Тем не менее он не мог отказать себе в удовольствии любоваться прелестными правильными чертами лица и глазами, которые под темными бровями отливали янтарем.

— Может быть, местное правительство показало себя чересчур осторожным, — снова начал Лаури, — но не забывайте, что это граница. Не так уж много земных лет назад в той части неба, откуда вы пришли, начиналось неизвестное. Правда, звезд в тех местах сравнительно немного — среднее расстояние между ними около четырех парсеков, — но все же число их достаточно велико для того, чтобы мы двигались вперед лишь самым медленным шагом. К тому же планеты, подобные Сериву, вынуждены тратить все усилия на собственное развитие. Так что жизнь на границе с неведомым заставляет быть очень осторожными.

Он отдавал себе отчет в том, что его речь звучала не слишком убедительно. Но ему было трудно тягаться в риторике с людьми, чьи легкие лучше приспособлены к несколько разреженной атмосфере Серива, чем его собственные. И все-таки он был разочарован, когда Демринг проворчал:

— Наши предки не были такими робкими.

— Или же таковыми не были их потомки, — рассмеялась Грайдал.

Капитан насупился. Лаури поспешно спросил:

— А что вы знаете о них?

— Мало, — сказала девушка, сразу становясь серьезной. — Во всяком случае, такого, что можно считать правдой. Легенды народов Киркасана говорят о битвах, о кораблях, которые долго летели, пока наконец не достигли небес. Есть несколько фрагментарных записей, но они туманны, кроме «Кодекса Баорна», а этот последний — всего лишь свод технической информации, которую сохранили Мудрые из Скибента. Даже в этом случае, — она снова улыбнулась, — значение многих пассажей оставалось полностью непонятным, пока современные ученые не изобрели машину.

— Вам известно о том, какие записи остались на Земле? — с надеждой спросил Демринг.

Лаури вздохнул и покачал головой:

— Нет. Пока еще нет. Может быть, со временем к нам с Земли прибудет экспедиция. Но после пяти тысяч лет, наполненных волнениями… и потом, может быть, ваши предки произошли не оттуда. Они могли принадлежать одной из первых колоний.

У Лаури сложилась своя, не совсем ясная версия истории Киркасана. Была борьба. Различные причины — личные, семейные, национальные, идеологические, экономические — время от времени превращали жизнь в ад. Вспышки ненависти заставляли противников охотиться друг за другом по всей Галактике.

Правда, те примитивные, древние суда способны были путешествовать лишь с частыми остановками для ремонта, пополнения запасов продовольствия и топлива. Но до этого дня корабль, летящий в режиме гипердрайва, можно было обнаружить только в радиусе одного светового года по мгновенности «пробуждения» космопульсов. В состоянии покоя он обычно оставался незаметным в полном объеме пространства какой угодно величины. Тем не менее это не охлаждало пыла преследователей.

И вот люди, гонимые гневом, или слепой паникой, или желанием достичь земли обетованной, продолжали свой бег, сколько могли, скрываясь так тщательно, как только позволяла их природа. Их потомки превратились в странные создания, такие странные, что обитатели Серива не поверили им.

К тому времени, когда беглецы достигли Киркасана, их корабль нуждался в продолжительном ремонте, он просто взывал к реконструкции. Они попытались приспособиться к окружающей обстановке и создать необходимую индустриальную базу. Но подумайте, например, какое количество агрегатов нужно иметь, чтобы изготовить транзистор.

Конечно, они потерпели поражение и были обречены приспосабливаться к враждебной планете. Очутившись в Облачной Вселенной, даже при условии, что их корабль проскрипел бы еще некоторое время, они не могли больше двигаться свободно, выбирая себе путь.

