— Спугнуть хозяина?.. — понял его Кноль. — К счастью, полицейский оказался сообразительным. Он сказал, что расследует мелкое дорожное происшествие, поинтересовался только что возвращенными машинами и узнал, что розовощекий клиент сдал «крейслер», который брал за два дня до этого.
— Надеюсь, за этой конторой установлено наблюдение?
— Сразу же. Мы не входили больше в контакт с хозяином, ожидая вас.
Бонне незаметно скосил глаза на инспектора: Кноль все больше нравился ему. Попросил:
— Вот что, инспектор, необходимо проанализировать объявления в прессе. Предложения для работы девушкам. Эти типы объявляют, что нужны девушки для работы продавщицами, официантками, манекенщицами Стандартные требования: симпатичная внешность, не старше двадцати–двадцати четырех лет…
— Газеты не только венские?
— Конечно. Как правило, такие бандиты предпочитают вершить свои делишки в провинции.
— Там более наивные девушки?
— И меньше шансов встретиться с полицией…
— В этом есть смысл, — согласился Кноль. — Завтра получите информацию.
— Пусть будет завтра… — сказал комиссар. — А сегодня мы устроимся в отеле и после аудиенции у вашего начальства начнем работу.
— Мой шеф примет вас в половине первого… — Кноль затормозил возле подъезда.
Зеркальные двери, респектабельный швейцар — все свидетельствовало о фешенебельности «Амбассадора».
Ровно в половине первого Бонне встретился с шефом Кноля, молчаливым пожилым полицейским чиновником. Беседа носила сугубо формальный характер, однако Бонне остался доволен: шеф дал им с Кнолем полную свободу действий.
Выйдя из кабинета, Бонне предложил инспектору сразу же поехать в прокатную контору. Она располагалась на тенистой улице, застроенной старыми трех–и четырехэтажными зданиями. Улица эта ответвлялась от магистрали, переходящей за городом в шоссе с односторонним движением.
Кноль приткнул «мерседес» почти вплотную к рекламному щиту, который предлагал пользоваться услугами конторы господина Шрюбберса. Бонне открыл дверцу. Подняв глаза, увидел на панели в двух шагах от «мерседеса» полицейского. Удивился: когда они подъезжали, его не было.
Кноль объяснил:
— Я предупредил сержанта Урбана. Может, вы хотите расспросить его?
Комиссар поблагодарил кивком — честное слово, это не инспектор, а целый клад. Спросил у полицейского:
— Где вы видели этого типа?
Урбан показал на место метрах в тридцати от перекрестка.
— Я стоял там… Он вышел от Шрюбберса и сразу же остановил такси. Проехал мимо меня, и я узнал его… — Урбан вынул из кармана фотографию, показал Бонне. Комиссар с удовольствием взял открытку, вспомнив, как фотографировал Ангела на пыльной дороге под Танжером: всегда приятно увидеть дело рук своих. Кивнул сержанту, чтобы тот продолжал. — Но, к сожалению, такси вклинилось в поток машин, и я не смог догнать его. Сразу же позвонил в комиссариат, чтобы задержали такси…
— Его задержали через час, — добавил Кноль, — но Ангела уже не было. Таксист рассказал, что пассажира, остановившего его возле конторы Шрюбберса, он высадил где–то у оперного театра и не обратил внимания, куда тот пошел…
Бонне вернул сержанту фото.
— Вряд ли снова встретите его. Ангел человек осторожный и не ходит дважды по одному и тому же адресу. А сейчас, — Бонне круто повернулся, — в контору. Надеюсь, господин Шрюбберс там?
— Он предпочитает сам вести дела с клиентами, — пояснил сержант.
— Это вы хорошо придумали: дорожное происшествие… — похвалил Бонне. — Итак, версия остается той же, господа, мы расследуем дорожное происшествие. И я никакой не комиссар, а эксперт… Это оправдает мой акцент…
Хозяин конторы господин Шрюбберс был похож не на солидного коммерсанта, а на гаражного слесаря. Сидел не в конторе, а болтался по гаражу в довольно–таки замасленном комбинезоне. Везде совал свой нос, ругался с механиками в, кажется, знал болезни каждой из полусотни своих машин. Был хитер, ибо из разговора с сержантом кое–что понял и заявил:
— Я сам осмотрел тот «крейслер», господа, и, клянусь честью, он не был в аварии. Даже царапинки на нем нет. Вы можете сами убедиться в этом… — Шрюбберс шмыгнул в узкий проход между машинами и позвал туда полицейских. — Вот этот «крейслер», пожалуйста, можете даже обнюхать его, ничего не найдете.
