Учредительное собрание, как любой парламент, призвано было быть «говорильней», где сталкиваются интересы разных партий и групп, создаются блоки и т.п. Лишь после этого принимаются решения. В условиях стабильного государства подобные дискуссии могут быть и плодотворными, и пустословными, ничего принципиально не меняя: общество продолжает жить по установленному порядку.
Ну а если страна пребывает в смуте? Если отсутствует крепкая власть? Если продолжается война, но армия находится в полном разброде? Если в условиях стихийной анархии единственной реальной силой являются Советы солдатских, матросских, рабочих, крестьянских депутатов?
Какая роль в таких условиях предопределена Учредительному собранию? Жалкая! Или оно должно было поддержать власть, или прекратить свое существование.
Ему ВЦИК представил ультиматум в виде «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа». В ней утверждались декреты, принятые Совнаркомом, с указанием: «Поддерживая советскую власть… Учредительное собрание считает, что его задачи исчерпываются установлением коренных оснований социалистического переустройства общества». То есть ни о какой конституционной монархии или буржуазной демократии речи быть не может!
3 января ВЦИК принял и опубликовал написанное Лениным постановление, где говорилось: «Вся власть в Российской республике принадлежит Советам и советским учреждениям». Более того: «Всякая попытка со стороны кого бы то ни было или какого бы то ни было учреждения присвоить себе те или иные функции государственной власти будет рассматриваема как контрреволюционное действие. Всякая такая попытка будет подавляться всеми имеющимися в распоряжении советской власти средствами, вплоть до применения вооруженной силы».
Так большевики предупредили, что не собираются отказываться от власти. Учредительному собранию предлагалось узаконить существующее положение. Но ведь у большевиков было менее четверти всех мандатов (из 715 делегатов на 5 января прибыло в Петроград только 410). Большинство принадлежало эсерам. Были еще кадеты, меньшевики…
Зал Таврического дворца торжественно оформили для первого в России демократического парламента. Открытие его долго задерживалось (по-видимому, по вине большевиков) и началось с беспорядков. ВЦИК предложил от ЦК РСДРП(б) кандидатуру Я.М. Свердлова, тогда как традиционно в подобных случаях это предоставляется старейшему депутату. Им был эсер С.П. Швецов. Да и Свердлов опоздал к открытию. Вот как описал происходившие события депутат большевик Ф.Ф. Раскольников:
«Эсеры хотели открыть Учредительное собрание независимо от советской власти. Напротив, нам было важно подчеркнуть, что Учредительное собрание открывается не путем самопроизвольного зачатия, а волею ВЦИКа, который отнюдь не намерен передавать "учредилке" свои права хозяина Советской страны.
Видя, что Швецов всерьез собирается открыть заседание, мы начинаем бешеную обструкцию: кричим, свистим, топаем ногами, стучим кулаками по тонким деревянным пюпитрам. Когда все это не помогает, мы вскакиваем со своих мест и с криком "долой!" кидаемся к председательской трибуне. Правые эсеры бросаются на защиту старейшего. На паркетных ступеньках трибуны происходит легкая рукопашная схватка. Швецов растерянно звонит в колокольчик и беззвучно, беспомощно шевелит бледными трясущимися губами. Своим шумом мы заглушаем его слабый старческий голос. Вдруг рядом с осанистым рыхлым Швецовым на председательском возвышении вырастает узкоплечий и худощавый Свердлов в черной кожаной куртке. С властной уверенностью берет он из рук оторопевшего старца светлый никелированный колокольчик и осторожным, но твердым жестом хладнокровно отстраняет Швецова.
Неистовый шум, крики, протесты, стук кулаков по пюпитрам несутся со скамей взволнованных эсеров и меньшевиков. Но Свердлов, как мраморный монумент, с невозмутимым спокойствием застыл на трибуне и с вызывающей насмешкой глядит на противников сквозь крупные овальные стекла пенсне. Он хладнокровно звонит в колокольчик и делает широкий повелительный жест худой волосатой рукой, безмолвно призывая собрание восстановить тишину. Когда постепенно шум смолкает, Свердлов с необыкновенным достоинством, громкой и внятной октавой на весь зал возглашает:
— Исполнительный комитет Советов рабочих и крестьянских депутатов поручил мне открыть заседание Учредительного собрания.
