— Я заранее запаслась заживляющим зельем, — проговорила Гермиона, снимая с Гарри рубашку при помощи заклинания. — Добрая мадам Помфри дала мне целый большой пузырек. Ложись, я обработаю спину.
Гарри лег на кровать и услышал удивленный возглас Гермионы.
— Но у тебя нет следов от розог!
— Амбридж убрала, — ответил Гарри, вспомнив ощущение льющейся на него холодной воды. — А боль оставила. На добрую память…
Гермиона внимательно осмотрела спину и осторожно провела пальцами по коже. Гарри зашипел от боли.
— Следы все-таки остались, кожа немного покраснела здесь и здесь… — Гермиона обработала спину Гарри заживляющим зельем. Краснота вскоре исчезла, но там, где прошлись розги, продолжало саднить.
— Какая отвратительная, гадкая, мерзкая садистка! — Гермиона вытерла выступившие слезы. — Это слишком жестоко так наказывать! Ты страдаешь от боли, а тебе ещё нужно конспектировать эту дурацкую газету!
— Причем, если я на завтрашнее политсобрание не приготовлюсь, то меня снова накажут, — произнес Гарри с горькой иронией в голосе.
— Ну уж нет! — Гермиона вскочила. — Я не позволю этой мерзкой жабе мучить тебя!
Гарри попытался поудобнее лечь, надеясь найти позу, в которой он будет не так сильно страдать от боли.
— Я пойду к Тонкс. Может, она снова сможет помочь нам.
Гермиона завернулась в плащ-невидимку и ушла. Гарри закрыл глаза. Вскоре рядом послышалось тихое всхлипывание. Он резко сел, скривившись от ощущений в спине, и увидел огромные светящиеся обожанием и состраданием зеленые глаза-мячики.
— Гарри Поттер терпит такие муки, — жалобно проговорил эльф.
— Ты меня напугал, Добби, — Гарри лег снова.
— Добби хочет чем-нибудь помочь Гарри Поттеру, — Добби сел на кровать рядом с Гарри и осторожно погладил его по голове. Прикосновения были неожиданно приятными.
— Боль вполне терпимая, Добби, — чувствуя неловкость, отозвался Гарри.
— Гарри Поттер очень терпелив, — с благоговением прошептал эльф.
Теперь его лапки погладили Гарри по предплечью, и Гарри быстро убрал руку — эльф нацелился поцеловать её.
— Добби, ты что? — Гарри даже покраснел от смущения.
— Добби хочет облегчить страдания Гарри Поттера, — эльф снова с обожанием посмотрел на Гарри и погладил по голове.
Гарри не успел опомниться, как эльф с рыданиями начал обцеловывать его руку.
— Добби, ты спятил! Ты что делаешь? — вскрикнул Гарри, выхватывая руку из цепких лапок эльфа.
— Гарри Поттер освободил Добби из рабства, дал ему работу, это так важно, сэр! — Добби зарыдал с новой силой. — Бывший хозяин Добби теперь у власти! Добби верит, что Гарри Поттер свергнет его и уничтожит Того-Кого-Нельзя-Называть!
— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Гарри и снова лег на кровать.
Вернулась огорченная Гермиона.
— Я поговорила с Тонкс, она не знает, как тебе помочь, — Гермиона села рядом с Гарри и погладила его по плечу. — Посоветовала попробовать обезболивающее зелье…
Гарри выпил предложенное Гермионой питье. Боль притупилась.
— Нужно конспектировать эту долбанную газету, — неохотно поднимаясь с кровати, напомнил себе Гарри.
— Перепиши то, что есть у меня, только своими словами, — Гермиона заботливо пододвинула к нему свою тетрадь.
— Спасибо, — искренне поблагодарил её Гарри. — Мерлин всемогущий, когда ты успела все это сделать?
— Ты же знаешь, я учу уроки быстро, — ответила Гермиона.
— О боже, я же ещё не все уроки выучил! — ужаснулся Гарри.
— Я помогу, — тут же откликнулась девушка.
Обезболивающее зелье вызывало сонливость, и Гарри с трудом одолел переписывание конспекта статей «Волшебного голоса правды».
— Я все, больше не могу, я уже пару раз уснул, пока писал этот бред! Гермиона, давай я лучше завтра пораньше встану и доучу, ладно? — Гарри лег на кровать и через минуту уже крепко спал.
