Ступая на порог, девушка была уверена, что там её встретит Макс. Но его не было. Не было и в ближайших комнатах, вроде кухни и гостиной. Несколько раз обозвавшись, девушка методом тыка стала исследовать попадающиеся на пути комнаты, но и там Авдеева не обнаружилось. Лишь когда спустя некоторое время на втором этаже послышался странный шум, у Нины больше не было сомнений по поводу, где искать Максима. Быстро пробежавшись по лестнице, девушка почти сразу заметила приоткрытую дверь, и очередной грохот не составил труда, понять, что нужно бежать на шум.
И вот прибежала. И что она увидела? Максим, стоя спиной к двери, со злостью крушил все, что попадалось ему под руку в этой комнате. Даже не просто комнате. В кабинете. Нетрудно догадаться, что кабинет Старшова. И что… Нина с ужасом поняла, что наихудшие предположения оправдались, что все именно так, как оно есть…
Тихо позвав Максима, Нина с ужасом почувствовала свое бессилие перед сложившейся ситуацией, когда он медленно обернулся к ней. Стеклянные глаза, невидяще смотрели, казалось, куда-то сквозь неё, вмиг осунувшиеся лицо, упрямо поджатие губы, и страшная напряженность и скованность… В несколько секунд руки Нины, казалось, опустились. Но здравый смысл подсказывал, что ей необходимо быть сильной. Необходимо держать себя в руках, и помочь Максиму справится со всем. Неважно как. Неважно, каким способом, просто поддержать, и помочь. Сделать вес, чтобы забрать хоть частичку его боли на себя…
Громко выдохнув, Нина не говоря больше ни слова, быстро преодолела несколько метров, что разделяли их с Максимом, и, не видя никакого другого варианта для утешения, просто прижалась к мужчине, крепко обняв его за плечи. Девушка понимала, что слова сейчас излишни. Никакие слова об утешении, или тем более расспросы сейчас не то что неуместны, вообще ни к чему. Максу необходимо лишь почувствовать эту самую поддержку. В буквальном смысле этого слова.
Прошло несколько минут, за время которых, мужчина, так и не пошевелившись, стоял на месте, не двигаясь. Словно статуя, глядя куда-то перед собой. Лишь его горячее дыхание, что обжигало шею Нины, и громкий, в бешенном ритме, стук сердца, выдавал в нем живого человека. Несколько минут, за которые, Нина сотни раз готова была разрыдаться, но понимала, что это ни к чему. И потому продолжала, сдерживая свои эмоции, крепко обнимать любимого мужчину, сильнее и сильнее сдавливая свои объятия, словно это могло помочь справится с бедами. Несколько минут, прежде чем Максим, в очередной раз тяжело выдохнув, поднял-таки опущенные руки, и замкнул их у Нины за спиной, отвечая на её объятия, при этом опустив голову и уткнувшись ей в плечо с тихим:
- Солнышко, спасибо, что ты здесь…
- Все будет хорошо, - нерешительно подняв ладонь и погладив Макса по голове, переходя на спину, вторила ему девушка, не донимая больше никакими расспросами, дожидаясь пока мужчина сам решится на рассказ. И он решился. Еще через несколько минут, он с некой долей грусти и отчаяния, добивал:
- Знаешь, оказывается, очень больно осознавать, что в действительности все эти годы жил чужой жизнью… в сплошной лжи и предательстве… - не зная, что и ответить на такое, Нина лишь с еще большим воодушевлением стала поглаживать спину Максима, и через некоторое время он продолжил – я ведь верил этому человеку… Не смотря ни на что… А он… Представляешь, мой отец, мама и… Старшов учились вместе. Друзья навеки. До тех пор, пока оба не влюбились в мою маму. Тогда она выбрала отца… а Олег… так и продолжал любить её…
- Это тебе Виктория рассказала? – робко уточнила Нина, когда Авдеев замолчал.
- Это мне рассказал дневник отчима, - немного отстранившись, Макс кивнул в сторону стола.
- Дневник? – девушка с неким недоверием проследила за взглядом Максима, - но ты уверен, что это писал действительно он…?
- А кто еще, Нин? – уверенный в своих словах, мужчина, всматриваясь в шоколадные глаза Нины, прошептал – его почерк, его рука… Все расписано по годам и датам… Все, вплоть до последнего дня…
- И что там сказано про…? – оборвав себя на полуслове, Белецкая замолчала, не зная, как дальше продолжить, и стоит ли вообще устраивать этот допрос, лишний раз, бередя раскрывшиеся раны в сердце любимого. Нужно ли сейчас продолжать начатый разговор? Или стоит уйти поскорее из этого дома, забывая обо всем?
