- Все нормально, идем отсюда. Просто придется делать большой круг…
- Максим, стой, - заметив знакомый автомобиль, возразила настойчиво Нина. Проследив взглядом, как накрытую каталку погрузили в карету скорой, девушка, резко повернувшись к Максиму, переспросила, глядя ему прямо в глаза, - это Виктория, да?
- Да, Нин, - медленно покачав головой, выдохнул Максим, - на смерть.
- Но как…? – непонимающе переспросила девушка, не веря в случившееся. Как бы она не относилась к этой девушке, становилось страшно от такого ужасного конца.
- Вот так, Нин, - сжав одной рукой ладонь любимой, а другой приобняв за талию, Максим последовал обратно к своему Hammer, заставляя девушку идти следом, - теперь все точно закончилось. Навсегда.
- Максим? – вопросительно протянула Белецкая, когда мужчина, проводив её к пассажирскому сиденью, хотел было помочь ей залезть обратно. Но голос Нины, заставил Макса взглянуть еще раз в её шоколадные глаза, в которых блестели слезы, а страх, казалось, ощущался даже на расстоянии.
- Милая, это жизнь, - прижав Нину к груди, выдохнул горько Максим, осознавая, что последняя ниточка, связывающая с прошлым, разорвалась, - теперь прошлое действительно навеки осталось в прошлом…
- Я боюсь… - уткнувшись носом в грудь мужчины, выдохнула Нина.
- Не бойся, - поглаживая любимую по волосам, уверенно отрезал Максим, - главное, что мы вместе. А остальное… просто забудь обо всем… если сможешь…
Глава 30
- Нина Сергеевна! – загадочно окликнула только вышедшую из лифта девушку, Наталья.
- Доброе утро, Наташ, - улыбнувшись, поздоровалась Белецкая, намереваясь пойти к себе в кабинет. Но взгляд секретарши был красноречивее любых слов. Не сводя взгляда с Нины, она продолжала довольно улыбаться, и ерзать на кресле, словно ей так и не терпелось о чем-то рассказать. Потому остановившись на половине пути, Нина с удивлением, уставилась на секретаршу, и поспешно переспросила – Наташ, что-то не так? Я как-то неправильно, или плохо выгляжу? Или что?
- В смысле? – нахмурившись, теперь блондинка с непониманием смотрела ни Нину, а потом, хлопнув себя по лбу, довольно выкрикнула – нет, что Вы! Великолепно выглядите! Это я не к тому.
- К чему тогда? – заинтересованно уточнила Белецкая.
- Вы уже видели свежий номер «FL»? – решила сразу перейти к делу секретарша.
Усмехнувшись, Нина сразу поняла, откуда такая реакция. Сегодня дата выхода нового номера, с ней на обложке. Когда только снимали эту фотосессию, Нине, не смотря на тогдашнее, не самое удачное самочувствие, не терпелось поскорее узнать, как это будет выглядеть в реальности на обложке. Но последнее время, откровенно, было столько проблем и забот, что об этой съемке Нина думала в последнюю очередь.
На самом деле, и сегодня она забыла о выходе нового номера. Последние дни её мысли были заняты вещами, ссовершенно далекими от журнала. Точнее, все мысли были заняты исключительно Максимом и всем, что, так или иначе связано с ним…
Последние две недели были, возможно, не такими насыщенными на всевозможные события, но не менее напряженными и тяжелыми. Да, с момента той поездки в дом юности Максима прошло ни много, ни мало, а две недели. В тот день действительно Виктория на смерть разбилась на своем авто. Это было, пожалуй, последнее самое страшное происшествие. И Нине, чего бы не пришлось испытать по вине Вики, было даже жаль её…
Долгое время в этот вечер Белецкая не могла прийти в себя. Сказалось нервное напряжение последних дней, и страх перед тем, что жизнь может в один миг так перевернуться, разрушиться и закончится, как в случае с Викой, не давал покоя. Максим же, напротив, не смотря на страшные известия из прошлого, держался спокойно. Казалось, что после этого его больше ничем не удивить, или испугать. А возможно, он просто не хотел выставлять напоказ своих истинных чувств, стараясь по-мужски стойко перенести страшные известия, при этом еще и поддержать любимую, помогая справиться ей с собственными страхами. И стоит отдать должное, ему это удавалось.
