— Как видите, для туриста это слишком одностороннее увлечение, — сказал Мякинэну следователь, когда они вернулись в кабинет. — Эти кадры оставляют весьма узкое представление о нашей стране. Не правда ли? — он улыбнулся. — Что же вы делали в районе, где вас задержали?
— Я хотел ознакомиться с окраиной города, — хрипло ответил Мякинэн.
— И для этого вы фотографировали воинскую часть?
— Хорошо, я расскажу правду, — спохватился Мякинэн, глядя на следователя — скуластого, голубоглазого человека с шевелюрой светлых волос. — Я занимался фотографированием запрещенных объектов по поручению своего знакомого из университета. Его фамилия Руденко. Он связан с центром одной украинской эмигрантской организации в Париже. — Мякинэн выпалил эту «легенду», придуманную ему Дайером, без остановки, как хорошо заученный урок. Замолчав, он посмотрел на следователя и увидел, как у глаз его сходятся насмешливые морщинки.
— Вы лютеранин? — спросил следователь.
— Да.
— И американец по происхождению. Так вот, не странно ли, что при этих обстоятельствах вы решили ради каких-то отщепенцев, к тому же католиков, рисковать и довольно серьезно? Видимо, Дайер спешил, готовя вас к дороге, и ничего остроумнее не придумал.
— Вы знаете Дайера? — растерялся Мякинэн.
— Лично не знаком. Но не вы первый, кого он финансировал в таких поездках в обмен на определенные услуги, Давайте не будем терять времени, вы же понимаете, что обнаруженное у вас свидетельствует о сборе вами секретной информации. Надеюсь, вы не считаете нас дураками, как и мы вас…
Мякинэн понял, что дальше врать и запираться бессмысленно. И молча кивнул головой, словно соглашался со словами следователя…
— Начнем с расшифровки ваших записей?
Здесь нет смысла приводить полностью расшифровку всего, что записал американский шпион, разъезжая по нашей стране. Для наглядности приведем лишь два отрывка из его тетради-дневника.
«…Я проехал 34042 км, когда достиг ручья, в котором намочил тряпку, чтобы вытереть переднее стекло».
«…Около 150 км из 120 езда была очень медленной ввиду встречного движения, поэтому невозможно было обогнать идущие на моем пути машины. Вчера я купил красивые открытки у небольшого киоска в Ровно и отправил их друзьям Мьюрей Смит, 62, Джаньепер Роунд и Роберт Транс, 317, Хой Роунд Эшбурнхэм».
Следователю «турист» признался.
«В том месте, где спидометр показывал 34042 км, я сфотографировал высоковольтную линию передач».
«На участке Львов — Ровно встретил большую колонну военных автомашин. Она двигалась мне навстречу. Отдельные машины попадались и за Ровно. Всего я насчитал 62 джипа и 317 других военных машин. Вдоль дороги, в местах, где был лес, стояло по несколько военных машин. Очевидно, возвращаются с учений. Военные машины попадались мне примерно на протяжении 150 км от 120-километрового столба»… «Никому никаких открыток я не посылал, и таких друзей у меня нет. Я использовал эти вымышленные адреса для указания количества машин»…
В собственноручном показании Мякинэн написал:
«..Признаю, что занимался шпионажем против Союза Советских Социалистических Республик в пределах его границ. Я полностью отдаю себе отчет в том, что мои действия наказуемы по советским законам.
Я заявляю, что намеревался проводить эту работу только из соображений оказания услуги правительству моей страны. Я не питал никаких иллюзий в отношении того, что совершаю героический поступок, и не добивался этой деятельностью хорошей репутации для себя».
При чтении этого последнего абзаца следователь улыбнулся: Мякинэн опять хотел выглядеть чистоплотней, нежели был на самом деле. Но все это касалось уже чисто моральной стороны вопроса. В военном же трибунале Киевского военного округа во внимание принимали лишь факты, добытые контрразведчиками Львовщины и Киева. В соответствии с этими фактами по советским законам Мякинэн приговорен к восьми годам лишения свободы.
Дело «туриста» Мякинэна было закрыто. Связанная белой тесемкой папка пошла в архив.
