— Составим план действий… Э, милейший Леопольд Евграфович, да у вас чернила засохли давно! И перья поломаны все! Вы что же — и не пишете тут ничего?!
— Итак, первое — рассылка запросов. Сие за мной. Второе — письма шифровальщикам, я… Третье — пулю химикам забросить, в медицинскую академию… Снова я…
— А я?! — не выдержал Кричевский.
— Имей терпение… Допросить дворника — так по сю пору и не допрошен, и все больничные свидетели… Это уж вам, господин становой пристав… Или же Розенбергу передайте. Главное, выясните, умела ли эта Александра обращаться с револьвером! Может так статься, что она и в руках его держать не умеет, не то что стрелять! А ты, Костя, поедешь завтра на Фонтанку, в дом известного коллекционера Филиппова… свезешь ему револьвер на экспертизу. Под расписку отдашь! Я тебе сейчас начеркаю вопросы, на которые следствие просит его ответить… да он человек в таких делах опытный, часто его привлекаем! Встретимся с тобой завтра, ровно в пять под часами… ратушу на Невском знаешь? Вот там, а то ведь у тебя часов нет, поди… чтобы не опаздывал. Свезешь револьвер — и ко мне. Ты мне завтра понадобиться можешь. Вот тебе деньги на дорогу… бери, бери! Не мои, казенные! Только платье непременно цивильное надень, не припрись в своей шинельке… Что еще? — он невидящим взглядом сосредоточенно посмотрел на Костю, находясь еще в кругу своих острых умозаключений.
— Об заключении судмедэксперта вы упоминали… — напомнил Кричевский. — Может быть, приобщим сразу к делу, чтобы не потерялось?
— Да-да, ты прав! Вот оно… Да в нем и нет ничего. Пулевой канал короткий, поверхностный, от центра тела наружу… Жизненно важные органы не задеты… Следов отравления нет. Причина смерти — остановка сердца, вызванная долговременным и обильным кровотечением. Вот, молодец, доктор Майдель, и одежду осмотрел… Следов пороха от выстрела в упор нет — какое уж тут саморанение! Приобщите, Леопольд Евграфович, будьте любезны! И попрошу, обо всех новостях — немедленно мне! Днем и ночью! В городскую прокуратуру или же в Гороховую, там дежурят круглые сутки и меня знают хорошо! Засим, позвольте откланяться! Весьма рад был знакомству! С начальником-то вашим, их высокоблагородием господином Мироновичем, мы давно в приятельских отношениях состоим. Жаль весьма, что не застал его. Не трудитесь, любезнейший Леопольд Евграфович! Останьтесь! Костя, проводи!
— Ты добрый малый, Кричевский… Такими вся каторга забита! Мой тебе совет — держись от нее подальше и родителей слушай! Но, пошла!..
Глава пятая
РАЗОБЛАЧЕНИЕ
I
— Молодец! — крикнул советник юстиции. — Пунктуальность соблюдаешь! Влезай ко мне, поедем по делам! Поместимся! Что Филиппов — когда обещал заключение? Он нелюдим, я знаю, да это оттого, что его дважды грабили, один раз с попыткою смертоубийства…
— Видишь этот дом? — спросил Андрей Львович, заметив любопытство Кричевского. — Графа Протасова! Оригинальная личность! Гусарский полковник — и одновременно обер-прокурор Святейшего Синода! Такое только в России возможно! Как он справляется?! Я бы свихнулся, ей-ей! Утром с попами, вечером — с гусарами… А вот там, напротив, дом купца Лыткина… Лет десять тому произошла там прелюбопытнейшая история из серии любовных… Тебе полезно узнать будет. Там лестница парадная круговая, с широким таким пролетом, этажи высокие… Поднялась однажды в четвертый этаж почтенная дама, позвонила у одной из дверей да и бросилась себе вниз, в пролет! Газовый фонарь разбила, трубу вот такую, в руку толщиной погнула… Убилась до смерти, конечно! Крови было столько, что она всосалась в пол из песчаника… Пятно, поди, по сию пору в парадном видно. Я расследовал это дело. Долго не мог поверить, что пожилой женщине, разумной и трезвой, твердых правил христианке, никто не помогал так ловко выпасть за перила. Любовь, однако! В той квартире жил один почтовый чиновник. Посватался он к воспитаннице этой дамы. Перед этим долго посещал ее дом — так долго, что дама влюбилась в него без памяти. И ведь человек был порядочный, никаких авансов ей не давал, шуры-муры не разводил… Вот она, не зная, что предпринять, справила девушке приданое, устроила им свадебку, а на другой день ничего умнее не нашла, как прийти к ним в квартиру и вот таким макаром на себя руки наложить… Теперь это дом с привидениями: старуха эта по ночам там ходит!