Вскоре во дворе снова послышались шаги, загремел засов на массивной калитке, она приоткрылась, и привратник Семен, наглый и самоуверенный, сдержанно поклонился.
— Милости просим, барин ждут.
Сонька пересекла пустой двор, обратила внимание на присутствие здесь прислуги, сторожей, угольщика с тачкой, мужиков, выбивающих от пыли ковры, увидела на высоком крыльце сухопарого дворецкого, поджидающего ее, поднялась по ступенькам.
Бросив на него взгляд, воровка от неожиданности едва не споткнулась: Никанор был невероятно похож на штабс-капитана Горелова, утонувшего несколько лет назад под Одессой. Отличался лишь длинными, до плеч, волосами и изучающим спокойным взглядом.
Никанор, не говоря ни слова, проводил гостью в длинный коридор, затем они завернули направо, прошагали через несколько гулких и пустынных залов и вышли неожиданно в небольшую, похожую на антикварную лавку, комнату.
Дворецкий откланялся, попятился к выходу и исчез.
Князь Брянский сидел в глубоком кресле, внимательно смотрел на посетительницу, молча неспешным жестом указал ей на второе кресло, стоявшее напротив.
Она уселась, так же молча смотрела на князя.
— Слушаю вас, — проскрипел он наконец.
— В телефонной беседе я все вам сообщила, — спокойно ответила воровка.
— Можете мне напомнить суть беседы? — Брянский усмехался.
— Вы желаете поиграть со мной?
— Я желаю понять, кто вы такая.
— Вам это интересно?
— Весьма. У меня осталось много вопросов после нашей встречи… У вас имеются при себе какие-нибудь документы? Паспорт, например?
— Да, паспорт у меня при себе. Но предъявлять вам его я не собираюсь.
— Причина? Боитесь, что я заявлю на вас в полицию? — Он неожиданно улыбнулся, показав желтые крепкие зубы. — А я ведь действительно могу сейчас вызвать околоточного, и вас отведут в участок. — Брянский торжествующе смотрел на посетительницу. — Вас не пугает подобная перспектива?
— Меня пугают ваше бесчестие и глупость, — с насмешкой ответила Сонька.
— Глупость? — поднял брови князь. — Грубовато, сударыня. Но вы меня заинтриговали. Чем же я глуп?
— Хотя бы тем, что обманом завлекли меня в свой дом и пытаетесь извлечь из этого выгоду.
— Никакой выгоды я не ищу, сударыня. Просто я стараюсь вывести аферистку на чистую воду.
— Аферистку?
— Именно, аферистку. Ведь никаких денег вы не теряли, а двести рублей решили получить самым легким и нечестным путем. Вы даже пытались шантажировать некую девицу, с которой у меня был разговор. — Александр вытянул вперед руку, потребовал: — Паспорт, пожалуйста.
Сонька улыбалась.
— Двести рублей, пожалуйста.
— Я велю слуге силой извлечь его из сумки.
Сонька бросила взгляд на ручные часики, времени прошло достаточно, а дочка не появлялась.
— Я буду кричать, — заявила она, продолжая улыбаться, — обвиню вас в намерении изнасиловать, и у вас будет проблем не меньше, нежели у меня.
— Вас — изнасиловать?!
— Именно.
— Любопытно… Хорошо, кричите, — развел руками князь. — Все равно никто не услышит. Комнат много, прислуги мало — кричите. — Он подался вперед, лицо его перекосило. — Я ведь, мадам, за двести рублей и придушить могу, и тоже никто не узнает!
И в это время раздался звонок.
Князь напрягся, повернулся к Никанору.
— В чем дело?.. Кто это?
— Не могу знать, барин, — ответил тот. — Сейчас доложу.
Дворецкий ушел, князь поднялся и встал за спиной Соньки, произнеся жестко и решительно:
— Денег я вам не дам. Поэтому извольте пойти вон.
Женщина, продолжая сидеть, отрицательно покачала головой.
— По вашей вине у меня пропали большие деньги, и я не уйду отсюда, пока вы их мне не вернете.
Снова послышались шаги Никанора, и он с поклоном сообщил:
— Мадемуазель Анна, князь.
— Анна? — нахмурился тот. — Кто ее звал?
— Сказали, ваша дочь…
— Почему я об этом не знаю?