АРКАДИЙ ПАСТУШЕНКО
ОДИН ИЗ ПЛЕМЕНИ ХРАБРЫХ
![Есть такой фронт img_19.jpeg](https://litlife.club/books/164607/read/images/img_19.jpeg)
Биография Михаила Семеновича Дудника — это биография его современника, биография его поколения, простая и тяжелая, пламенная и героическая. Год рождения — 1913; начальное образование — семь классов; фабзавуч; комсомол; продразверстка; кулацкие выстрелы; рабфак; с 1932 года до начала Великой Отечественной войны — путь от лаборанта до сменного инженера завода.
Как специалиста, его эвакуируют с оборудованием завода в Кемерово. В 1943 году — служба в органах государственной безопасности, школа разведчиков. С 1944 года он — в распоряжении Львовского управления органов государственной безопасности.
К 50-летию ВЧК — КГБ Михаил Семенович был награжден орденом Красного Знамени.
Вот она, биография, которая укладывается в даты, анкеты, послужные списки. Весь путь, вся жизнь в них. А что за ними?
…Все было просто. По крайней мере, четко и предельно просто была поставлена задача: на перроне Кемеровского вокзала в таком-то часу появится человек. Высокого роста, коренастый. Одет в фуфайку, за спиной солдатский вещмешок. Опытный фашистский диверсант. «Его нужно взять тихо и незаметно, без лишнего шума. Задача ясна?» — «Так точно!» — «С вами будет капитан С. Выполняйте!»
В кабинете слова начальника казались обычным приказом. Сейчас, на вокзале, они стали первым боевым заданием в его чекистской жизни. К тому же он никогда еще не видел капитана С.
Кемеровский вокзал жил жизнью военного сорок третьего: везде военные, гражданские, женщины, дети, старики, инвалиды. Люди неделями ждут своего счастья — пробиться в вагон или на платформу товарного поезда. У войны свои законы, свои неписаные правила. Давка, нервозность, отчаяние… Где он, капитан С.? Где и как перехватить среди этого множества лиц и глаз обнадеживающий, ободряющий взгляд: я здесь, рядом с тобой, нужно будет — помогу тебе, друг!..
Нечего и думать… Но если он здесь, на вокзале, и тоже выполняет это задание — значит, все в порядке. Капитан видит его и в критический для Дудника момент придет на выручку. Следовательно, не о капитане сейчас нужно думать, не его надо искать в этом людском потоке… Малейшая неосмотрительность может насторожить врага, и тогда поминай как звали!..
Но азарт разведчика у Дудника не угасал с тех пор, как он вышел из кабинета начальника. Будто кто-то выталкивал его на перрон, а затем снова вел в здание вокзала, заполненное людьми так, что иголке негде было упасть. Прошел час, второй, а диверсант словно в Лету канул. Неужели провел его, чекиста? Но как он мог исчезнуть? Ни один поезд пока не останавливался. А до прибытия нужного состава еще пятнадцать минут. Среди тех, кто бросится к нему, наверное, будет и он. Ведь он должен быть где-то здесь. Может, даже смотрит на него, может, даже встречал его не раз…
Вдруг созрело решение — удивительно простое решение, и Дудник не столько устами, сколько глазами промолвил дежурному милиционеру:
— Следите за мной. Когда подойдет поезд и вы увидите, что я кого-то бью, берите немедленно нас обоих. Это приказ!
Милиционер понимающе подмигнул, незаметно кивнул головой. Для этого разговора им понадобилось лишь несколько секунд, и они, не обращая больше друг на друга внимания, разошлись в разные стороны.
Тут-то Дудник неожиданно увидел того, кого искал. Так же, как другие, он энергично проталкивался в толпе к выходу на перрон. (Позднее, когда операция закончилась, Дудник, анализируя события, пришел к выводу: здоровяка выдало именно спокойствие, чересчур уравновешенное, рассчитанное, холодное, какое-то стерильное спокойствие. То, в чем он был так надрессирован, чем оценивается качество разведчика, — то явилось для нега неотвратимой, гибельной ловушкой). Дудник тоже начал действовать — то локтем, то плечом или головой, изо всех сил проталкиваясь сквозь шум и ругань женщин за ним. Еще секунда-вторая — и будет поздно: в вагоне «без лишнего шума» его не возьмешь…