Было восемь часов утра — час, когда в Думгроте начинаются занятия. Но небольшая группа меченосцев все еще бродила по Львиному зеву, вместо того чтобы находиться на уроках. Мила, Ромка и Белка после десятиминутной прогулки вокруг Дома взошли на небольшой мостик надо рвом и остановились посередине, облокотившись на перила.
— Что нас сегодня ждет, интересно? — поинтересовался вслух Ромка.
— Мероприятие с новым куратором, — живо отозвалась Белка, — с девяти до трех, а потом…
— Это я и без тебя помню, — отмахнулся Ромка. — Я имею в виду, что это за мероприятие будет. Надеюсь, что-нибудь стоящее, потому что… И зачем нам девчонку куратором назначили!? Понять не могу! Никого поприличнее не нашлось у них, что ли?
По правилам Думгрота студентам Младшего Дума, всем четырем факультетам, назначался куратор — учащийся Старшего Дума. На первом курсе у Милы и ее друзей куратором был Горангель. Но теперь, после его смерти, им должны были назначить нового. Девушка, которая стала куратором второкурсников-меченосцев, была студенткой Белого рога и одноклассницей Горангеля. Ребята еще ни разу ее не видели, но знали, что ее зовут Улита.
— Улита, между прочим, на четыре года старше тебя! — заметила, нахмурившись, Белка.
— Хоть на десять! — парировал Ромка. — Это ничего не меняет. Девчонка есть девчонка — аленькие цветочки, цветики-семицветики и прочие тычинки-пестики. И вообще, после Алидады меня уже усадьбой белорогих не удивишь.
— Кстати, по поводу Алидады, — вступила в разговор Мила. — Хочу вам кое-что рассказать…
В Алидаде ребята побывали вчетвером, но было там кое-что такое, что видела только Мила — загадочный длинноволосый незнакомец, который исчез так же таинственно, как и появился. Мила решила поделиться увиденным с друзьями, потому что, проснувшись утром, начала сомневаться в том, что там вообще кто-то был, кроме нее и Острика. Может, вчерашние события переплелись в ее голове с тем, что приснилось ночью? Во всяком случае, именно это воспоминание о ночном приключении казалось ей самым смутным.
— Я уже сомневаюсь, — в заключение сказала Мила, — может, мне это померещилось, и никакого человека там не было?
— А что, — с энтузиазмом поддержал ее мысль Ромка, — может, и не было. Вот ты, к примеру, знаешь, что вампиры отлично умеют создавать зрительные иллюзии? Только что он был в одном месте, ты не успел и глазом моргнуть, как он уже в другом. Или, например, быть в двух-трех местах сразу. Вернее, он только один, но ты точно видишь троих. Это вампиры так голову морочат, чтобы жертва утратила бдительность. Так что того человека, которого ты якобы видела, скорее всего, и в природе не существует. Это все вампирские штучки этого Острика. И вообще, он мне сразу не понравился. Скользкий тип. Прикидывался простачком, а сам тем временем только и думал, чьей бы крови попить.
— Не понимаю, — печально вздохнула Белка, — как он мог оказаться таким коварным? Мне никак не верится. Он был такой учтивый, любезный, доброжелательный…
Ромка приподнял одну бровь, снисходительно взглянув на Белку.
— А еще вампиры мастерски умеют очаровывать таких впечатлительных гусынь, как ты. Почему-то это только на девушек действует. Давай-ка, сбрось с себя чары и заканчивай канючить свое «Ах, какой он был милый!». Пошли в дом — спросим у кого-нибудь из наших, где встреча с куратором.
* * *
Как выяснилось, Улита должна была встретить их прямо возле ворот «Конской головы». С начала года Мила еще не спускалась туда ни разу, хотя ей очень хотелось увидеть Ригель. Она соскучилась по драконовой псине, с которой успела по-настоящему сдружиться за предыдущий год. Но из-за смерти Горангеля Мила чувствовала себя виноватой, и это почему-то удерживало ее от того, чтобы навещать Ригель. Мила понимала, что это нехорошо с ее стороны, но ничего не могла с собой поделать.