Постепенно, с помощью Макса, Нине удалось унять свои сомнения и страхи. Скорее даже для того, чтобы не казаться любимому трусихой, она взяла себя в руки, и больше не подавала ни малейшего виду испуга, хотя внутри все еще до сих пор немного холодело от всяческих неприятных мыслей и воспоминаний. Максим, видно, тоже это чувствовал, но тактично, ни о чем не спрашивал.
Затем были попытки разобраться с возможными проблемами в издательстве от былых махинаций Старшова. Сложные, напряженные для Максима дни. Он практически все время был в каких-то разъездах по судам, каким-то конторам, юристам… Круглые сутки он не мог думать ни о чем, помимо этого, потому что до последнего ничего толком не могло решиться. Махинации с подставной фирмой и кредитом оказались гораздо более запутанными и сложными, потому что, как оказалось, фирма была оформлена на настоящего живого человека, который был ни сном, ни духом о своей подобной участи. Конечно, казалось очень странным и непонятным, как удавалось столько лет держать это в тайне, но тем не менее, все было именно так. Потому для начала пришлось отыскивать этого человека, а уже после доказывать о непричастности и нелегальности данной сделки. Оправдания висели на волоске, и в любой момент был риск лишиться всего…
Нина с ужасом вспоминала эти дни, когда сутками сидела в неведении, ожидая от Максима хоть каких-то новостей. А он, приходил поздним вечером, валясь с ног от усталости, и ничего обнадеживающего толком сказать не мог, потому что сам был в полнейшем неведении. От этой неизвестности все дела в издательстве висели в воздухе, приостановленными. Именно по этой же причине выпуск нового номера был задержан чуть более, чем на неделю.
И только каких-то три дня назад все решилось окончательно. Юристами было доказано незнание Авдеева о незаконности всего предприятия и его непричастность к старым махинациям. И пускай ему пришлось выплатить кругленькую сумму того злополучного кредита, зато теперь было все решено в их с Максом пользу.
Еще мужчина, как и обещал, продал дом Старшова, больше туда так и не наведавшись, как Нина его не уговаривала. Уверенный в собственной правоте, он предпочел вычеркнуть из собственной жизни какие-либо упоминания об отчиме и его причастии к смерти отца. Просто, сделал вид, что этого всего не происходило, или, если и происходило, то не с ним, либо в какой-то другой жизни. В какой-то момент Нине показалось, что Макс, таким образом, попросту замкнулся в себе. Но в один прекрасный момент поняла, что это его осознанное и взвешенное не одной бессонной ночью, решение.
В тот вечер Максим, как и ранее, вернулся домой почти за полночь. Он выглядел неимоверно вымотанным и измученным. Небрежно переброшенный через плечо, помятый пиджак, рубашка на выпуск, волосы растрепанны в хаотичном порядке, на щеках колючая щетина, а под глазами темные круги… Как бы это насмешливо, или жутко не звучало в данной ситуации, но краше только в гроб кладут…
Но вместо того, чтобы завалится побыстрее в постель, и отоспаться, или просто привести себя в более менее приличный вид, он, вытащив бутылку с виски, устроился на широком подоконнике кухни, намереваясь провести остаток ночи в компании с бутылкой.
Чего-чего, но этого Нина допустить просто не могла. Девушке надоело это ежедневное немое молчание, когда она находилась все время рядом, пытаясь найти способ вернуть любимого к жизни, или хоть как-то растормошить, а в ответ была одарена лишь тяжелыми вздохами и невидящими взглядами.
Да, Нина отлично понимала, что Максиму сложно. Даже очень. Но больше так продолжаться не могло. Ей осточертело каждый день быть молчаливым наблюдателем за тем, как любимый человек, хоронил себя заживо, не замечая ничего вокруг, кроме, пожалуй, опять же разборок с издательством.
Не говоря ни слова, Нина вырвала буквально из рук мужчины ту злосчастную бутылку, и, усевшись рядом, прямо из горла принялась пить до тех пор, пока Максиму, который все это время с непонимание и удивлением наблюдал за действиями девушки, дошло, что она творит.