— Все прекрасно и удивительно для тебя и Сары. Если бы она была здесь и в полном здравии… Но я думаю о Беттине. Она станет считать тебя бесчувственной племянницей и будет права! Она даже может вообще отказаться присутствовать на твоей свадьбе, и я не стану ее обвинять в этом.
Тетя Беттина слышала наш разговор. Она вошла и сказала:
— Все в порядке, Марта. Я тебе благодарна, что ты щадишь меня, но и Марлена права. Морис хорошо относится к ней. И он так одинок. И ему не повезло, как повезло мне. У меня есть ты, Говард, и Марлена, и моя Сара. Бог даст, она скоро поправится и будет снова цвести. Кроме того, мне кажется, что Марлена права в том, что чувствовала бы Сара по отношению к Морису. Мне кажется, что она была бы довольна, если наша семья пригласит его в такой счастливый для Марлены день. Я стала сильной, и все благодаря тебе, моя дорогая Марта… — Она подошла и поцеловала сестру. Та закашлялась. — Я смогу встретиться с Морисом. Я даже смогу его простить. И пожелать ему всего доброго.
Мама сказала:
— Хорошо, тогда пусть он присутствует на нашем празднике. В конце концов, это твой праздник, Марлена, а что касается тебя, Беттина, то ты всегда была мягкосердечной…
С тех пор как Сара отбыла в Париж, я, наверно, сотню раз говорила себе: «Господи, как мне хотелось бы, чтобы Сара была сейчас с нами!» или же: «Если бы она могла нас сейчас слышать!»
Я была уверена, что обязательно повторю это в день своей свадьбы. Но именно сейчас мне хотелось, чтобы она видела свою маму или хотя бы слышала ее слова. Она могла бы гордиться ею. Я вспоминала, как себя вела тетя Беттина десять лет назад, в день того памятного ужина, и как она все воспринимает сегодня. Она такая приятная, красивая и воспитанная — настоящая благородная леди с Юга.
Венчание в церкви состоялось после тихой еврейской церемонии бракосочетания. Прием проходил в саду старого дома Лидзов. На невесте было платье из брюссельских кружев, в нем в свое время выходила замуж ее мать. Две подружки невесты были одеты в бледно-розовые платья с пышными юбками и шляпы из перьев с темно-розовыми бархатными лентами. Розовое шампанское лилось рекой, столы были накрыты розовыми скатертями с темно-розовыми салфетками и темными розами. Воздух благоухал от множества цветов.
— Какой божественный день, — вздохнула Крисси. — Пусть этот брак будет заключен на небесах и будет долгим-долгим. Боже, помоги им!
— Ты права, — сказала Мейв. — Но не становись у меня на пути, когда я буду стараться схватить букет невесты, или я просто собью тебя с ног!
— Только попробуй! Как ты думаешь, сколько времени все это может продолжаться?
В церкви Морис сидел в самом дальнем ряду, потом все время держался в отдалении и пил шампанское, но Беттина сама подошла к нему:
— Морис!
Она протянула к нему руки, он взял их в свои и поцеловал ее в щеку. Она почувствовала вкус его слез.
— Беттина… — Он говорил с трудом. — Я веду себя как дурак, прости меня. — Он вытер глаза вышитым платком. — Ты прелестно выглядишь! Твои глаза — они такие же синие, как и тогда, когда я увидел тебя в первый раз. Твоя кожа как у молоденькой девушки. Тебе может позавидовать сама невеста. — Он улыбнулся своим словам.
Беттина была поражена. Морис весьма отличался от того человека, с которым она жила раньше.
— Ты тоже хорошо выглядишь, Морис, — солгала она.
Он покачал головой:
— Я уже чувствую свой возраст, Беттина. Мне уже почти шестьдесят. Я же старше тебя на пятнадцать лет, и они грузом лежат на мне. Я так тебе благодарен, что ты разговариваешь со мной, Беттина. Когда Марлена пригласила меня, я подумал: «Боже, у нее будет из-за меня скандал». Но она позвонила мне еще раз. Она такая милая… Марлена подтвердила свое приглашение. Она сказала, что ее мать и ты хотите, чтобы я был на свадьбе. Я не заслуживаю твоего прощения и доброты твоей сестры.
Беттине было тяжело слушать, как унижается Морис.
