Харухины когти сжались ещё плотнее:
- Я, верно, была слепа, как летучая мышь! Как я могла принять в бригаду болвана, который пишет такие тупые любовные письма?! Зла не хватает! В отставку немедленно! Боже, чувствую себя так, будто наступила босой ногой в ботинок, полный тараканов!
Хоть Харухи и была в бешенстве, на лице её блуждала странная улыбка. Казалось, она не знала, какое выражение использовать в такой ситуации.
![Тревога Харухи Судзумии v06_107.jpg](https://litlife.club/books/162846/read/images/v06_107.jpg)
- Пока я шла сюда, я уже выдумала тринадцать видов наказаний! Во-первых, тебе придётся запрыгивать на стену с копчёной рыбой в зубах и драться за территорию с другими дикими котами! И всё это с кошачьими ушками на голове!
Если бы этим занималась Асахина-сан в её форме горничной, уверен, зрелище стоило бы того, но меня лишь заберут на осмотр к доктору.
- Кошачьих ушек у нас, впрочем, нет.
Я повернулся к открытому окну и тяжело вздохнул.
Прости, Накагава, если я тебя не сдам, то полечу в окно вслед за тем клочком бумаги. Мне не хотелось раскрывать тебя, но если не развеять заблуждение Харухи, даже мать природа сойдёт с ума.
Я посмотрел в широко открытые глаза королевы бригады и тем же успокаивающим тоном, которым я обращался к Сямисэну, обстригая ему когти, сказал:
- Послушай, пожалуйста… только сначала отпусти меня, Харухи. Я тебе всё объясню, так что даже до тебя дойдёт.
Десять минут спустя.
- Нда.
Харухи сидела на стальном стуле, скрестив ноги и попивая зелёный чай.
- Странный у тебя дружок. Конечно, каждый может влюбиться с первого взгляда, но такая одержимость – это чересчур. Дурной он, что ли?
Любовь не только слепит человеку глаза, но и вредит рассудку, знаешь ли. А, ладно, не то, чтобы я собирался спорить с её последней фразой.
Харухи взмахнула мятым клочком бумаги:
- Сначала я подумала, что вы с этим придурком Танигути решили посмеяться над Юки. Такие шуточки вполне в его духе, а Юки, к тому же, тихая и послушная девочка, её так легко обмануть.
Не думаю, что в этой галактике кого-то обмануть сложнее, чем Нагато. Но я не перебивал и слушал молча. Наверное, почувствовав, что я воздерживаюсь от реплик, Харухи бросила на меня короткий суровый взгляд, а затем внезапно успокоилась:
- Нет, ерунда; ты бы даже не осмелился на такое. У тебя ни ума, ни хитрости не хватило бы.
Не знаю, хвалила она меня или насмехалась, но, во всяком случае, я не стал бы делать бестолковых поступков, которые пристали бы младшекласснику. И какие бы проблемы не были у Танигути с выражением своих мыслей, он тоже не устроил бы такое ребячество.
- А по-моему…
Фитиль подожгла наша бессменная фея и ангел «Бригады SOS»
- По-моему, звучит романтично, - смилостивилась Асахина-сан, - Если бы по мне кто-то так сходил с ума, я думаю, мне бы понравилось… Десять лет, да? Хотела бы я встретить того, кто оставался бы предан мне десять лет. Так трогательно…
Она сложила ладошки вместе, глаза её сверкали.
Я сомневаюсь, что «романтика» в понимании Асахины-сан была той «романтикой», о которой думал я. Мне кажется, что эти понятия различались. Наверное, в будущем поменялся словарный запас. В конце концов, Асахина-сан не знала даже, как лодка держится на воде, пока ей не объяснили.
Ах да, сегодня Асахина-сан была одета вполне нормально. На ней была обычная матроска. Это потому, что её форму горничной, наряд медсестры и прочие костюмы – даже лягушачий – отправили в прачечную. Когда мы с Харухи относили весь гардероб нарядов с телесными ароматами Асахины-сан в прачечную, хозяин лавки таращился на нас, не отрывая глаз – чем меня душевно травмировал.
- Накагава и романтика друг с другом попросту не пересекаются, - я проглотил остатки холодного чая в своей чашке и продолжил. - Даже если бы он переродился в другом теле, всё равно он из тех физически развитых парней, у которых нет никаких шансов оказаться главными героями сёдзё-манги. По звериному гороскопу он чёрный медведь, тот, что с отметиной в форме креста на груди.
