Ринальдо сразу же отдал ряд распоряжений. Несколько человек он послал вербовать молодцов, других — собрать старых товарищей. Он оповестил всех, что намерен провести крупную операцию. Парни возгордились и обрадовались, и во всех ущельях гремело: «Viva Rinaldini!»
На четвертый день к нему привели двух давних соратников из отряда Луиджино, они бродили, после того как их разгромили, по окрестным местам и были очень рады, вновь обретя своих. И еще они нашли укрывшихся в тайниках трех незнакомцев, приняли их в шайку и привели к присяге. Теперь их было уже девятнадцать человек. С ними Ринальдо, обойдя слева Салдону, поднялся в горы. Там стояла пресловутая часовня.
Ринальдо разбил свой лагерь в какой-то негостеприимной долине между скал. И вскоре получил доказательства сноровки своих людей: они приносили отовсюду изрядно денег и провизии.
Когда вся шайка была хорошо снаряжена боеприпасами, а Лодовико встал на ноги, Ринальдо пустился в путь, занял перевал и в полуночный час подошел к часовне. Она была заперта. Они взломали дверь и при свете факелов обыскали все внутри. Нашли подвалы и погреба, но там было пусто.
Ринальдо и его люди разместились в часовне.
На следующий вечер Ринальдо спустился в долину, а когда наступила ночь, он со своими людьми направился к замку графини Мартаньо. Заняв все выходы, он хотел вместе с Лодовико и Джордано войти в замок. Но тут ему доложили, что издалека донесся конский топот явно большого кавалерийского отряда.
Ринальдо собрал своих людей, и они, свернув влево, заторопились к густому кустарнику. Едва они достигли его, как услышали приближение конницы. Молодцы Ринальдо были готовы к стрельбе, они молча лежали в засаде. Издалека к ним приближались горящие факелы.
— Странно! — пробормотал Лодовико. — Кавалерийский отряд не скачет ведь обычно с горящими факелами.
Конница приближалась. Это оказались двенадцать всадников, окруживших карету, запряженную мулами. Несколько всадников держали факелы, и все они были замаскированы но все черное.
Вот они уже совсем близко к кустарнику. Тут Ринальдо вышел на дорогу и, взведя курок карабина, преградил дорогу отряду. За ним стояли Лодовико, Лучо, Джордано и еще двое из его молодцов, готовые к стрельбе. Остальные, окружив всадников и карету, угрожали им с фланга.
— Остановитесь! — громовым голосом крикнул Ринальдо. — Здесь стоит человек, желающий познакомиться с вами ближе. Я — Ринальдини.
— Чего кипятишься, ты, болван?! Твои угрозы тебе скоро аукнутся. Наша расправа нещадна! Спроси у Лодовико.
— Надеюсь, — крикнул Лодовико, — за расправу отплатить расправой.
Замаскированный предводитель черных монахов продолжал:
— Ринальдини! Я спрашиваю: почему ты преградил нам дорогу? Чего ты хочешь?
Ринальдо быстро ответил:
— Я хочу получить удовлетворение за жестокие мучения, которым вы подвергли Лодовико. И еще я хочу знать, что вы везете в карете.
— На все это я тебе и единого слова не скажу. Мы никому не даем отчета о наших действиях. Лучше приди и покайся, иначе над тобой будет учинен строжайший суд!
Не проронив ни звука, Ринальдо подал сигнал, и его молодцы сдвинулись вокруг всадников и кареты.
— Одно мое слово, — обратился он к предводителю черных монахов, — и мы вас всех сбросим на землю. Открывайте добровольно карету и сдавайтесь или кровью заплатите за свое упрямство.
— Можешь делать что хочешь. Но ты окружен. На всех вершинах сверкают ружья, сулящие тебе гибель. Сдавайся нам, иначе спета твоя песенка.
— Атаман! — шепнул Джордано Ринальди. — Все вершины и правда заняты стрелками.
Лодовико сказал ему на их условном языке:
— Блеск карабинов мерцает в ночи.
— Жребий брошен, — ответил Ринальдо. — Овладеть нами не так-то просто, и уж конечно не без крови. Наступаем, как только я подам знак. Мы пробьемся.
Сказав это, Ринальдо опять обратился к своему противнику и спросил:
— В последний раз: сдаетесь добровольно?