Нет, сбегать не лучший выход. Но не Нине решать. Не в праве она сейчас снова пытаться все решить за Максима. Он должен сам осознать, что ему нужно. Как ему будет лучше. Уйти и забыть? Или остаться и выяснить все до конца? Закрыть на все глаза, и попытаться представить, что ничего этого не было, продолжая жить так, как и жил до этого… Или принять, как должное, переступая через себя, попытаться смирится…
Судя по странному, непонимающему взгляду мужчины, он сам не понимал до конца, как будет лучше. Знал, что сейчас должен все для себя решить, но не мог осознать, в каком случае выбор будет правильным? Глядя на Нину, с виду хрупкую и беззащитную, Максим чувствовал лишь одно – поддержку и опору, уверенность и желание помочь, участие и… любовь… Единственная, кто всегда была честной с ним до конца. Попытки сбежать, после шантажа Громова не в счет, ведь делалось во благо ему же… Теперь Максим с полной уверенностью мог сказать, что Нина не предаст. Она единственная, кто вправе знать обо всем, и единственная, кто может помочь ему разобраться в себе, в прошлом, ситуации в целом, и поможет справиться. Только вместе они смогут переступить и через это…
- Там… - собираясь с мыслями, выдохнул Максим, - в день аварии Олег встречался с отцом. Деловая встреча, разговоры о работе… После того, как еще в институте мама осталась с отцом, предпочтя его Старшову, их отношения не заладились. Если быть точным, то разладились. О растоптанных чувствах Олега знали многие, и, пожалуй, это стало ключевым моментом в том, что дружба треснула по швам. Пару лет они не общались вовсе. А потом… случайная встреча, предложение отца о помощи с работой, которой, к слову у Старшова и не было толком… Сама знаешь, что тогда было за время. Отец помог, а Олег… он продолжал завидовать. Успешной жизни, работе, любимой и любящей жене, которую продолжал любить сам. Даже ребенку, которых ему иметь было не суждено… Понимаешь, Старшов все то время только и мечтал оказаться на месте отца. И когда… когда появилась возможность хоть как-то повернуть удачу к себе, неважно каким способом, он это сделал, плюнув на любые принципы и морали. И он… да, просто взял и разрушил чужую жизнь… вот так в легкую, многие годы, словно хороший кукловод, управляя судьбами других… И знаешь, что самое страшное? Что мы верили ему… я, мама… а оказалось, что он сам довел нас до такой жизни…
- Выходит, что все эти годы он продолжал жить, как ни в чем не бывало, - с ужасом пробормотала девушка, все еще не понимая, что так возможно. Что бывают такие люди, не испытывающие ни малейшего раскаяния, угрызений совести, живя, словно ничего и не было. Живя с любимыми людьми, которым собственноручно была причинена самая большая боль в жизни, продолжая искусно врать, не испытывая никаких чувств по этому поводу, - неужели даже не жалел ни о чем?
- Понятия не имею, - неопределенно покачал головой Авдеев, - хотя почти сразу пошли корящие себя в содеянном записи… Именно по этой причине, Старшов вновь появился в нашей жизни лишь спустя несколько лет. Пытался все это время убедить себя в неизбежности и правильности случившегося…
- Максим, - робко коснувшись руки мужчины, собралась с мыслями Нина, - ты только не вини себя ни в чем, слышишь? Все началось задолго до твоего рождения… Ты просто стал заложником этих обстоятельств, и… как бы там не было, но прошлого не вернуть. Уже даже нет в живых того, кто мог бы понести наказание…
- Нин, я все отлично понимаю, - сжав в собственной руке ладонь любимой, обреченно выдохнул Макс, - уже поздно что-либо предпринимать… Единственное… я сейчас просто хотел бы взглянуть Старшову в глаза, чтобы увидеть если не раскаяние, то быть может какое-то сожаление, что ли… Но может, это и к лучшему, что я не могу этого сделать. Не знаю, как бы вообще повел тогда себя. А так… Олег получил свое наказание, может не самое заслуженное, но… Я сейчас испытываю двойственное чувство. С одной стороны больно, страшно, тяжело… А с другой… внутри такая пустота, словно что-то оборвалось… Понимаю, что скорее всего, Олег многое мог бы рассказать, почему он так поступил, что за чувства испытывал… Но обо всем остается только догадываться, потому что это все ушло вместе с ним в могилу. И если честно, пока мне слабо представляется, хорошо это или плохо…