Киркасан был, возможно, лучшим изо всех плохих жребиев. Это просто чудо, что человек здесь выжил. Такой маленький генофонд, такое агрессивное окружение… Естественный отбор был жестким. Высокий фон радиации привел к значительной мутации. Женщины страдали в период перехода от половой зрелости к климаксу и хоронили большую часть своих младенцев. Мужчины боролись за то, чтобы поддерживать их жизнь. Часто смерть собирала урожай и среди взрослых, унося целые семьи. Но те, кто приспосабливались, тяготели к выживанию. И планета преодолела экологическую грань. Эволюция пошла развиваться быстрыми шагами. Через один-два миллиона лет для потомков беглецов Киркасан стал домом. Через пять они населили его и принялись озираться в поисках новых планет.

Культура, вероятно, никогда не умирала. Первое поколение не могло изготовлять механические инструменты, но добывало руду и ковало металлы. Следующее, должно быть, не могло себе позволить содержать общеобразовательные школы, но сохранило уважение и практический интерес к учению, что помогало поддерживать грамотную часть населения. Преуспевшие поколения, покорители новых земель, родоначальники новых наций и социумов, могли бы воевать друг с другом, но отвернулись от старой традиции, плененные иной целью — воссоединиться с человечеством.

Как только была возрождена наука, прогресс должен был пойти даже быстрее, чем на Земле. Ибо эти люди знали о том, что некоторые вещи достижимы, даже если и не догадывались, как к ним подобраться, — они уже наполовину выиграли битву. Они должны были получить несколько намеков, пусть даже темных, как пророчества оракула, из остатков древних текстов. В их распоряжении оставались изъеденные коррозией корабли предков. Не удивительно, что при таких условиях за период жизни одного поколения они проходили расстояние от первых лунных ракет до первого гипердрайвного судна, руководствуясь дико искаженной физической теорией, и бросились в космос так опрометчиво, что не смогли найти дороги домой!

Все очень логично. Неслыханные, невозможные, самые странные вещи не могли не происходить в этой огромной Галактике. Киркасане могли быть абсолютно правдивы. Если только были.

— Пусть прошлое тяготеет к прошлому, — нетерпеливо проговорила Грайдал. — Нам нужно думать о будущем.

— Да, — кивнул Лаури, — но мне хотелось бы все же знать некоторые вещи. Для меня остается неясным, как вы нас нашли. Вы проделали путь в тысячу или более световых лет. Как вам удалось набрести на такую пылинку, как Серив?

— Нас уже спрашивали об этом, — вступил в разговор Демринг, — но мы не могли объяснить тогда как следует: в нашем распоряжении были лишь несколько слов. Теперь вы выказываете хорошее знание хоброканского языка. И мы, несмотря на отказ здешних обитателей обучить нас языку, в разговорах с людьми, имеющими отношение к технике, почерпнули различные ваши термины.

Он помолчал, подбирая слова. Трое людей продолжали взбираться по тропе, достаточно широкой, чтобы они могли идти рядом, и несколько расползшейся от дождя и мокрого снега. Солнце уже село за деревья, сгущался сумрак, хотя небо еще оставалось светлым. Ветер утих, но стало холоднее. Где-то за темными стволами и пепельно-металлическими листьями раздалось «к-р-р-р-рак», и стал слышен голос реки.

Демринг осторожно сказал:

— Видите ли, когда мы не смогли найти обратного пути к киркасанскому солнцу и попали в другой космос, мы подумали, что, может быть, отсюда и происходили наши предки. В некоторых старинных песнях пространство называлось темным. Теперь нас вела темнота и огромное одиночество среди звезд. Но где искать прародину? Телескопы помогли обнаружить впереди черное облако, и мы подумали, что если предки убегали от врагов, они могли бы пройти сквозь такое, надеясь сбить врага со следа.

— Голова Дракона, — кивнул головой Лаури.

Широкие плечи Грайдал приподнялись и опали.

— По крайней мере, это дало нам цель, — заметила она.

На мгновение Лаури забыл обо всем, любуясь ее профилем.

— Вы смелые люди, — сказал он. — Не говоря уже об остальном, откуда у вас взялась уверенность, что эта цивилизация не встретит вас враждебно?