— Руки в крови! Довольно крови! — истерически завизжали меньшевики и эсеры, как собаки, которым придавили хвосты.
Бурные аплодисменты с наших скамей заглушают эти истерические стенания.
— Центральный исполнительный комитет Советов рабочих и крестьянских депутатов… — металлическим басом торжественно отчеканил товарищ Свердлов.
— Фальсифицированный, — тонким фальцетом тявкнул опять какой-то эсер.
— …Выражает надежду, — не смущаясь, по-прежнему твердым тоном продолжает товарищ Свердлов, — выражает надежду на полное признание Учредительным собранием всех декретов и постановлений Совета народных комиссаров. Октябрьская революция зажгла пожар социалистической революции не только в России, но и во всех странах…»
Он прочел «Декларацию прав…». Объявил Учредительное собрание открытым. Депутаты-большевики поднялись и запели «Интернационал». Все остальные тоже встали и подхватили гимн. При словах «Но если гром великий грянет /Над сворой псов и палачей» лидер эсеров Чернов сделал широкий жест в сторону левых.
В дальнейшем заседание продолжалось под периодические взрывы криков, стуков, воплей то одной, то другой половины зала. Депутат эсер М.В. Вишняк вспоминал:
«Стенографический отчет отмечает кратко и сдержанно: «Шум слева. Голоса: "Долой", "Самозванец". Продолжительный шум и свист слева». На самом деле было много ужаснее, гнуснее и томительнее. С выкриками и свистом слились вой и улюлюканье, топанье, хлопанье пюпитрами и по пюпитрам. Это была бесновавшаяся, потерявшая человеческий облик и разум толпа. Особо выделялись своим неистовством Крыленко, Луначарский, Степанов-Скворцов, Спиридонова, Камков. Видны открытые пасти, сжатые и потрясамые кулаки, заложенные в рот для свиста пальцы. С хоров усердно аккомпанируют. Весь левый сектор являл собой зрелище бесноватых, сорвавшихся с цепи. Не то сумасшедший дом, не то цирк или зверинец, обращенные в лобное место. Ибо здесь не только развлекались, здесь и пытали: горе побежденным!»
На место председателя были выдвинуты две кандидатуры: от правых эсеров — В.М. Чернов, от левых — М.А. Спиридонова, поддержанная большевиками. За нее было подано 153 голоса, а за Чернова — 244.
Начались выступления, споры, взаимные обвинения. Большевики объявили, что не желают участвовать в пустых прениях, где сторонники буржуазии стремятся ущемлять права трудящихся, и в полночь покинули зал заседаний. С ними ушли левые эсеры и еще часть делегатов. Осталось менее трети списочного состава, но это не остановило словесные водопады. Так продолжалось до четырех часов ночи. Затем на трибуну поднялся матрос Железняков (анархист), оттеснив очередного оратора, произнес:
— Караул устал. Прошу очистить помещение.
Было 4 часа 40 минут.
Судя по воспоминаниям очевидцев, уже до этого матросы и солдаты охраны вместо того, чтобы обеспечивать порядок, то и дело щелкали затворами, демонстративно наводили ружья на некоторых выступавших эсеров. Ленин даже предложил своим сторонникам уйти во время перерыва, а не демонстративно покинуть зал, после чего караул мог расстрелять оставшихся как «контру». Когда депутаты уходили, один из караульных сказал в адрес Чернова:
— Вот этого бы в бок штыком!
Большевики сделали все для того, чтобы сорвать Учредительное собрание, если оно не утвердит их власть. В частности, разогнали демонстрацию преимущественно служащих, студентов, офицеров с лозунгами «Вся власть Учредительному собранию!». При этом несколько человек было убито и ранено. 6 января вышел декрет ВЦИК о роспуске Учредительного собрания. Оно просуществовало 12 часов 40 минут. Самый короткий парламент в мировой истории…