Бонне обошел вокруг красивого двухцветного — спелая вишня и слоновая кость — лимузина. Спросил:
— Вы помните клиента, который последним ездил на этом драндулете?
— У меня нет драндулетов, — обиделся Шрюбберс. — Этот «крейслер» стоит…
— Извините, это действительно прекрасная машина.
— То–то же, — блеснул глазами хозяин, — и поэтому ее берут люди, у которых есть здесь кое–что… — показал пальцем на карман пиджака. — Да я и сам не дам ее какому–нибудь прощелыге. После разговора с сержантом я заглянул в свою книгу, господа, хотя, собственно, мог бы этого и не делать… — Сдвинул на затылок берет. — Здесь еще кое–что есть, и память не подводит… Этим «крейслером» пользовался господин Вейзенфельс. Иоахим Вейзенфельс, испанский подданный, турист, решивший полюбоваться нашими Альпами. Прекрасный отдых, господа, могу порекомендовать хороший пансионат в Штирии. Чистый воздух, вкусная еда и прочие красоты…
Бонне метнул на Шрюбберса такой взгляд, что поток его красноречия мгновенно иссяк.
— Сколько километров намотал этот Вейзенфельс?
— Восемьсот восемнадцать.
— Не так уж и много… — пробормотал Бонне под нос и потянул на себя дверцу «крейслера». — Машину мыли? — повернулся он к Шрюбберсу, хотя и без того было ясно, что над «крейслером» поработала не одна пара рук.
— У меня пока что гараж, а не сарай! — буркнул хозяин. — Попробовали бы поставить на место грязный аппарат…
Комиссар залез в «крейслер». Сел, вдыхая специфический запах машины. Действительно, Шрюбберс любит порядок и, видно, заставляет своих работников чуть ли не вылизывать автомобили. И все же на всякий случай попросил Кноля:
— Проверьте, нет ли отпечатков пальцев…
Тот завозился возле окон, проверил руль. Бойне ощупал сиденья, заглянул под них.
— Чистите машину пылесосом? — спросил Шрюбберса. — Так и знал… Откройте, пожалуйста, багажник.
Запасное колесо, комплект инструментов… Больше в багажнике ничего и не должно было быть. Комиссар зачем–то вынул заводную рукоятку, насос.
— Шина не спускала? — повернулся вдруг к Шрюбберсу.
Тот пожал плечами и позвал слесаря. Выяснилось, что запасным колесом действительно воспользовались.
Бонне отвинтил гайку, державшую запаску, поднял колесо. Пусто, только в щели кусочек грязной газеты. Комиссар потянулся за ним и вынул. Спросил у слесаря:
— Помните клиента, сдававшего вам эту машину?
Тот кивнул не задумываясь. Не мог забыть: клиенты, берущие напрокат машины такого класса, как правило, дают не меньше пятидесяти шиллингов чаевых, а этот вынул только десятку из набитого деньгами бумажника.
— Не могли бы вы вспомнить, что говорил вам этот клиент?
Слесарь отвел глаза.
— Вы из полиции?
— Да.
— Этот клиент сразу показался мне подозрительным, — растянул губы слесарь в угодливой улыбке. — Вот такой бумажник, — показал руками, преувеличив вдвое, — и глаза бегают. Наверняка аферист…
— Костюм хороший?
— Темно–зеленый в мелкую клетку. Только что от портного…
— У вас отличная память, — подбодрил Бонне. — Могу поспорить, что вы не забыли даже цвет его шляпы.
— Темно–серая, — оживился слесарь. — И если господину интересно, он носит оригинальный галстук. Знаете, такой узенький, плетеный, они в моде сейчас.
— Так о чем вы с ним говорили? — напомнил Бонне.
Слесарь придвинулся к комиссару, прошептал доверительно:
— Я сразу раскусил его. Точно, гангстер… Все после возвращения рассказывают о поездке, не скрывая, куда ездили, а этот как воды в рот набрал.
— Так все время и молчал? — не поверил Бонне.
— Почему же, — возразил слесарь, — хвалил наши дороги.