— Н-н-да… — протянул рядом Ромка, который, видимо, был ошарашен не меньше Милы.
— Что-то не так? — взволнованно поинтересовался господин Острик. — Я сказал что-то не… Ой!
В этот момент проходящий мимо посетитель трактира, споткнувшись о неровные доски пола, налетел на их столик, задев по пути стул с господином Остриком. Он, едва удержавшись на ногах, повернулся к сидящим за столом с растерянным видом. В тот же миг Мила узнала в нем того оборванца, которого видела в день приезда в Троллинбург возле магазина «Пани Сабо-де-Туфля».
— Ничего-ничего! Не беспокойтесь. Эти полы — просто кошмар, — поспешил успокоить его господин Острик. Он доброжелательно улыбнулся, невольно выставив напоказ клыки вампира.
Местный бродяга в ужасе отпрянул от обращенной к нему улыбки и, ничего не ответив, бросился прочь. Расталкивая на ходу посетителей, он торопливо исчез в сумраке заведения.
— Вот так всегда, — печально глядя ему вслед, вздохнул господин Острик. — От меня все шарахаются. Да ведь оно и понятно…
— Не переживайте, господин Острик, — сочувственно глядя на вампира, сказала Белка, которая так прониклась жалостью, что перестала крениться в сторону Ромки, — мы от вас, например, не шарахаемся. Нам очень приятно с вами разговаривать.
Господин Острик благодарно ей улыбнулся:
— О! Я вам очень благодарен, маленькая госпожа. Вы так доб… Ой!
Кто-то снова споткнулся о злополучную доску, толкнув стул господина Острика и прервав его на полуслове. Человек неловко упал на руки, но, к счастью, не растянулся. Поднимаясь и отряхивая руки от пыли, он повернулся к столику.
— Простите, — отдуваясь после падения, сказал он и уже хотел идти дальше, как…
— Профессор Лучезарный!? — громко воскликнул Белка, глядя на него во все глаза.
— Госпожа Векша!? — воскликнул в свою очередь их новый учитель метаморфоз и, оглядев присутствующих за столом, добавил: — О! И ваш брат здесь. И госпожа Рудик. И господин Лапшин… Ребята, вы что здесь делаете, а?
Сказать, что ребята растерялись — все равно что ничего не сказать. И не в меньшей степени их удивило то, что Лучезарный, оказывается, прекрасно помнит каждого из них по фамилии.
— А мы…
— Да мы…
— Мы это, как его… — подытожил поток нечленораздельного мычания Ромка.
— А вы? — вдруг нашелся Берти, требовательно уставившись на профессора.
— А я… Ну я… Я это… — нерешительно промямлил он и уже более твердо заключил: — Я по делу. А вам тут быть не положено! — Тут профессор заметил робкую улыбку на лице господина Острика, и его глаза сильно округлились то ли от ужаса, то ли от гнева. — А тем более в таком обществе!
— Господин Острик. Очень рад познакомиться, — вежливо отрекомендовался вампир.
— Да-да, очень приятно, — бросая брезгливые взгляды в его сторону, пробормотал Поллукс Лучезарный, хотя было очевидно, что ничего приятного в таком знакомстве он для себя не находит. — Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, господин… Остряк. Но, согласитесь, среди ваших соплеменников много не слишком переборчивых господ. А это все-таки дети, я надеюсь, вы меня понимаете.
— Оно верно, конечно, — согласился вампир, — люди разные бывают. Только Острик я.
— Разумеется, — согласился профессор, но Миле показалось, что слов вампира он даже не услышал. Он словно что-то вспомнил и принялся нервно озираться по сторонам. — Ну что ж, рад знакомству, господин… Остряк.
Потом повернулся к ребятам, окинул их всех строгим учительским взглядом, который совершенно ему не шел, а потому никому не показался убедительным, остановил взгляд на господине Острике, словно хотел пригвоздить его к стулу, и наконец, обращаясь к своим ученикам, выдал:
— Я вам настоятельно рекомендую покинуть это место. И немедленно! Я, конечно, проводил бы вас домой, но, к сожалению, очень спешу. Вынужден бежать. И вы не смейте здесь задерживаться! Мое почтение!
Ребята долго смотрели, как Поллукс Лучезарный, виляя между столиками, исчезает в толпе.