— В последний раз: нет! — последовал ответ.
Ринальдо разрядил в предводителя монахов свой пистолет, и двадцать выстрелов его людей раздались одновременно. Три черных монаха попадали с коней. Другие выхватили пистолеты, сразили двух молодцов Ринальдо, дали своим коням шпоры и быстро ускакали.
Ринальдо приблизился к карете, рывком открыл дверцу. Он считал, что в его объятия упадет Дианора, но вместо этого увидел в карете гроб.
Джордано, Лодовико и Лучо завладели конями убитых. Тут они услышали трубные сигналы, а затем и звуки набатного колокола в ближайшей деревне.
— Быстро! — крикнул Ринальдо. — Быстро с каретой в горы, что справа!
Он вскочил на коня, которого подвел ему Лодовико, и помчался к горному перевалу. За ним следовали Джордано и Лучо.
Лодовико и еще два-три молодца прыгнули в карету. Остальные окружили ее, и все вместе поспешили, насколько это было возможно, за атаманом.
Едва достигнув узкого горного перевала, Ринальдо и его товарищи соскочили с коней, заняли позиции, полные решимости до последнего защищать подходы к перевалу. Но враги не появлялись, никто не нападал на Ринальдо и его людей.
Тут и карета подъехала, а за ней один за другим остальные разбойники. Теперь все вместе двинулись дальше в горы и с наступлением утра вышли к небольшой долине. Здесь они сделали привал. Мулов и лошадей выпустили на скудное пастбище, Ринальдо тем временем провел смотр отряда. Кроме тех двоих, что погибли при отражении атаки черных монахов, все были на месте.
Ринальдо распорядился вынести гроб из кареты. Он был необычайно тяжелый и накрепко заколочен гвоздями. Они разбили крышку и обнаружили там множество разнообразных, хорошо упакованных золотых и серебряных сосудов. Они вынули все из упаковок: подсвечники, миски, тарелки, чайники, чаши и украшения; еще в двух шкатулках лежали кольца, часы и шесть свертков, каждый с сотней дукатов.
— Смотри-ка! — усмехнулся Ринальдо. — Вот мы и узнали, кто такие эти черные господа! Они, приняв этакое странное обличье, сами промышляют разбоем. Вот почему такое озлобление. Зависть к нашим заработкам восстанавливает их против нас! Хорошо, что они все это собрали. Мы, как счастливые наследники, поделим между собой наследство старых ростовщиков. Выходит, они насобирали все это, чтоб мы могли пожить в свое удовольствие!
Ринальдо начал дележ, при котором каждый получил значительную сумму. Себе же он оставил только коня и два свертка с дукатами. А что еще причиталось ему при дележе, он раздал своим людям.
И так как он понимал, что их будут преследовать, то разделил шайку и описал своим товарищам дороги, по которым им надобно идти, чтобы добраться до места стоянки Луиджино, куда он и сам хотел прибыть.
Когда все распоряжения были отданы и они обо всем договорились, Ринальдо, Лодовико и Джордано сели на коней и втроем отправились по дороге к Низетто.
Не успели они выехать из долины, как им встретился вооруженный человек, который преградил им дорогу и, не говоря ни слова, протянул Ринальдо письмо. Ринальдо с подозрением глянул на него и подал знак сопровождающим. Затем вскрыл конверт и прочел:
«Храбрый Ринальдини!
Твоя стойкость и Твое мужество вызывают наше восхищение. Ты одержал верх и сделал нас из врагов Твоими друзьями. Более того, настоящим мы торжественно предлагаем Тебе руку, дабы объединиться, руку, которой Ты не отвергнешь, ибо ее предлагают мужи, достаточно грозные, чтобы обеспечить себе повсеместно глубочайшее уважение. Ты, который снискал себе право стоять во главе войска, займешь заслуженное Тобой место. Мы спрашиваем Тебя: где мы найдем Тебя, дабы устно сообщить Тебе еще больше? Подателю сего письма Ты можешь без сомненья доверить свой ответ.
Ринальдо вырвал листок из своей записной книжки, достал карандаш и написал:
«Ринальдини не желает узнавать вас ближе, чем он уже вас знает. Он не мятежник и презирает ваши предложения. Он будет вас преследовать и никогда не допустит, чтобы вы называли его своим другом».