Вот и сейчас, когда меченосцы, весело переговариваясь между собой, спускались к усадьбе белорогих, Мила шла, понурив плечи, и на сердце у нее было тяжело. Она надеялась, что Улита отведет их в самые отдаленные питомники каких-нибудь темнолюбивых животных, где можно будет остаться незамеченной даже для собственных глаз.
Однако еще на расстоянии Мила поняла, что ее надеждам не суждено сбыться. Возле ворот с двумя гарцующими белыми единорогами стояли две девушки в малахитовых накидках. У одной из них: высокой и русоволосой, с неприветливым, хмурым взглядом — на груди была вышита большая буква «К», что означало «Куратор». Мила поняла, что это и есть Улита. Другая девушка была красивой длинноволосой блондинкой, и Мила при виде нее тотчас захотела провалиться сквозь землю, потому что это была Лидия — девушка, с которой встречался Горангель.
Завидев приближающуюся группку меченосцев, девушки в малахитовых накидках переглянулись, Лидия что-то сказала Улите и, открыв створку деревянных ворот, исчезла в образовавшемся проеме. Ворота за ней тут же закрылись.
Мила старалась держаться позади своих одноклассников, думая про себя, что старый гном Барбарис непременно назвал бы ее в этот момент трусихой. Однако мысль о том, что Улита — подруга Лидии, показалась Миле в миллион раз более угнетающей.
Когда меченосцы подошли, Улита окинула их оценивающим взглядом. Попытка Милы спрятаться от цепкого взгляда нового куратора провалилась с треском. Улита заметила ее и ненадолго остановила на ее лице пристальный взгляд. Мила искренне пожалела, что их еще не научили проваливаться сквозь землю.
— Сегодня мы пойдем в горы, — без предисловий сказала Улита, указывая рукой на горный хребет позади усадьбы, и добавила: — Вас ждет прогулка по Огненной Тропе…
Вскоре ребята поняли, почему на мероприятие с куратором был выделен целый учебный день. Обогнув усадьбу, они начали подъем в горы по хорошо протоптанной дороге. Дорога вела к перевалу меж двух вершин. Вслед за Улитой ребята все время шли вверх, и если поначалу они переговаривались друг с другом и оглядывались назад, чтобы посмотреть на усадьбу сверху вниз, то спустя два часа подъема картина была совсем иная. Белка шла, тяжело дыша, и держалась за бок, очевидно, ее мучили колики. Примерно то же самое было с Яшкой и с Костей Мамонтом. Анжела Несмеян вообще шла последней, с трудом перебирая ногами, хотя ее закадычной подруге Кристине удавалось ни на шаг не отставать от Улиты, да еще по пути задавать ей разные вопросы, к которым Мила даже не прислушивалась. И только Иларий Кроха и Мишка Мокронос совсем не выглядели уставшими. У Ромки же, судя по его бодрому виду, резей в боку не было, но в глазах явно читалось недоверие к новому куратору. Мила без труда разглядела на его лице выражение «А я что говорил?».
Еще через час, когда солнце уже было в зените, и меченосцы еле плелись, изнемогая от жары, Улита замедлила шаг, а спустя еще несколько минут остановилась. Остановились и остальные. Белка облегченно выдохнула, повиснув на руке у Милы, — ноги у нее подгибались.
— Теперь идти будет легче — подъем почти закончен, — сообщила Улита. — Но с этого момента, чтобы ничего не пропустить, я советую вам внимательно смотреть под ноги. Мы в нескольких шагах от Огненной Тропы.
Вскоре действительно стало легче — дорога шла почти прямо, и ребята наконец смогли восстановить дыхание.
— Что это за Огненная Тропа? — спросила Мила у Ромки.
— Не знаю, — пожал плечами Лапшин. — Не думаю, что это что-то особенное. И зачем мы сюда притащились?
— Смотрите! — вдруг воскликнула Белка, которая в отличие от Милы с Ромкой послушалась Улиту и смотрела под ноги.
Ребята повернули головы в ту сторону, куда она показывала, и глаза у них расширились от удивления и любопытства. Из-под земли в нескольких местах сочился яркий свет. Алое, ярко-лимонное, синее свечение вырывалось меж камней горной тропы. Сначала оно напоминало разбросанные под ногами звезды, сверкающие то тут, то там. Но чем дальше шли ребята, тем гуще становился свет, идущий от земли, и вскоре их ноги утопали в ослепительном сиянии.