К бордюру припарковалась машина. Мигнули, погаснув, фары. Со стороны водителя открылась дверь, и на тротуар ступил мужчина.
- Черт, - выругался Джерси-Сити. – Давайте-ка сматываться отсюда.
Он припал на одно колено и приблизил ко мне свою физиономию.
- Будь умницей, - предупредил он. – Иначе в следующий раз мы позаботимся так, что спасать будет уже некого.
Джеймс Бонд выказал бы презрение, бросив остроумное замечание. Индиана Джонс презрительно рассмеялся и заявил бы что-нибудь нахальное. Лучшее, что смогла выдать я:
- О, неужели?
У задней двери случилась потасовка, и раздалось несколько испуганных восклицаний от Дороти и миссис Стигер.
Я с трудом поднялась на ноги и прислонилась к будке. Я все еще обливалась потом и тряслась, а из носу по-прежнему текло. Потом вытерла нос рукавом, и тут до меня дошло, что блузка расстегнута, а на джинсах разошлась молния. Я всосала с шумом воздух и стиснула зубы.
– Проклятье.
Еще один глубокий вздох. Давай, Стефани, соберись. Приведи в порядок одежду и пойди, проверь, как там обстоят дела с Дороти и миссис Стигер.
Я подтянула джинсы и трясущейся рукой взялась за молнию. Глаза все еще слезились, изо рта капала слюна, и я все никак не могла совладать с молнией, чтобы плавно ее застегнуть. Я разразилась слезами и еще раз весьма вульгарно прошлась рукавом по носу.
Одной рукой я собрала блузку и, пошатываясь, поплелась к задней двери. Дороти стояла, сложив на груди руки. Поза самозащиты. На земле сидела миссис Стигер. Над ней, что-то говоря, склонился мужчина. Он помог ей встать на ноги и обернулся, когда я показалась в дверях. Морелли. Кто бы сомневался.
Морелли вопросительно поднял брови.
- Не сейчас, - предупредила я.
Я попятилась назад, сделав несколько шагов, и заскочила в ванную. Там включила свет и закрылась. Я посмотрела в ржавое по краям зеркало над умывальником. Видок еще тот. У меня ушло полрулона туалетной бумаги, чтобы высморкать нос. Я сполоснула водой лицо и руки, застегнула блузку. Две пуговицы отсутствовали, впрочем, они не являлись главными в ответе за благопристойность.
Я сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Еще раз высморкалась. Снова посмотрела на себя. Не так уж плохо, не считая того, что глаза у меня, как помидоры, да след от сигареты превратился в волдырь неописуемой красоты.
Морелли трижды стучал в дверь, осведомляясь, все ли со мной в порядке. И всякий раз следовал мой злой отклик «Да! Уходи!»
Когда, наконец, я отворила дверь, в магазине горел свет, а Морелли стоял за прилавком. Я скользнула на стул перед ним, положила на прилавок локти и сложила руки.
Морелли поставил передо мной свежую порцию мороженого со сливочной помадкой и сдобрил ее хорошей дозой взбитых сливок.
– Думаю, это могло бы помочь.
- Не повредило бы, - согласилась я, прикусив губу и стараясь не разреветься. – Как там миссис Стигер?
- С ней все в порядке. Ее столкнули с дороги, и она шмякнулась на задницу.
- Вот здорово! Всегда хотела это проделать.
Он окинул меня оценивающим взглядом.
- Мне нравятся твои волосы, - произнес он. – Пробуешь что-то новенькое?
Я запустила в него ложку взбитых сливок, но промазала, и они шлепнулись в стену и стекли за прилавок.
Морелли сделал и себе порцию мороженого и устроился на стуле рядом со мной. Молча поглощали мы мороженое, а когда покончили с ним, то все еще не двигались с места.
- Итак, - наконец, произнес Морелли. – Рассказывай.
И я поведала ему о телефонном звонке, нападении, и как неудачно все закончилось.
- Расскажи мне об этих парнях, - продолжил Морелли.
- На них всякий раз надеты лыжные маски и комбинезоны, и поскольку всегда все происходило в темноте, то мне никогда не удавалось их толком разглядеть. Напрашивается одна жуткая деталь: думаю, они люди организованные. Похоже, они принадлежат какому-то обществу и пытаются защитить Мо, но весьма вспыльчивы. Вроде линчевателей. – Я посмотрела на свою руку. – Они прижгли меня сигаретой.
