Когда Эрлань увидел, что загрызенные им волки снова двигаются — причём в небе, ему стало досадно. Он непрерывно поднимал голову и рычал, вставал на задние лапы к шесту и пытался достать их, но волки нисколько не боялись его, продолжая танец в воздухе. Ему только и оставалось смириться с этим и смотреть на них. Немного посмотрев, он привык, и взгляд его начал смягчаться.
Овцы с ягнятами уже ушли далеко. Ян Кэ взял мешок для помощи при окоте, сел на лошадь и двинулся догонять овец. Овцы расположились на склоне, пока ещё в поле зрения людей.
— Ты всё беспокоишься, как бить волков, пойдём, лучше посмотришь на волчонка, — сказал Чень Чжэнь Чжан Цзиюаню.
Они вдвоём подошли к яме, где находился волчонок, Чень Чжэнь отодвинул камень, деревянную доску, щенок продолжал спать на овечьей шкуре и совсем не беспокоилась о том, что надо поесть. Но маленький волчонок уже сидел на дне ямы, подняв, голову, и, волнуясь, ждал, когда будут кормить. Как только яркий дневной свет осветил яму, волчонок сразу взбодрился и встал на задние лапы, попытался карабкаться по стенке наверх, но, забравшись на несколько сантиметров, он скатился вниз, на дно. Скатившись, снова встал и продолжил карабкаться, тратя силы, цеплялся коготками за стенку ямы. Земля на стенке ямы осыпалась, и он снова скатился кубарем на дно в тень, рассердившись, громко чихнул, как будто эта тень не дает ему забраться наверх.
Чжан Цзиюань тоже в первый раз увидел живого волчонка и был очень удивлён. Он захотел взять его в руки и получше рассмотреть.
— Пока лучше не трогай, посмотрим, сможет он вылезти или нет. Если сможет вылезти наверх, то мне придётся выкопать яму поглубже, — сказал Чень Чжэнь.
Волчонок скатился ещё два раза, больше не захотев лезть по прежнему месту, он начал ходить кругами по дну ямы и слушал, как будто придумывал способ. Сделав несколько кругов, он вдруг обнаружил щенка, тогда он быстро взабрался щенку на спину, после этого поднял нос вверх, наступил щенку на голову и снова стал карабкаться по стене. Земля, сыпавшаяся от его усилий, сыпалась на щенка, от этого щенок проснулся, охнул и встал, чтобы отряхнуть землю, и волчонок снова скатился вниз. Он сердито перевернулся и повернулся к щенку, оскалил зубы, попытался зарычать.
Чжан Цзиюань засмеялся:
— В этом маленьком зверьке уже с младенчества чувствуется волчий характер, да ещё, похоже, он очень умён!
Чень Чжэнь заметил, что прошло только два дня, а плёнка на глазах сильно истончала. И волчонок как будто бы уже мог смутно различать предметы перед глазами, что отражалось на его движениях. Чень Чжэнь раскрыл ладонь, повёл ею к востоку, и мордочка волчонка тоже повернулась на восток; ладонь к западу, волчонок тоже повернул голову на запад. Чтобы раздражать реакцию волчонка, Чень Чжэнь каждый раз медленно ему говорил: «Вол-чо-нок, вол-чо-нок, пора… есть, пора… есть». Волчонок поворачивал голову, поднимал уши, как кошка, и изо всех сил слушал, пугаясь и удивляясь.
Чжан Цзиюань усмехнулся:
— Я хочу посмотреть, остались ли у него впечатления от его прежней семьи.
После этого он сложил ладони в форме раковины, приложил ко рту и завыл, как волк: «у-у…оу, у-у…оу…». Волчонок вдруг нервно задрожал, как безумный, наступил на щенка и стал карабкаться по стене, свалился один раз, потом ещё раз, потом обиженно свернулся в клубок в самом углу ямы, как будто бы нашёл объятия мамы-волчицы. Оба товарища почувствовали, что сделали что-то жестокое, и решили не допускать, чтобы волчонок снова слышал звуки из мира волков.
— Я думаю, что этого маленького волчонка здесь будет трудно вырастить, к тому же здесь не пекинский зоопарк. Как наступает ночь, отовсюду слышен волчий вой, можно ли изменить волчью природу? Когда волчонок вырастет, он не может не ранить людей, и ты действительно должен быть осторожен, — сказал Чжан Цзиюань.
— Я никогда не собирался, выращивая волка, уничтожать его дикую природу. Если не будет дикой природы, то будет неинтересно. Я только хочу непосредственно соприкасаться, общаться с живым волком, узнавать волчий характер. Не зайдя в волчье логово, не достанешь волчонка. А достав волчонка, тем более не надо бояться, что волк укусит. Я больше всего боюсь, что пастухи не позволят мне держать волка, — возразил Чень Чжэнь.