— Сегодня день свадьбы, Морис. Давай не будем говорить о старых обидах. Сейчас ты выпьешь шампанского, а я фруктового пунша. Мы будем пить за здоровье и счастье Марлены. А потом мы выпьем за нашу Сару, только ты и я…
— О, Беттина, наша Сара! — Он совсем расстроился и зарыдал.
Беттина обняла мужчину, которого она любила и потеряла, а сейчас простила, и начала его утешать:
— С ней все будет в порядке, Морис. Мейв и Крисси чудесные девушки, они мне поклялись, что, как сказал доктор, Сара скоро будет совсем здорова! Скоро, Морис! Мы скоро увидим ее!
Но он все никак не мог успокоиться.
— Я даже не знаю, Мейв, как мне тебя благодарить, за твой великолепный подарок. У меня просто нет слов. Если бы наше путешествие не включало Швейцарию, как бы мы могли увидеть Сару?.. — У меня задрожал голос. — Я даже не знаю… Это слишком дорого!
— Замолчи, вы должны хорошо провести время ради всех нас. Если ты действительно хочешь меня поблагодарить, кидай букет в мою сторону! — сказала Мейв, ее сверкающие зеленые глаза искрились веселой хитростью. — Крисси просто умрет от зависти, если букет поймаю я, а не она!
— Хорошо, я постараюсь. Стой там, справа. Ты же знаешь, что я плохо попадаю в цель!
— Что здесь происходит? — К нам подошла Крисси. — Мне кажется, что здесь пахнет заговором. Я подумала, что прежде чем ты уедешь, Марлена, и кинешь букет мне, нам следует выпить за нас и за здоровье нашей отсутствующей подружки. Она будет с нами через год.
— За Сару!
— За будущее и чтобы мы собрались на следующий год вчетвером!
— И Питер! — добавила я.
Крисси и Мейв так увлеклись спором, так старались занять лучшую позицию, выталкивая друг друга с выгодного места, что когда я наконец бросила букет, девушка из Чарльстона, какая-то кузина Уильямсов, седьмая вода на киселе, которой к тому же было только семнадцать лет, ухитрилась схватить мой свадебный букет из розовых пахучих роз!
Первого августа Крисси и Мейв прибыли в клинику, и их проводили в комнату Сары. Они вошли туда на цыпочках. Они волновались, не ведая, что могут там увидеть. Сара сидела в кровати, обложенная подушками, и читала последний номер модного журнала «Вог». Девушки радостно воскликнули — это была их прежняя Сара! Изумительная, прекрасная Сара! Волосы, о которых они так беспокоились, лежали великолепными кудрями цвета бледно-желтого масла, блестящие и тяжелые. На ней был ярко-розовый халат, украшенный перьями марабу. Руки, державшие журнал, были выхолены, с длинными, ухоженными ногтями, с прекрасным маникюром. Лак был точно такого же оттенка, что и ее халат. На лице хорошая косметика и была даже нанесена маленькая соблазнительная родинка.
Но Сара даже не посмотрела на них! Как будто она не слышала, как они вошли в комнату, не слышала, как они радовались ей. Они подошли к кровати, а Сара все еще не обращала на них внимания.
— Сара? — робко произнесла Мейв.
— Сара? — встревоженно сказала Крисси.
Сара перевернула страницу и глотнула воды из стакана на ночном столике.
— Сара…
— Сара, дорогая, это Крисси и Мейв!
Она не обращала на них никакого внимания.
Мейв взяла ее руку и поцеловала. Крисси поцеловала ее в щеку. Сара перевернула еще одну страницу. Подружки обменялись расстроенными взглядами — они ведь поверили, что…
Вдруг Сара запустила журналом через всю комнату и посмотрела на них:
— Ну, давно пора вам, двум сукам, навестить меня!
Они в недоумении уставились на нее, раскрыв рты, а Сара начала хохотать. Мейв схватилась за сердце:
— Сара! Сара! Как ты могла… Какая ты вредная!
Крисси заплакала:
— Ничего себе шуточка! Какая гнусная, вонючая шутка!
Сара протянула им руки. Они кинулись к ней и обняли подругу. Все трое целовались и плакали.
— Я пока еще не могу говорить об этом! Но все-таки хочу сказать кое-что, — прошептала Сара. — Спасибо. Спасибо вам за то, что вы сделали для меня. Спасибо вам за то, что вы продолжали меня любить, даже когда я этого не заслуживала.