Рассказывая о нём, я восстанавливал в голове образ, вполне походящий на то, как он выглядел в средней школе.
- Правда? А мне он кажется сильным, но мягким.
Ну, я бы так не сказал, хотя в целом похоже. Как ни крути, а он парень крепкий. Хотя насчёт мягкости я бы поспорил.
За это мне тоже, пожалуй, следовало перед ним извиниться, но останавливать Харухи у меня не было никаких сил, и она с выражением зачитала вышедшие из под моего пера строки авторства Накагавы. Коидзуми, выслушав её, рассудил иначе, нежели Асахина-сан.
- Какой, однако, хороший слог, - отметил он с обычной деланной улыбкой, - В целом впечатление положительное. Автор чуточку идеалист, но то, что он практичен и трезво смотрит на вещи, заслуживает одобрения. Несмотря на то, что он потерял голову во внезапном порыве, его строки горят искренним чувством и силой, оценка ситуации честна, а идеи амбициозны. Если этот Накагава-сан действительно будет работать так, как он говорит, то в будущем он наверняка станет заметной личностью.
Слова Коидзуми напоминали какой-нибудь дешёвый сеанс психоанализа. Чужая жизнь – не игрушка, нечего слепо предсказывать сплошные удачи. Если забыть об ответственности, кто угодно может делать такие удобные предсказания. Ты что, в гадалки записался?
- Однако… - Коидзуми снова улыбнулся в мою сторону, - нужна немалая храбрость, чтобы написать признание в любви таким стилем. Но ты тоже хорошо справился с записью под диктовку. Будь на твоём месте я, мои пальцы бы так дрожали, что я не смог бы ничего писать.
И как это понимать? Это что, такая плохо скрытая критика? В отличие от тебя, я дорожу своими друзьями и потружусь сыграть для них купидона, даже зная, что шансов нет.
Пожав плечами, я пересказал Коидзуми всё произошедшее:
- Нагато ответила мне ещё до того, как вы вошли.
Глядя на Харухи и на Коидзуми, я пересказал им слова Нагато:
- Она сказала, что десять лет – это слишком долго. Разумный ответ, я с ним тоже согласен.
В это мгновение Нагато, до сих пор молчавшая, вдруг попросила:
- Дай посмотреть.
Она протянула тонкие пальцы.
Вот это меня удивило, да и Харухи, похоже, тоже.
- Пожалуй… тебе должно быть интересно, - сказала Харухи, будто пытаясь прочесть скрытое под чёлкой выражение лица единственной участницы литературного кружка, - Хоть Кён и вызвался лишь зачитать тебе это послание, можешь забрать его домой, как сувенир. Всё-таки, письмо либо чудное, либо очень честное, но в любом случае в наши дни такие признания – редкость.
- Держи.
Коидзуми принял мятый клочок бумаги из рук Харухи и передал его Нагато.
- …
Нагато опустила глаза и принялась читать мою записку. Время от времени её взгляд застывал на одной строчке, как будто она пыталась понять смысл прочитанных слов.
- Я не могу ждать.
Никто и не сомневался.
Но затем Нагато добавила…
- Но я могу встретиться с ним.
От этой фразы все в комнате потеряли дар речи. А потом Нагато сказала такое, от чего у меня окончательно отвисла челюсть:
- Мне интересно.
Договорив, она уставилась на меня своим обычным взглядом. Хорошо известным мне взглядом – без капли сомнения, ясным, как безупречное стекло ручной выделки.
Весенняя уборка вышла не слишком похожей на уборку. Когда я предложил разобрать книги в шкафу, Нагато не ответила ни «да», ни «нет». Она только молча смотрела на меня. Глядя в эти глаза, в которых легко различалась неописуемая печаль, я просто не мог заставить себя вынуть книги из шкафа. Из коллекции Коидзуми мы выкинули единственную игру, и то бумажную доску для нард из какого-то журнала, на которой мы играли всего один раз.
Личными принадлежностями Асахины-сан были только чайные листья. С другой стороны, про всё, что принесла в клуб Харухи, она громогласно заявляла: «Это выкидывать нельзя!»