— Вы знаете, я думаю, он прав, — нарушила молчание Белка. — Нам пора.
Она по очереди оглядела своих друзей и первая поднялась со стула.
Мила тоже встала и посмотрела на вампира, который в этот самый момент прятал свой сургучный медальон обратно за пазуху.
— Господин Острик, спасибо за ваш рассказ, — сказала она.
— Да не за что! — добродушно воскликнул вампир. — Надеюсь, вам это пригодится.
— Нам очень приятно было с вами познакомиться, — сияя улыбкой, сообщила ему Белка, и Миле показалось, что на бледных щеках вампира заиграл легкий румянец. Правда, она не сказала бы наверняка от чего — от Белкиной любезности или от выпитого напитка.
* * *
Ребята вышли на улицу, и Мила услышала, как Белка облегченно вздохнула. Не задерживаясь больше у трактира, ребята быстрым шагом пошли вдоль улицы к мосту.
— Господин Острик, конечно, очень милый вампир, но я бы, честно говоря, предпочла побыстрее вернуться домой, — на ходу сказала Белка крайне взволнованным голосом. — Зря мы сюда пришли. Да еще столкнулись с профессором Лучезарным.
Мила поглядела по сторонам — в Алидаде было очень темно. В поле зрения Милы было только два горящих уличных фонаря: один впереди, почти возле самых Врат Алидады, а другой позади, там, где улица резко уходила вверх.
— Это ужасно, что мы встретили профессора, — не унималась Белка.
— Перестань канючить! — резко одернул ее Берти.
Мила точно слышала, что он хотел сказать что-то еще, но в этот самый момент она… ослепла. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что дело было вовсе не в ней, просто в Алидаде вдруг погасли фонари, и темнота стала абсолютной. Размытая акварельная луна по-прежнему была на небе, но не давала никакого света. Теперь Мила поняла, почему Алидада называлась Черным Городом.
— Что происходит? — послышался голос Ромки. — Я ничего не вижу.
— Свет! — воскликнула Мила, отдавая приказ своему перстню.
— Свет! — в тот же миг раздалось справа от нее.
— Свет! — послышался твердый голос слева.
— Свет… Свет… Свет!!! — истерично срываясь, зачастил еще один голос чуть впереди, потом оттуда же раздался испуганный крик, пронзивший по-прежнему окутывающую их кромешную тьму. Послышался топот — кто-то сорвался с места и побежал.
— Белка, стой! — понесся вдогонку голос Берти.
— Я догоню! — Это был уже Ромка.
Звук бегущих ног наполнил тишину Алидады. Еще пару раз раздавались неясные окрики… и все смолкло.
— Странно… — тихо вымолвила Мила, напрягая глаза, чтобы увидеть хоть что-нибудь, и вслух спросила: — Почему перстень не загорелся? Такого еще никогда не было. Бред какой-то…
Но ей никто не ответил. Милу охватило нехорошее предчувствие. Она пока не до конца понимала, что произошло, но одно, кажется, было ясно: Белка запаниковала и по глупости побежала куда глаза глядят — то есть совершенно непонятно куда. По звукам Мила догадалась, что кто-то из ребят бросился за ней. Кто-то один… или… Неужели оба?
— Бер-ти! — позвала Мила.
Нет ответа.
— Ром-ка! — позвала она уже громче.
Снова нет ответа.
— Белка… — на всякий случай прошептала Мила, не очень-то надеясь, что это сработает.
Ответом ей было окружившее ее плотным кольцом зловещее молчание, подтверждающее худшие ее опасения. Мила только что поняла, что осталась одна в почти осязаемой и пугающе реальной темноте Алидады — Черного Города. Хуже всего — совсем без света.
* * *
Мила понятия не имела, сколько времени она простояла, даже не шевелясь. Но она совершенно не представляла себе, как можно отыскать дорогу к мосту в кромешной тьме. К тому же сначала ей нужно было найти своих друзей.
И в тот момент, когда она уже совершенно пала духом и готова была звать на помощь, перед ней, вынырнув из темноты, появилась вымощенная камнем улица, окутанная желтой дымкой света. Свет исходил от фонаря, находящегося по улице выше. И почти одновременно с тем, как зажегся свет, кто-то осторожно дотронулся до плеча Милы. Она испуганно дернулась, но, обернувшись, тут же с облегчением выдохнула: