Он знал, что руководство из тыла не принесло бы ему здесь никакой пользы. Он понял это в тот миг, когда впервые увидел орочий город. Каждый человек и каждая машина, весь пот и вся кровь были нужны ему для финальной победы. В сражении не участвовали только марсиане.
— Мы не боевое подразделение, — заявил ему Сеннесдиар, как будто это не было ясно. — И мы не подчиняемся приказам Департаменто Муниторум. Наша группа останется с артиллерией, где она может оказать посильную техническую помощь. Мои сервиторы-телохранители будут защищать «Василиски» на тот случай, если орки прорвут на фланге ваши силы, генерал.
«Прорвут на фланге мои силы, — повторил про себя де Виерс. — Ох уж этот жрец из рваного Ока!»
Орки не могли прорваться. К черту все опасения! Только суровое испытание могло выковать настоящую легенду. Пусть Император благословит его и даст ему шанс на обретение истинной славы. Он был уверен, что все старшие офицеры уже почувствовали его правоту. Берген, Киллиан и Реннкамп — они вели свои дивизии вперед! Пушки башен сверкали огнем, когда их «Химеры» дюйм за дюймом приближались к победе.
Облака пыли и дыма затрудняли обзор. Но у кратера, чуть левее, он заметил танки Восемьдесят первого бронетанкового полка, которые, вминая тела ксеносов в песок и размазывая их в кашу, прорывались сквозь плотные ряды противника! Они мчались к орочьей артиллерии, перемалывая врагов железными гусеницами. Из башен «Леманов Руссов» вырывался огонь стабберов и автопушек. Клинки зеленокожих тщетно молотили по бронированным плитам. Де Виерс поморщился, когда в два танка попали противотанковые ракеты или, возможно, ручные гранаты. Он не мог сказать наверняка. Подбитые танки встали намертво и вскоре превратились в горящие котлы, в которых заживо сварились люди. Генерал воздал хвалу Трону, что не услышал их криков.
Другие кадийские танки почти прорвали ряды орков. Их орудия вели непрерывную стрельбу. Де Виерс увидел первые горевшие артиллерийские установки.
— Грубер! — крикнул он. — Что там с нашей артиллерией?
— Я связался с ними, сэр, — ответил адъютант из кормового отсека бронетранспортера. — Они говорят, что стреляют на самой высокой скорости. Кроме того, их беспокоит, что они могут попасть в наши танки.
— Проклятье! — взревел генерал. — Вызови их комиссара. Передай ему, чтобы он провел какую-нибудь показательную казнь. Тогда мы посмотрим, какой будет скорость их стрельбы.
Он увидел, как массивный черный орк оттолкнул двух сородичей и со страшным боевым криком помчался к бойцам, стоявшим перед его «Химерой». Проклятый зеленокожий сжимал в руках жужжащий цепной меч.
— Не успеешь, — прошептал де Виерс.
Он с усмешкой нажал «бабочку» гашетки и первым же выстрелом уложил чудовище на красный песок.
* * *
«Бедняга Хольц, — подумал Вульфе. — Мне очень жаль. Клянусь взорванным Оком!» Сержант продолжал повторять имя друга, как мантру, словно это могло что-то изменить. Ему не хотелось верить в смерть товарища. Грудь болела, как от вонзившегося ножа. Перед внутренним взором стояло лицо Хольца — не обезображенное, со шрамом последних лет, а прежнее, еще до взрыва на Модессе Прим. С тех пор парень сильно изменился. О прежнем Хольце напоминали только синие, как лед, глаза.
Капрал был хорошим другом. Вульфе обещал себе, что после сражения он выпустит реальную боль из загашника и погорюет о Хольце со слезами и вздохами. Но сейчас ему пришлось отбросить эти мысли прочь. Безумство боя не давало времени на печаль о погибших.
— Мы на подходе, — доложил Мецгер по внутренней связи.
Что-то ударило в гласисную плиту переднего ската — причем с такой силой, что корма танка приподнялась в воздух и через секунду снова опустилась. Гусеницы ударились о песок. «Последние молитвы-II» помчался вперед, затягивая под себя десятки орков. Вульфе взглянул в блоки визоров и увидел черную тень, пролетевшую в красно-коричневом небе.
Будь они прокляты! Неужели нам нечем сбить их воздушную поддержку? Каким образом мы будем уничтожать их артиллерию, если нас начнут бомбить самолеты?