— Не смею знать, барин.
— Хорошо, приглашай.
— Вашу дочь?
— Мадемуазель Анну пригласи, болван!
Дворецкий ушел, князь достал из сейфа-ящика в столе сторублевую купюру, протянул Соньке.
— Берите, и не дай бог, наши дороги когда-нибудь еще пересекутся.
Женщина с улыбкой смотрела на деньги, но не брала.
— Двести.
— Ни единой копейки больше, берите!
— Двести.
Издали послышался звук приближающихся шагов.
Князь и воровка не сводили глаз друг с друга.
— Пошла вон, — шепотом произнес Брянский.
— Деньги.
Он быстро вынул из сейфа еще одну сторублевую купюру, сунул обе бумажки женщине.
— Мразь.
Сонька взяла деньги, сунула их в сумочку, и в это время в комнату вошла Михелина в сопровождении дворецкого.
Девушка с удивлением посмотрела вначале на Соньку, затем на князя.
— Я не вовремя?
— Нет-нет, — быстро ответил Брянский. — Мы закончили, — и кивнул слуге: — Проводи даму, Никанор.
— Я вспомнила вас, — улыбнулась Михелина матери.
— Я вас тоже, — такой же улыбкой ответила та.
— Вы уходите?
— Да, — ответил вместо посетительницы князь. — Мадам торопится.
Сонька бросила сначала насмешливый взгляд на князя, затем на дочку.
— Вы, мадемуазель, все-таки очаровательны. Но опасайтесь данного господина. Ко всему прочему он еще и скряга. — И пошла, сопровождаемая дворецким.
Михелина вопросительно посмотрела на князя.
— Почему она здесь?
— У нее были претензии ко мне.
— Относительно денег?
— Оставим это. Пустое. — Князь не мог скрыть раздражения и досады по поводу случившегося. — Я удивлен вашим визитом, Анна. Вас пригласила Анастасия?
От подобного заявления Михелина даже отступила на шаг.
— Вы не рады мне?
— Рад… Безусловно рад. Но о визитах все-таки следует ставить в известность меня.
— Я могу уйти, князь.
Гостья повернулась, Брянский придержал ее за локоть.
— Простите меня… Визит этой дамы окончательно вывел меня из равновесия.
— Князь… Дорогой князь… — Михелина с нежным сочувствием посмотрела на него. — Я все вижу и понимаю. И действительно могу уйти без всякой обиды. Позвольте мне сделать это?
— Нет-нет. — Князь взял ее руку, поднес к губам. — Вы как никогда кстати. Вы обязаны остаться. Я приму валерианы, и все уладится. Я даже не буду сердиться на Анастасию.
— Хорошо. — Девушка коснулась склоненной лысеющей головы. — Как скажете, князь… — Она оглянулась в сторону соседней комнаты. — Может, позвать Анастасию?
— Потом, — попросил Александр. — Вначале мне следует успокоиться, иначе я натворю глупостей. Я бываю несдержанным. Пожалуйста, никого. Только вы и я…
Сонька, следуя бесконечными коридорами и чувствуя спиной размеренные гулкие шаги дворецкого, вдруг остановилась, приложила ладонь к виску.
— Что-то мне худо.
Никанор, держась на расстоянии, сухо поинтересовался:
— Может, подать воды?
— Будьте любезны.
Дворецкий склонил голову и неспешно удалился.
Сонька быстро огляделась и тут же стремительно бросилась в другую сторону.
Она пробежала несколько комнат, оказалась возле узкой дубовой лестницы, ведущей куда-то наверх, и стала подниматься по ней.
Когда Сонька оказалась наверху, перед нею открылся вид на анфиладу комнат, на стенах которых висели старые картины, а в углах стояли монументальные бронзовые скульптуры.
Никанор вернулся в комнату со стаканом воды, огляделся, но женщины нигде не было. Он заглянул в другие комнаты и быстро направился к выходу.
Во дворе он озабоченно спросил привратника:
— Семен! Здесь барыня не выходила?
— Которая? — не понял тот.
— Которая к князю приходила.
— Так их две приходило… Молодая или старая?
— Старая!
— Не, не выходила. Не видал!
— А может, все-таки выходила?
— Не выходили — ни старая, ни молодая.
Никанор, едва не уронив стакан с водой, поспешил в дом.