Волчонок снова собрался с силами и полез на стенку, Чень Чжэнь взял его за шкирку и вытащил из ямы. Чжан Цзиюань обеими руками обхватил его, поднял перед глазами и внимательно осмотрел. Потом одной рукой тихонько погладил волчонка: сначала против шерсти, затем как обычно; когда он отпустил руку, то жёсткая шерсть волчонка снова вернулась на место.
— В мировой истории те восточные народы, которые смогли дойти с завоеваниями до Европы, были кочевыми, и те, кто сильнее всего потряс Запад, это были три поклоняющихся тотему волка степных кочевых племени — гунны, тюрки и монголы. Но пришедшие с ответным ударом на Восток западные народы тоже были потомками кочевых племён. Основатели Древнего Рима — это братья, вскормленные волчицей. Волчица вместе с Ромулом и Ремом выгравированы на гербе Рима. Последующие тевтоны, германцы и англосаксы были ещё более лихими, у сильных наций в жилах течёт волчья кровь. А китайцы со слабым характером очень хотят добавить и обогатить свою кровь этим диким мужественным нравом. Без волков мировая история была бы иной. Тот, кто не понимает волков, не поймёт дух и характер кочевых народов и тем более не поймёт разницу между кочевыми и крестьянско-землепашескими народами, — заметил Чень Чжэнь.
Чень Чжэнь прижал волчонка к груди и пошёл к собачьему гнезду. Когда Илэ обнаружила, что волчонок сосёт её молоко, воспользовавшись, что Чень Чжэнь не готов, быстро вскочила и хотела повернуться, чтобы схватить волчонка зубами. Но волчонок по-прежнему крепко держал во рту её сосок, не выпуская его, как большая пиявка, повис на её животе. Илэ повернулась несколько раз вокруг себя, волчонок, болтаясь в воздухе, поворачивался вместе с ней. Илэ потратила много сил, но так и не смогла укусить волчонка.
Два товарища смотрели на эту сцену одновременно смеясь и негодуя. Чень Чжэнь поспешно разжал рот волчонка и отнял его от соска, как клеща.
Чень Чжэнь успокоил Илэ, дал волчонку наесться досыта. Он решил, что надо, чтобы волчонок и собаки играли вместе. Товарищи отнесли маленьких пухлых щенят на траву. Потом Чень Чжэнь положил волчонка среди щенков, тот, как только соприкоснулся с землей, сразу же помчался как мог туда, где не было людей и собак. Его маленькие лапки ещё плохо держали его тело, а животик волочился по земле, он был похож на большую птицу-черепаху с шерстью. Один щенок догнал волчонка и побежал рядом с ним, волчонок повернул голову и оскалил зубы, издав угрожающий звук.
Чень Чжэнь про себя испугался: «Когда голодный, то признает мамку с молоком, а когда наелся, то она и не нужна. Хотя его глаза ещё не открылись, но нос уже чувствует различия, я представляю, насколько сильный нюх у волчицы».
Возможно, всё то, что он понюхал, было помечено собаками, тогда он пошёл дальше, продолжая нюхать. Люди за ним проследовали больше ста метров и обнаружили, что он вовсе не идет наугад. Его цель была ясна, а именно от монгольской юрты и лагеря, от овчарни и людского духа, от собачьего духа и дыма, подальше от всего чуждого.
Чень Чжэнь почувствовал, что этот ещё не открывший глаза волчонок уже обладает определёнными способностями, он имеет более страшный и сильный характер, чем другие животные. Из всех животных Чень Чжэнь больше всего преклонялся перед воробьями: воробьи славятся тем, что их не вырастишь в неволе. Когда Чень Чжэнь был маленьким, он ловил много воробьев и пытался их вырастить дома. Но воробьи, как только их ловили, закрывали глаза и отказывались от еды и питья. Если несвободен, так лучше уж умереть. Чень Чжэнь так и не вырастил ни одного.
Но волк не такой, он дорожит свободой, но и ценит жизнь, если поймать волка, он и ест, и спит нормально, не только не отказывается от пищи, а, наоборот, ест изо всех сил, набивая живот до отказа, поев и поспав вдоволь, строит планы, как убежать, чтобы получить новую жизнь и свободу. Чень Чжэнь как будто увидел тех бойцов КПК, находящихся в жестокой тюрьме гоминьдановцев, обладающих таким же характером и качествами [38]. Они во всякой нации встречаются, как крупинки золота в песке, а такой характер для волка является обычным. Он дан ему природой и передаётся из поколения в поколение. А обладающий таким характером волк является для монголов тотемом, животным-основателем рода, божеством войны и учителем. Сила этого образца неисчерпаема, а сила духа тотема намного выше, чем образец, он занимает место святого.
38
Речь идёт о пленных коммунистических бойцах (армия КПК), захваченных армией Гоминьдан под руководством Чан Кайши в годы гражданской войны в Китае и впоследствии частично вывезенных на Тайвань, где Чан Кайши организовал альтернативное государство.