Когда они сделали по коридору всего лишь пару шагов, впереди вдруг что-то блеснуло. Они метнулись к стенке, но тщетно…
На их пути с лампой в руке стоял князь. За его спиной маячил Никанор.
Какие-то секунды они молча смотрели друг на друга, затем Брянский хриплым голосом приказал:
— Бриллиант сюда!
Никто не двинулся.
— Анастасия! — повторил Александр. — Немедленно подай бриллиант!
Мгновение поколебавшись, девочка взяла сундучок из рук Соньки, двинулась к отцу.
Она не спеша, словно зачарованная, протянула ему бриллиант, князь уже готов был принять его, и в этот момент девочка бросила сундучок за спину и повисла на отцовской руке.
— Бегите! — закричала. — Я не отпущу его!
Сонька поймала сундучок, схватила Михелину за руку, и они ринулись мимо князя.
Тот попытался перехватить воровок, но Анастасия повисла на нем, прижала к стене, вцепилась в него изо всех детских сил, царапала, кусала, не отпускала. Он отбивался от дочки, пытался освободиться, рвал ее волосы, бил по лицу, а девочка все еще держалась из последних сил, желая одного — чтобы Михелина и ее мать успели скрыться. Никанор вмешался в их борьбу, пытался защитить девочку от ударов отца, также удерживал князя, как бы способствуя воровкам.
Те уже протиснулись наверх, можно было бежать дальше, и в этот момент князь успел схватить Соньку. Рванул на себя, сундучок выпал из ее рук, покатился по ступенькам.
Никто, кроме Соньки, в толчее не заметил этого.
Воровка вскрикнула, ринулась было за ним, однако дочка схватила мать за руку, отчаянно потащила наверх.
Брянский вырвался из рук ребенка, отбросил на ступеньки Никанора и, как безумный, пустился в погоню за воровками.
— Бриллиант!.. Мой бриллиант! Они украли его!
Анастасия бежала следом, плача и взывая:
— Папа!.. Папочка!.. Остановись!
Дворецкий остался один, он сидел на ступеньках, приходя в себя, и вдруг увидел рядом золотой сундучок. Потянулся за ним, приоткрыл, увидел черный бриллиант и быстро сунул находку в карман.
Сонька и Михелина тем временем неслись по лестницам к потайной комнате. Дом быстро оживал голосами и наполнялся светом, во дворе и в соседних домах всполошились собаки.
Князь был совершенно невменяем. Он пытался понять, куда скрылись злоумышленницы, метался из коридора в коридор, из комнаты в комнату, с этажа на этаж, взывая:
— Задержать злоумышленников!.. Свет!.. Свет во все комнаты!.. Их двое!.. Задержите их!.. Никанор, ты где, сволочь! Звони в полицию!
В потайной комнате — со стула на стеклянную крышу — первой вскарабкалась Михелина, помогла забраться матери, и когда та, наклонившись, уже закрывала за собой раму, вдруг увидела лицо Брянского.
Он стоял на стуле и упирался руками в стекло, стараясь открыть окно.
Воровка распласталась на раме всем телом, однако Брянский напирал снизу с такой силой, что удержаться, не скатившись, шансов почти не было.
Сонька увидела руки Брянского, тянущиеся к ее лицу, резко приподняла раму и тут же опустила ее на его кисть.
Александр завопил от боли и рухнул вниз.
Воровка бросилась к лестнице и стала быстро спускаться вниз.
Внизу ее нетерпеливо ждала Михелина.
В доме полыхал свет, кричали сторожа и слуги, лаяли собаки, пронзительно резал ночную тишину полицейский свисток.
Мать и дочка бросились к забору.
Михелина пронырнула под ним сразу. Сонька подняла голову и увидела князя, неумело, торопливо спускающегося по лестнице.
Она распласталась на земле, подползла к выемке под забором и, к удивлению, легко и просто вынырнула на другой стороне. Дочка схватила ее за руку, и они понеслись к повозкам, где их ждали воры.
Князь спрыгнул с лестницы, больно подвернул ногу, хромая побежал к забору и даже сделал попытку подлезть под ним. Понял бессмысленность затеи, бросился вокруг дома, размахивая руками и крича.
Воры запрыгнули в повозки, извозчики ударили по застоявшимся лошадям, и они помчали по узкой булыжной улочке.