На челюсти Морелли заиграл мускул.
– Еще что-нибудь?
- Под комбинезонами проглядывает респектабельный вид. Обручальные кольца на пальцах, хорошие кроссовки. И, кажется, этот жилистый коротышка у них главный.
- Насколько он мал ростом?
- Может, пять футов девять дюймов. У него прокуренный голос. Я назвала его Джерси-Сити, поскольку у него акцент жителя Джерси-Сити. Двое других было повыше и потолще.
Морелли накрыл мою руку своей, и мы еще посидели.
- Как ты узнал, что я здесь? – спросила я.
- У меня доступ к твоему автоответчику, - просто сказал Морелли.
- Ты знаешь мой код?
- Ну… да.
- И часто ты это проделываешь? Слушаешь мои сообщения?
- Да успокойся, - произнес Морелли. – Твои сообщения не особенно интересны.
- Ты ничтожество.
- Ага, - согласился Морелли. – Ты уже мне это прежде говорила.
Я соскребла сливочную помадку, которая оставалась по краям чашки.
– Так зачем ты хотел меня видеть?
- Мы получили баллистику на Лероя Уоткинса. Похоже, оружие, убившее Камерона Брауна и Рональда Эндерса, также прикончило и Лероя Уоткинса.
Я прекратила соскребать сливочную помадку и уставилась на Морелли.
- Черт возьми, - произнесла я.
Морелли кивнул.
– Вот уж точно.
Я выпрямилась на стуле.
– Это мне так кажется, или тут действительно жарко?
- Тут в самом деле тепло, - подтвердил Морелли. – Должно быть, Мо включил обогреватель, когда забегал сюда.
- И пахнет не ахти как.
- Я не собирался говорить об этом вслух. Думал, может, это от тебя.
Я обнюхала себя.
- Не думаю, что это от меня.
Потом обнюхала Морелли.
– И это не от тебя.
Морелли встал со стула и прошелся по магазинчику. Он зашел в коридор и остановился.
- В коридоре пахнет гораздо сильнее. – Он открыл дверь в подвал. – Ого-го.
Сейчас и я покинула стул.
– Что значит «ого-го»?
- Думаю, мне знаком этот запах, - пояснил Морелли.
- Это какашки?
- Ага, - подтвердил Морелли. – Это какашки… помимо всего прочего.
Он прошелся фонариком по верху лестницы.
Я встала позади Морелли и решила, слава тебе Господи, что мой нос все еще наполовину был заложен.
– Кому-то надо спуститься и проверить.
У Морелли в руках появился пистолет.
- Стой здесь, - приказал он.
Верный способ на сто процентов гарантировать, что я последую за ним.
Прокравшись вместе вниз, мы тотчас заметили, что подвал не представляет собой никакую угрозу. Никаких бандитов, сидящих в засаде по углам. Никаких тебе лежа поджидающих, мерзко пахнущих волосатых монстров.
- Пол грязный, - заметила я.
Морелли заправил пистолет в кобуру.
– В большинстве старых подвалов грязные полы.
На гвоздях, забитых в стену, висела парочка фуфаек. Рядом с ними выстроились у стены пакеты с каменной солью, лопаты для уборки снега, ломы и тяжелые заступы с длинными ручками. В центре подвала гудела печь. Груда пустых картонных коробок завалила большую часть помещения. Запах влажного картона смешивался с чем-то более мерзким.
Морелли разбросал несколько коробок с одной стороны. Земля под коробками была недавно вскопана. Морелли стал действовать более методично, откидывая коробки носками ботинок, пока не вскрыл участок, на котором сквозь наспех накиданную землю проглядывал черный пакет для мусора.
- Временами к старости люди становятся эксцентричными, - заметила я. – Не хотят платить за вывоз мусора.
Морелли вытащил из кармана перочинный нож и вскрыл пластик. Он сделал надрез, и наружу вышел воздух.
- Что это? – спросила я. Как будто не знала.
- Точно не леденец. - Он развернул меня и подтолкнул в сторону лестницы. – Я видел достаточно. Давай предоставим это местечко экспертам. Не хочу загрязнять место преступления больше, чем мы уже это сделали.
Мы сидели в его машине, пока он звонил в участок.