Девушка уложила в его сумку необходимые учебники, заранее принесенные из гостиной Гриффиндора, и разложила на тумбочке то, что завтра с утра должен был доучить Гарри.
Как велела Гермиона, Добби разбудил Гарри в 6 утра. Спина уже почти не болела. Гарри с трудом вынырнул из сладкого и крепкого утреннего сна, в глаза словно насыпали песку. Гермиона честно попыталась проснуться тоже и помочь, но, едва приоткрыв глаза, заснула опять. Гарри не стал её беспокоить. К завтраку он доучил все необходимые уроки. Школьники, вынужденные встать на полчаса раньше, хмуро слушали сводку новостей от Амбридж. Драко, удобно облокотившись на круглого Кребба, откровенно спал, сладко посапывая во сне. Амбридж сделала вид, что этого не заметила. Перво-наперво она проверила наличие конспекта у Гарри и едва скрыла разочарование, когда увидела, что новости записаны. Через минуту она схватила конспект Гермионы и сверила с записями Гарри. Затем, швырнув тетради на стол, начала политическое собрание. Гермиона с торжествующей улыбкой посмотрела директрисе вслед. Все уроки пятницы Амбридж просидела вместе с классом Гарри. Она требовала, чтобы учителя начинали уроки с проверки наличия домашнего задания у Гарри, и разочаровано кривилась, когда видела, что Гарри сделал все необходимое. Преподаватели, делая вид, что ничего не понимают, или хвалили, или не вызывали Гарри, сам же он вел себя на уроках как примерный мальчик. Уходя с последнего урока, Амбридж ясно думала про квиддич.
— Неужели опять к чему-то придерется? — опасливо спросил Рон.
— Меня на игре не будет, так что этой дутой жабе придется поломать голову над тем, как присудить победу Слизерину.
— Вы читали новое объявление — матч будет судить Людо Бэгмен, — отозвалась Гермиона.
— Но он вроде бы симпатизирует Гарри, — Рон почесал затылок.
— Да, но его оставили начальником отдела физкультуры и спорта, поэтому я не знаю, что думать, — произнесла Гермиона.
— Надеюсь, что Джинни сумеет поймать снитч, — сказал Гарри.
Предстоящий матч вызывал особый интерес. Всем было страшно любопытно, утрет ли все-таки нос обиженный Гриффиндор зарвавшемуся Слизерину. На трибунах квиддичного поля собрались все ученики Хогвартса. Кроме Гарри. На трибуне для преподавателей рядом с Амбридж восседал сам Министр Магии Люциус Малфой. Место Колина Криви занял одетый в полосатую мантию Людо Бэгмен. Никто не заметил, что на самом верху, над всеми преподавателями и министром скромно пристроился сапсан. По свистку Бэгмена матч начался. Игроки взлетели, и школьники увидели, что Драко летит на своем «Нимбусе — 2001». Рон сам не ожидал, что этот факт так поднимет ему настроение и зарядит боевой дух. Он крепче обхватил держак своей «Молнии». Гарри увидел снитч сразу. Его зрение в облике сокола было невероятно острым. Инстинкт едва не заставил его рвануть за мячиком. Но, вовремя спохватившись, Гарри сделал небольшой круг и вернулся на свое место. Игра была грязной и нечестной. Людо Бэгмен совершенно не замечал нарушения со стороны слизеринцев, зато назначал пенальти за каждое нарушение гриффиндорцев. Рон защищал ворота так, словно от этого зависела его жизнь. Джинни делала невозможное для того, чтобы поймать снитч, но золотой мячик уворачивался так, словно Амбридж лично с ним провела перед матчем воспитательную беседу. Впрочем от Драко Малфоя он улетал с не меньшей прытью. После Гарриной «Молнии», на которой Драко, забыв про свою карательную миссию и потеснив гриффиндорскую команду, тренировался каждый день, «Нимбус» старосты казался ему медленным и неповоротливым. «Ползая» на нем за снитчем по всему полю, Драко истратил весь свой ругательный запас в адрес Поттера и его метлы. Гарри нетерпеливо взлетел, когда Джинни едва не схватила снитч. В ту минуту, когда её пальцы почти коснулись мячика, мощный удар битой Гойла сбил девушку с метлы. Под разочарованные восклицания гриффиндорцев Джинни упала на землю. Драко поймал снитч и сделал победный круг над полем.
— Чтоб ты сдох! — в сердцах пожелал ему Рон и побежал к лежащей Джинни.