Во дворе, перекрывая собачий лай, на полную силу загрохотал двигатель автомобиля.
Повозки воров выскочили на Фонтанку, перемахнули через мост, и тут злоумышленники увидели, что за ними, оглушая окрестность свистками и выстрелами, несется повозка с полицейскими.
Кучера ударили по лошадям, они взяли сильнее прежнего, и полицейские стали отставать.
Когда почти домчались до Невского, до слуха вдруг донесся автомобильный грохот. Воры оглянулись. Обогнав полицейскую повозку, вперед вырвался князь на своем черном автомобиле.
Скорость его была намного выше лошадиной, расстояние между повозками и машиной быстро сокращалось.
Князь, пригнувшись к рулю, выжимал из машины всю ее мощь. Волосы его были растрепаны, взгляд безумен.
Повозки проскочили Инженерный замок, Марсово поле, вынеслись на Мойку — Брянский не отставал. Более того, он все приближался.
И тогда воры проделали свой коронный номер.
Они отпустили повозку с Сонькой и Михелиной вперед, сами стали отставать, постепенно подпуская к себе автомобиль.
Князь не убавлял скорость, он видел, что догоняет злоумышленников, из глотки его вырвались возгласы триумфа.
Он настиг повозку, он уже поравнялся с нею, он видел лица сидящих внутри воров, грозил им кулаком. И в этот момент кучер резко и сильно дернул вожжи, лошади от неожиданности встали на дыбы, с ржанием ринулись вбок, на полном скаку подсекая автомобиль.
Брянский от испуга вывернул руль, машину понесло прямо на чугунный парапет.
Раздался неимоверной силы грохот, «Отелло» пробил ограду и, пролетев десяток метров по воздуху, рухнул в Мойку.
Повозка неслась дальше, догоняя вторую.
— Лишь бы не утоп, — сказал Артур.
— Завтра из газет узнаем, — усмехнулся Улюкай.
Остановились повозки в дальней стороне Васильевского острова, недалеко от залива.
Кабан, ехавший с Сонькой и Михелиной, помог женщинам выйти. К ним подошли Артур и Улюкай.
— Бриллианта у меня нет, — сказала Сонька. — Остался в доме.
— Как в доме? — удивилась дочка. — Почему?
— Выпал из рук.
— Получается, мы бежали с пустыми руками? — уточнил Улюкай.
— Получается так.
— А что ты скажешь Мамаю? — поинтересовался Артур.
— Скажу, как было.
— Вряд ли он поймет тебя, — заметил Кабан.
— Попробую объяснить… — усмехнулась Сонька и задумчиво произнесла: — Камень, несущий власть и смерть.
— Что? — повернулся к ней Улюкай.
— Это я не тебе.
Неожиданно из ближнего переулка вынеслась черная пролетка, запряженная сильными, ухоженными, черного окраса лошадьми, и решительно понеслась в сторону воровской компании.
— Мамай, — предупредительно бросил Артур.
Карета подкатила к ворам, кучер спешно соскочил, помог выйти Мамаю.
Верховный вор, не обратив внимания на остальных воров, неспешно подошел к Соньке, улыбнулся ей и дочке.
— С завершением дела, — и протянул руку. — Где бриллиант? Давай…
— Бриллиант остался в доме князя, — не сразу ответила воровка.
— Шутишь, Соня?
— Правду говорю. Выронила, когда убегала.
Мамай не сводил с нее тяжелого взгляда, повторил:
— Думаю, ты все-таки шутишь.
— Нет, Мамай. Поэтому винюсь перед тобой.
Была длинная пауза.
— И у кого же он теперь? — спросил Верховный. — Неужели заныкала?
— Думаю, теперь ты шутишь, Мамай.
— Не шучу, а спрашиваю. Если заныкала, он добра тебе не принесет.
Губы воровки побелели.
— У своих не ворую!.. А если так обо мне подумал, то больше нам говорить не о чем!
Она резко взяла дочку за руку, намереваясь уйти. Верховный придержал ее.
— Прости, Соня… Но как-то не верится, что Сонька может выпустить добычу из рук.
— Значит, старею… — усмехнулась Сонька. — Но ошибку свою постараюсь исправить.
— Опять пойдешь в дом?
— А что остается?.. Просьбу Мамая все равно надо исполнить. К тому же и честь задета. — Посмотрела на Михелину. — Верно, дочка?