Изменить стиль страницы

Но эти восхитительные моменты бывали очень редко. Она с грустью подумала, что все это, наверное, забавно, но это ее дорога, ее собственный выбор, и он ей по-прежнему нравился.

Поначалу.

Но потом неизменно наступал момент, когда ее начинала травмировать вынужденная сиюминутность. Без минуты отдыха. Безостановочная сексуальная круговерть — даже без мысли обрести любовь. Иногда она определенно чувствовала, что Бог осуждает ее.

Ей было приятно мечтать, что где-то далеко-далеко есть мужчина, который возьмет ее однажды и навсегда — он примет ее такой, какая она есть на самом деле, и будет любить ее, несмотря ни на что. Но то были лишь случайные фантазии. В реальности же она не верила, что такой мужчина вообще существует.

Она понимала, что в жизни — как на велосипеде: если не будешь быстро крутить педали, обязательно упадешь.

Но что она чувствовала по отношению к Чаду, когда нежно проводила бархатистыми лепестками цветка по губам, необычное чувство нежности и тоски охватило ее. Это не означало, что оно могло быть перенесено в ее реальную жизнь, но на какой-то один короткий перерыв во времени к мужчине, пославшему этот великолепный дар, она испытала самое близкое к любви чувство.

Карточка приглашала ее по незнакомому адресу, и это, вероятно, означало просто — Чад. Она взглянула на часы на стене — двадцать минут третьего утра. Приглашение было на три.

Она ужасно устала. Но все же…

Женщина не должна немедленно нестись во весь опор на свидание, даже если мужчина послал ей такой прекрасный цветок, не так ли? Это выглядело бы как излишняя заинтересованность. Все на самом деле было не так прекрасно. Ужасно, что Аманды здесь нет.

Она, вероятно, дала бы совет, как соблюсти все правила этикета в подобной ситуации.

О, черт подери! Она не могла больше терпеть.

Ронда достала подробный план города и принялась разыскивать на нем нужную ей улицу. Ведь ей было просто необходимо определить, как добраться туда. Она полагала, что на этом месте должен быть ресторан, отель или что-нибудь в этом роде. Конечно, это не может быть в центре, но если и на окраине, то она могла поклясться, что в самом центре индустриального района.

Итак, она оказалась права.

«Хорошо, детка, — сказала сама себе Ронда, садясь в свою машину на ярко освещенной фонарями стоянке без двух минут три. — Хорошо бы узнать, что на этот раз подсказывает тебе твой инстинкт. Тогда ты права, ты в порядке…»

* * *

Она снова достала карточку и сверила адрес с написанным на стеклянной двери офиса. Адреса совпали.

Что, черт подери, что он собирается делать здесь и еще в такое время? Эта местность никак не напоминала своим обликом места начала романа с таинственной розой. Она даст Чаду пять минут на то, чтобы появиться и объяснить в чем дело, а потом она уедет.

Ронда опустила стекло на дверце машины и щелкнула запором, чтобы быть уверенной, что она в безопасности. Жизнь в Чикаго ее многому научила. Она не любила ощущений, подобных охватившему ее сейчас, и инстинкт говорил ей, что она должна срочно сматываться отсюда ко всем чертям.

Он появился непонятно откуда, незаметно приблизившись к противоположной дверце машины. Первое, что увидела Ронда, это то, что он уже стоял вплотную к машине и пытался открыть дверцу. Со своего места она могла видеть только его торс от середины груди и ниже. Ронда даже почувствовала некоторое облегчение от того, что он, наконец, здесь и все ей теперь объяснит. Его объяснения должны были быть убедительными. Ее страшно интересовало, почему он выбрал столь непрезентабельное место. Она повернулась на сиденье, чтобы он смог сразу же увидеть ее, когда нагнется, чтобы поприветствовать.

Он стоял неестественно тихо, совсем без движения, и это заставило Ронду положить руку на ключ зажигания. Она выросла в приюте, и это научило ее всегда быть начеку, тем более сейчас внутри нее инстинкт зажег красный сигнал тревоги. Почему он стоит там так тихо, вместо того, чтобы наклониться и поприветствовать ее, что было бы так естественно, и почему он не показывает ей своего лица?

Ясно, что он не хочет, чтобы она видела его лицо. От страха Ронду словно бы обдало холодом. Медленно она вернулась на свое место и тихо стала поворачивать ключ зажигания.

— Иди сюда, Ронда, — проговорил он. Его голос прозвучал неясно и приглушенно за оконным стеклом. — Открой дверь. Он отошел и подергал за ручку. И тогда она увидела, что на руках его были хирургические перчатки.

— О, нет! О черт! О Боже… — Ронда развернула колеса и нажала на газ. Руки мужчины в перчатках скользнули по крылу автомобиля, когда она подала машину назад. Ронда проехала почти пятнадцать футов, прежде чем нажала на тормоза. От резкого торможения ее сначала швырнуло грудью на руль, затем отбросило назад на спинку сиденья. Она замерла и с ужасом рассматривала его при свете неоновой рекламы.

Кого-то он ей определенно напоминал. Кто же этот парень? Его улыбка была какой-то ненатуральной, она наводила страх.

Он сделал шаг по направлению к машине, и Ронда почувствовала, что от всей его фигуры веет смертельной угрозой.

Но инстинкт самосохранения заставил ее мертвой хваткой вцепиться в руль. Она попыталась включить зажигание, но трясущиеся руки никак не слушались ее.

А человек стремительно приближался. Он был уже совсем рядом. Через мгновенье его чудовищное лицо уже прижималось к стеклу. Еще через миг он схватился за дверь и с чудовищным усилием смог приоткрыть ее. Наконец Ронде удалось завести машину. Она резко дернулась, и страшная фигура на миг исчезла… Машина подпрыгнула и заглохла на самом краю канавы, чудом не перевернувшись. Ронда с трудом выровняла ее и рванула с места так, как будто за ней гнались все демоны ада.

А чудовище пристально смотрело ей в след, растягивая губы в кошмарном оскале…

* * *

Аманде не спалось. Она все еще пребывала под впечатлением своей перепалки с Маклофлином. И какой был смысл так орать. Наконец, слегка успокоившись, она разделась и улеглась в постель. «Что за дьявольская ночь», размышляла она.

И в этот момент за дверью она уловила какой-то скрип.

Она замерла, прислушалась, затем выдохнула:

— Кто это?

— Аманда, пожалуйста, впусти меня, — до нее донесся испуганный шепот Ронды.

— Что… что случилось, Ронда? — спросила она, потом дотронулась до руки подруги:

— Ты — в порядке?

— Да. Дай, отдышусь… Ронда пару раз глубоко вздохнула, потом продолжила:

— Это была маска.

— Что? Ради всего святого, что происходит, Ронда?

— Маска, — ответила Ронда. — Одна из этих резиновых, скрывающих лицо масок с волосами и всем прочим… — Она судорожно сглотнула. — Конечно то-то мне все казалось, что что-то здесь не так… Его голова была огромной… Больше, чем у нормального человека. Да еще эта улыбка. Конечно же, это была маска…

И тут она рассказала Аманде все. Аманда в ужасе уставилась на подругу, на мгновенье лишившись дара речи.

— Ты что, с ума сошла? — голос ее понизился до свистящего шепота. — Ты пошла на встречу с мужчиной туда… в три часа по утру, в то время, когда убийца разгуливает на свободе? Вот уж не думала, что тебе жизнь не дорога…

— Милая, пожалуйста, — раздраженно ответила Ронда. — Ради Бога, не читай мне нотаций… У меня чуть крыша не поехала, и я еще совсем не отошла от случившегося. И вот что уж мне сейчас точно не нужно, так это нота… но…

Она не смогла закончить фразу, так как затряслась от сдерживаемых рыданий.

— О, Боже, Ронда, ну прости, пожалуйста, ну прости, — вскрикнула Аманда, бросившись к ней на грудь и крепко прижав ее к себе. — Ты ведь моя лучшая подруга, единственная во всем мире. И я не могу потерять еще и тебя. И я… — и тут же ее осенило. Она резко откачнулась от Ронды и воскликнула:

— О, Господи, Ронда, нам же надо прямо сейчас позвать Маклофлина.

— Его нет дома. Я же сперва пыталась достучаться к нему…

Аманда знала, что в такой момент думать так о подруге просто невеликодушно, но она ничего не могла с собой поделать. Ее задело то, что Ронда обратилась сперва к лейтенанту, а не к ней.