конечно. До сих пор, потраченных денег на приобретение этого самого штампика, было бесконечно жалко, уж больно тяжело они доставались. И все же, когда наступает время выбирать между жизнью или деньгами, очень немногие выбирают второй вариант.
Он все время пытался разобраться в своих чувствах. В той траурной музыке, которая неотступно и очень неостроумно врывалась к нему в душу в самый неподходящий момент. Задавал сам себе неприятные вопросы… Пытался понять, почему только его задела данная ситуация, а другие? Никто ведь не возразил, не возмутился? Что случилось? Возможность безнаказанно убивать людей несогласных с твоим мнением — это что, предел бреда параноика или именно в этом заключается новая форма ведения дискуссии о путях вывода средней области в передовые? Новые заводные механические манекены готовые исполнить любую прихоть хозяина? Откуда эти упыри и манкурты появились… Где они все были до этого? Ссылки на необходимость беспрекословного выполнения приказов и требований уставов, не выдерживали ни какой критики, т. к. это уже было. Материалы Нюрнбергского процесса над верхушкой фашистов, дали очень чёткое понятие о преступном приказа и тех, кто их выполняет. Он опять глубоко задумался…
Прибыв через три часа в Варшаву, пришлось подвести итоги. В активе — вывезенные с родной земли две двухлитровых бутылки воды и каравай хлеба. В пассиве — полная неопределенность.
Здесь же, в районе Центрального вокзала, нашел что-то напоминающее ему международный автовокзал. В какой-то будке с четырьмя рядами решеток, на ломаном польско-украинско-русском языке выяснил интересующую его информацию. В соседнем окошке обменял доллары на необходимое количество злотых и купил билет на автобус до Гамбурга.
Оставшееся время, стараясь не заблудиться в прекрасной Варшаве, побродил по городу в районе привокзального базара, задавая себе ряд совершенно бесполезных вопросов, на которые так и не смог найти ответ. Поняв, что для копания в себе он выбрал не самый удачный день, прекратил это бесперспективное занятие.
Ближе к ночи, комфортабельный автобус повез его в сторону следующей границы. И когда автобус, уже глубокой ночью, после совершенно формального прохождения всех таможенных процедур въехал в Германию, только тогда он смог расслабиться и по настоящему заснуть.
В Гамбурге на стоянке автобуса его разбудил добродушный поляк-водитель. К тому времени были пересмотрены почти все сны. Часы удивили цифрами циферблата. По всему получалось, что после пересечения границы он все время спал.
Стоя среди шума и гама немецкого портового города, с каким-то странным внутренним удивлением он наблюдал за тем, как от него удалялся автобус привезший его сюда. Бывают такие моменты, когда время переходит в режим замедленной киносъемки. Так и с ним. Сейчас он видел только дурацкую рожу на пружинах прикрепленную к заднему стеклу удаляющегося автобуса. Прошлая жизнь, удалялась вместе с ним, пока не исчезла полностью. Вместе с ней, хохоча и всячески издеваясь над ним, исчезла и наглая рожа.
Сегодня жизнь начиналась с нуля. Не было только детства, отрочества и юности.
Минуя все эти довольно интересные стадии, в жизнь вступал взрослый человек, не умеющий говорить, ходить и думать. Он надеялся избавиться от накопленного негативного опыта советского человека, имеющего свою гордость в виде: рабской психологии, излишнего чинопочитания, боязни и ненависти к государству — своего главного врага и многого того, о чем он, живя в своей прошлой жизни, и не догадывался.
Примерно так рассуждал наш Алексей Гусаров, неторопясь пережевывая полкаравая хлеба в сквере неподалеку от места десантирования на немецкую землю.