Сначала ребята очень быстрым шагом пошли вдоль улицы в обратную сторону — туда, откуда пришли. Они успели миновать лишь пару домов, как со всех сторон стали собираться вокруг них блуждающие тени. Улица как-то сразу потемнела, и ребятам стало не по себе: тени ползли за ними по пятам, выныривая из-за углов домов, из-под дверей и заборов. Чем быстрее шли ребята, тем быстрее неслись за ними тени, как будто преследовали нежеланных гостей. Длинная тень, принадлежащая то ли человеку, то ли существу, похожему на человека, сделав круг вокруг ребят, бросилась прямо в ноги Белке.
— Ой! — воскликнула Белка и, споткнувшись, упала.
Ромка и Мила быстро подхватили ее за руки.
— Не обращай внимания, — сказал Ромка. — Они только пугают. Все равно сделать ничего не могут. — И хмуро стрельнул в Белку глазами. — Не останавливайся!
Уже через несколько секунд они не шли, а бежали по улице Блуждающих теней. Белка не переставала испуганно всхлипывать и спотыкаться, но Ромка крепко держал ее за руку, не давая упасть.
Мила очень хотела верить, что Ромка прав, и тени не смогут причинить им вреда. Но, когда серые костлявые пальцы одной из блуждающих теней скользнули по ее ноге и ухватились за лодыжку, Миле показалось, что нога несколько мгновений не могла оторваться от земли. Мила со всей силы рванула ногу и, стараясь не смотреть по сторонам, побежала дальше.
Наконец они были в начале улицы. Все трое они повернулись назад, вытянули вперед руки и, задыхаясь, прокричали:
— Спиритус умбра, редукцио!!!
Несколько минут ничего не происходило. Блуждающие тени замерли в нескольких шагах, оцепив троих ребят полукругом, но ближе не подползали. Ничто не шевелилось.
— Вон они! — воскликнула Белка, и тут Мила с Ромкой тоже заметили три тени, послушно ползущие к своим хозяевам.
Тени коснулись их ног, и вся троица издала громкий вздох, почувствовав значительный прилив сил. Не задерживаясь, они шагнули прочь с улицы Блуждающих теней. Сильный порыв ветра ударил им в спины, словно выталкивая их наружу…
Мимо проехала повозка с седой волшебницей и парой гномов, занятых жарким спором. Ребята осмотрелись. Вечернее солнце клонилось к горизонту, но небо все еще было голубое и ясное. Позади них осталась безлюдная улица с серыми, похожими друг на друга домиками. А где-то вдалеке, словно неживой, маячил желтый граб.
Ромка шевельнул пальцами, глядя себе под ноги. Его тень сделала то же самое.
— У всех все на месте? — спросил он.
Мила и Белка, пошевелив руками и ногами, закивали.
— Уф! Значит, без потерь, — заключил Лапшин, облегченно выдохнув.
Когда вернулись в Львиный зев, первым делом отправились в столовую и набросились на еду. Берти, заметив с каким аппетитом его сестра поедает говяжьи отбивные и обгладывает ножки жареного цыпленка, ошеломленно уставившись на нее, пошутил:
— Не знаю, что это за болезнь такая на тебя нашла, сестрица, но пока не пройдет, ты лучше домой не наведывайся. — И глубокомысленно добавил, указывая на забитый едой стол: — Здесь, пожалуй, и подлечиться есть чем, правда, Фреди?
Подошедший к ужину Фреди окинул внимательным взглядом всю троицу, с жадностью поглощающую каждое второе блюдо на столе.
— Правда, — лаконично согласился он и, помолчав с полминуты (ровно столько времени у него ушло на то чтобы наполнить тарелку едой), добавил: — Пусть кушают хорошо. А то, не приведи Господи, отощают так, что и тени не будут отбрасывать.
Мила поперхнулась куском отбивной и закашлялась. Берти любезно постучал ей по спине.
— Ты, братец, не шути так, — отозвался он. — Учеба дело изматывающее до крайности. Когда все силы на алтарь знаний — тут не то что тень, тут и голову можно потерять.
Запивая вареный картофель томатным соком, Фреди спокойно улыбнулся.
— Не беспокойся, головы им потерять не грозит. — И мягко уточнил: — От учебы.