Как только он закончил фразу, к реактивному истребителю устремилась маленькая яркая точка. Она попала в хвостовую часть, вызвав вспышку красного пламени. У самолета появился элегантно загнутый черный след. Истребитель медленно перевернулся в воздухе и рухнул в орду. Раздался мощный взрыв, вслед за которым поднялся гриб грязи и пламени. Вероятно, там было убито и покалечено несколько сотен орков.
— Клянусь Террой, они сбили его! — закричал сержант.
Ему не удалось разглядеть артиллеристов, выпустивших реактивный снаряд, но из благодарности он отдал им шутливый салют. Вульфе хватало забот и без самолетов, пытавшихся разбомбить его «коробочку». Пытаясь преодолеть мощное сопротивление противника, кадийские танки замедлили свое движение. Это сделало их легкой мишенью для орочьих танков, которые с ревом носились позади орды. Они выглядели неуклюжими кучами хлама с большими бронированными плитами, привинченными под разными углами. Бронетехника зеленокожих скрипела ржавыми гусеницами и медленно вращала башнями, пытаясь прицелиться в более быстрые имперские танки. Каждые несколько секунд из пушек вылетали снаряды. Некоторые из них взрывались, не долетая до цели. Другие убивали десятки орочьих пехотинцев. Но Вульфе знал, что рано или поздно они произведут удачный выстрел. И ему не хотелось, чтобы их целью оказался «Последние молитвы-II».
Очевидно, капитан Имрих уже позаботился об этом. В дополнение к «Разрушителям» Шестой роты он бросил на орочьи танки дюжину других машин. Остальные эскадроны полка занимались артиллерией и башнями стационарной обороны. Как только Первая и Вторая роты прорвались мимо вражеской брони, они развернули башни на сто восемьдесят градусов и начали крушить танки орков с тыла. «Разрушители» вели атаку спереди. Огромная сила их смертоносных лучей рассекала корпуса и башни любой толщины и крепости. Они низвергли ад на бронетехнику орков. Вскоре немало танков зеленокожих превратилось в груды горевшего металла.
Наконец Вульфе и остальные Безбашенные — за исключением Ленка, которому приказали поддерживать механизированную пехоту Мэрренбурга, — прорвали задние ряды противника. Артиллерийские установки находились в сотне метров от них: ряды массивных громогласных гаубиц, которые обслуживались расчетами костлявых гретчинов. Эти визгливые твари вставляли в казенные части орудий снаряды, похожие на бочки для горючего.
Слева блеснула вспышка. Вульфе понял, что экипаж ван Дроя выстрелил из главного орудия «Врагодава». Через полсекунды прокашляла пушка «Стального сердца-II». Две орочьи гаубицы разлетелись на куски, испарившись в больших шарах оранжевого пламени.
— Горошек! — крикнул он. — Круши ублюдков! Бей по гаубицам, пока ни одной не останется.
— Будет сделано, сардж, — отозвался стрелок.
Моторы траверса зажужжали, затем остановились. Орудие гулко ухнуло. Экстракторы взвыли, высасывая дым из башенной «корзины». На борту «Последних молитв-II» можно было ставить новую метку. Еще одна подбитая цель.
* * *
Ван Холден, командовавший Двести пятьдесят девятым пехотным полком, сохранил почти все свои силы — «Химеры», полугусеничные бронетранспортеры и роты пехотинцев. Стрелки на машинах поддерживали пехоту, уничтожая легкую орочью бронетехнику. Они успешно отражали атаки, направляя огонь лазеров и автопушек на быстрые вражеские багги. Повсюду валялись горящие обломки, искореженный металлический хлам и мертвые тела зеленокожих.
К сожалению, их орудия не могли противостоять тяжелым бронированным грузовикам, которые орки использовали в качестве легких танков и фронтовых транспортеров. Некоторые из грузовиков были оснащены большими орудиями, предназначенными прежде для стационарных стрелковых платформ. Каждый раз, когда орудия стреляли, машины подскакивали и лишь чудом не переворачивались набок. Зеленокожие не обращали на это внимания. Они получали удовольствие, нанося урон кадийской пехоте. Смертоносные очереди мощных стабберов убивали и калечили дюжины людей. Гранатометы разбивали гусеницы бронетранспортеров и поджигали гвардейские машины.