Мила, Ромка и Белка многозначительно переглянулись.
После ужина, когда Белка, сославшись на усталость, которая больше напоминала переедание, отправилась спать, Ромка подсел к Миле.
— Что ты поняла? — заговорил он шепотом, чтобы никто в гостиной не мог их слышать. — О чем предупреждало тебя твое видение на этот раз?
Мила вспомнила все, что говорил ей наедине Хранитель Родовых Гербов.
— Если сопоставить мое видение с тем, о чем говорил Хранитель, то, выходит, мое Северное око пытается предупредить о том, что… о том, что князь Ворант скоро вернется. И, скорее всего, вернется он в одном из своих потомков.
— А разве Многолик не был последним в роду?
Мила беспомощно пожала плечами.
— Не знаю. Может, был кто-то еще.
— Н-да, — вздохнул Ромка. — Сначала обнаружилось, что Многолик оставил после себя единомышленников, а теперь вот — какой-то наследник. Одним словом, ясно, что ничего не ясно. Ладно, пойду-ка я тоже спать. — Он широко зевнул. — А ты?
— Я скоро, — отозвалась Мила.
Примерно через пару часов гостиная опустела. Последним с книгой в руках выходил Яшка Берман. Вероятно, он увлекся чтением, поэтому и засиделся допоздна. Когда дверь за Яшкой закрылась, Мила отложила учебник по искусству метаморфоз, перестав делать вид, что занимается уроками. Бессмысленным, пустым взглядом она продолжала смотреть на дверь. В ушах ее звучал Ромкин вопрос: «Разве он не был последним в роду?». Перед глазами возникла старая фотокарточка. На ней — красивая молодая пара. Потом уже другой голос — старческий, поскрипывающий — ответил: «Нет. Кое-кто остался. Ты должна знать это».
Мила глубоко вздохнула и, зная, что её сейчас все равно никто не слышит, вслух произнесла:
— Неужели… Я?
Глава 11
Метаморфозы Поллукса Лучезарного
Октябрь пролетел незаметно. Видений у Милы за это время ни разу не было, и она даже не знала огорчаться ей по этому поводу или радоваться. С одной стороны, после того как, побывав в гостях у своей бабушки, Мила обнаружила в запертой комнате старую потрепанную фотографию, которую и сейчас носила в кармане и до сих пор никому не показывала, ее видения словно незаметно подводили ее к тому, что волновало ее теперь больше всего. Было совершенно очевидно, что, когда она следовала своим видениям, они вели ее по следам Лукоя Многолика — человека, которого она убила, хоть и не желала его смерти; человека, чье лицо на фотографии рядом с лицом мамы она приняла бы за лицо своего родного отца, если бы не знала, кто он. Но, с другой стороны, терзаясь от постоянных сомнений, она не была уверена в том, что хочет положить им конец и узнать ответы на свои вопросы. Иногда ей казалось, что сомнения лучше правды.
Начало ноября ознаменовалось резким похолоданием, но, несмотря на холод, погода стояла ясная. В связи с этим Улита решила провести очередное мероприятие на воздухе. В преддверии долгожданного, донельзя разрекламированного представления Поллукса Лучезарного студенты Думгрота были неспособны к каким-либо умственным процессам, поэтому уроки в этот день отменили, а вместо них на всех курсах назначили мероприятия с кураторами.
Второкурсники-меченосцы ровно в семь утра, как было оговорено заранее, собрались у главных ворот Думгрота в ожидании своего куратора.
— Почему ждем здесь? — спросил Иларий Кроха, зевая во весь рот. — Могли бы сразу спуститься к «Конской голове».
— Не говори, — зевая в ответ, поддакнул Костя Мамонт — на более длинную фразу он, судя по всему, в это время суток был неспособен.
Мила, Ромка и Белка уселись на ступени и поглядывали на своих однокашников снизу вверх. Белка обернулась назад и издала разочарованный стон.
— Ой, какая жалость — плакат убрали!
Мила с Ромкой тоже посмотрели на двери, где еще вчера Анубис с головой шакала вел души умерших в некрополь через знойные пустыни Египта.
— Давно пора, — безжалостно отрезал Ромка. — Надоел.
Со стороны лестницы, поднимающейся на Думгротский холм от «Конской головы», появилась Улита.